1. Нужно сохранить хотя бы то, что у нас есть....

— Марки-ши, обними Джуниора покрепче, в твоих руках нет тяжести… Покажи нам страсть, ну хоть чуть-чуть! Туан в уме чертыхается и придвигается еще ближе к Паку, плечо подпирает голова друга и под этой тяжестью расходится тепло, как будто у Джинена температура. Еще эти софиты слепят, будто они и правда на солнце. Но это всего-лишь студия и Марк с Джиненом просто вместе на фотосессии. — Марки-ши, у тебя плохо получается изобразить радость и кайф. Давай еще раз, посмотри, как Джинени-ши купается в этой страсти. Учись. Однажды он будет великим актером. Я понимаю, что это трудно, почувствовать страсть к своему одногруппнику, но все же, постарайся, фанаты не простят тебя, если все будет так скучно, нам нужен страстный фансервис с бромансом. «Где уж мне… — думает Иен, — Определенно, я не дотягиваю до игры Джинена…что может человек, никогда не испытавший страсти?» *** — Меня зовут JYP. — только что вышедший из ванны парень вытирает волосы и улыбается одними глазами. — Я — Марк. Буду в группе акробатов. — Туан немного сбивается, ведь еще так трудно говорить на этом непонятном языке. Он все время переходит на английский и от этого еще больше теряется, начиная заикаться, — Ты мое агентство? — Агентство? А-а-а? Нет. Это мое имя такое же, но ты меня можешь звать Джинен-хен. Ты, наверное, младше… Ты какого года? — Год? Ты спрашиваешь, сколько мне лет? — Марк берет ручку и пишет на листе цифры. — Тогда ты старше…значит, это я тебя должен звать хеном. Марк-хен. Будем знакомы… *** — Джинени, Джинени, это мне? — радостный, запыхавшийся Марк спрыгивает с батута во время тренировки и подбегает к другу. Тот улыбается и протягивает шоколадный рожок мороженого. — Марк-хен, это было круто. Ты делаешь успехи. Никто из ребят так не может. Ты умеешь летать? Признайся. — Джуниор одной рукой вынимает из кармана носовой платок и вытирает пот с лица друга, — Ты словно ангел… — добавляет он. Туан не замечает, что Джинен засматривается на его лицо и нетерпеливо разворачивает рожок. Он слишком голодный и уставший, чтобы проявлять тактичность. Мороженое исчезает за считанные секунды. Марк облизывает губы и убегает заниматься дальше. — Спасибо, Джинени! — несется уже с высоты батута, а Пак застывает на месте, забывая про свою порцию вкусняшки. Он зачарованно наблюдает, как Туан делает сальто, потом летит вверх, взмывая к потолку и у Джуниора появляется чувство, что если бы потолка не было, Марк бы улетел в небо и оставил его тут совершенно одного. *** — Марк-и, ты должен был это делать аккуратнее. — Джуниор перетягивает лодыжку другу эластичным бинтом, а тот морщится и шипит, — Терпи. Я говорил тебе, этот трюк слишком сложный. — Но у меня же получилось. Ты видел? Я смог сделать это без батута и спина у меня была совершенно прямая. — Марк забывает о боли и думает только о том, как здорово парить в воздухе, видя небо и чувствуя ветер на своих щеках. — Все равно, трава — это опасно. Обещай, что такое никогда не повторится. — Джуниор нервно закрепляет бинт и смотрит в лицо парню, — Это мог быть и вывих. Что бы мы тогда делали? -последнее предложение Пак говорит уже шепотом, рука его тянется к волосам Марка и он убирает травинку. Туан завороженно следит за изменением в лице приятеля и замечает, как его губы вздрагивают и сжимаются. Иен сглатывает и опускает глаза… *** — Джинени, я принес тебе гамбургер! И кофе! — Марк подбегает и протягивает бумажные пакеты, -Пойдем, поедим, ты же еще не завтракал. Пак благодарно сжимает руку Туана. Они вместе идут к окну и оба взгромождаются на подоконник. Джуниор расставляет еду и облизывается, как кот. Иен начинает смеяться. — Джинени, ты уже заранее пережевываешь пищу? У тебя так смешно рот шевелится. Ням-ням. — он передразнивает друга так же потешно шлепая губами, а тот надолго зависает на лице хена и взгляд его становится серьезным. *** — Ты обещал, что позанимаешься сегодня со мной английским. — Джуниор садится рядом, придвигаясь вплотную и распахивает учебное пособие на коленях у Марка. — Хорошо, давай позанимаемся…только десять минут передышки, а то у меня глаза слипаются… -Туан наваливается на плечо Джинена и тут же уплывает в сон. Джуниор сидит тихо, он терпеливо ждет, когда Марк немного отдохнет после тяжелого дня. Он отодвигает учебник подальше и берет теплую руку хена своими холодными, вздрагивающими пальцами. Рука Марка, встрепенувшись, отдается ему на растерзание. Сердце работает с перебоями и очень трудно дышать. Кажется, что он парит над бездной и ощущает свист ветра в ушах. Он даже не понимает: радость в его душе или боль занимает все свободное место. Чувства переполняют его оболочку и Джуниор, в порыве отчаянья, поднимает эту белую, застывшую руку к губам, раскрывая ее, целует ладонь, припадая к тонкому запястью и даже видит себя со стороны: мрачного, утомленного страстью парня, напоминающего себе сейчас вампира, который от вида тонких переплетений вен сходит с ума. — Джинени…что с тобой? — глаза Марка так близко, — У тебя что-то болит? Джуниор снова проваливается в бездну и там, глубоко на дне, находит рай. Голова кружится от счастья и эмоции готовы порвать эту гавань нежности и страсти. — Марк… Марк… — губы сами по себе, они шепчут заветное имя и ничего больше не остается, кроме как умереть тут же, рассыпаться и впитаться в эту кожу, это тело, стать единым целым с этим безумно-красивым существом. — Джинен…ты… Туан не знает, как так получается, что в данную секунду — его воздухом становятся губы друга, они моментально избавляют его от ненужных мыслей. Они утешают, убаюкивают и взрывают его мозг. Эти губы воскрешают и убивают его тело одновременно. Он чувствует сбившееся дыханье Джуниора, его хвойный запах и, где-то на грани безумия, понимает, что остановиться нужно сейчас…или никогда… *** — Нужно остановиться, — голос режиссера сминает воспоминания и резко отдается в ушах, — Марк-ши, браво! Таких чувственных сцен я давно не видел, как тебе это удалось? Я очень рад, что все получилось, а теперь — перерыв. Туан отлипает от Джинена и смотрит секунду на него. У друга в глазах трудно что-то прочесть, а и надо ли? Туан поднимается и расправляет на себе шорты. Эта одежда, как нельзя кстати, подходит для пляжа — очень много открытых участков кожи, на которых все еще плавятся теплые следы воспоминаний и жгут нутро… — Марк…что это сейчас было? — Джинен поднимается и отряхивает одежду от песка, — Постой, Марк! Но Туан делает вид, что ничего не слышит и не видит. …Небо висит слишком низко… В него лучше не смотреть долго. Свинцовые тучи пробивают броню тонкой души и питаются ей, втягивая в себя. Небо…оно никакое… Равнодушное и холодное… Черные, рваные тучи, проткнутые ветками деревьев. Они зацепились за эти лапы, и, кажется, застрянут тут навечно… В такое небо нельзя смотреть — можно увязнуть, потеряться, перестать дышать…оно липкое, холодное до бесконечности… Марк садится в машину и посильнее кутается в кожаную «косуху». Джинен подсаживается к нему и щелкает ремнем безопасности, закрывая замок. Их сессия закончена и Джуниору не совсем приятно, после золотого пляжа, хоть и не настоящего, окунуться в этот серый, промозглый вечер. — Марк… — … — Марк! — Джуниор берет руку друга и стискивает ее, заставляя почувствовать и услышать себя, — Что с тобой было? — А что со мной? — Марк поворачивается к парню и смотрит ему прямо в глаза, — Что-то было? — Джинен пугается этих тягучих омутов, он застывает и приходит в себя только от того, что машина начинает движение и Туан нависает над ним лицом и хватает его за плечи. — Пристегнись немедленно, — Пак усаживает Марка в кресло и пытается его пристегнуть. — Не надо, Джинени…я сам… — Марк…ты не умеешь играть… — Джуниор смотрит перед собой немигающими глазами, — Ты — плохой актер… — Вот спасибо, Джинени… Никто и никогда не делал мне таких едких комплиментов… — Марк повернул лицо к младшему и улыбнулся. — Прекрати так улыбаться! — Джуниор повышает голос, — Раздражаешь, как мигающая лампочка. — Ну вот, а улыбка-то моя тебе чем не угодила? — Туан отворачивается к окну и тут же залипает на серые тучи, втягиваясь в эту хандру все больше и больше… — Наоборот, мне очень даже нравится, только вот скажи, мне ведь не показалось? Ты ведь не разыгрывал в той песочнице любовную сцену?.. Ты любил… — Меньше знаешь — громче хлопаешь, Джинени… — Марк поворачивается и смотрит тихим взглядом на профиль друга. — С каких это пор ты стал таким остроумным, Марк? — голос Джинена ласковый и нежный, в отличие от слов, — Набрался от соседа? — Бочку дегтя ложкой меда не испортишь, Джинени… — Туан явно издевается, — Мой сосед тут не при чем…я же всегда таким был… Хрупким, но стервозным. — Точно…ты такой… Почему мне кажется, что я смотрю фильм с плохим концом уже не в первый раз и надеюсь, что вдруг… каким-то чудесным образом, на этот раз, все закончится хорошо… — Все и закончится хорошо, Джинени… — Марк берет руку парня и сжимает, — Любовь — это такая странная штука… Думаешь, она проходит? — Чего это ты так вывернул неожиданно и резко? Если есть, что сказать, говори… Мучить — мы все умеем… — Пак вырывает свою руку и отворачивает лицо, смотря прямо перед собой, — Ты думаешь, еще можно что-то исправить? — Раскаяние — самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить. И стоит ли сучить лапками, взбивая масло? — Ну…я так и знал, Туан, ты просто издеваешься… Думаешь, я не могу отличить тебя настоящего от тебя — придуманного? Сегодня ты был настоящим, когда обнимал меня и твои руки дрожали…я это почувствовал, твое лицо было…очень красивым… — А сейчас оно некрасивое?.. — Марк немного помолчал, — …Это была игра, Джинени… *** — Это была игра, Джинени? — голос Марка дрожит и заикается, он тревожно смотрит в лицо друга, а тот отворачивается и глухо стонет в сомкнутые губы. — Туан…я не знаю, как это все получилось… Я…я…твои глаза…они очень красивые, ты знаешь? Я засмотрелся и…это была страсть… И…мои гормоны… Мне и сейчас трудно смотреть на тебя… потому что…меня снова потянет… — Джуниор не поворачивается, он так и сидит, отвернувшись и зажмурив глаза. — Джинени…я…давно хотел тебе сказать… Я…просто это трудно… Я чувствую, что что-то со мной происходит…и только сейчас понял, после твоего поцелуя… Что теперь делать? Я больной? — Прости меня, Марк-и… Я потерял голову… Ты, как солнце — ослепляешь и греешь своим теплом… Я должен был держать себя в руках… Это была ошибка… Марки… — Джуниор тысячу раз готов сдохнуть, только бы не говорить этих слов. Эти отравленные буквы впитали в себя яд и выплыли наружу, убивая теплые искорки в глазах Туана. Насмерть расшибая его чувства о гранитную стену лжи, высокомерия и безнадежного помешательства. Джуниор уничтожает себя, не оставляя ни единого шанса, ни единой йоты на радость, счастье и любовь. — Ты так здорово играешь… Джинени… Я купился… «Я влюбился… — Туан встает с кровати, учебник падает на пол и все внутри Марка рассыпается на части, мир рушится и строится новый. Хлипкий, непрочный, тонкий и…красивый… — Что со мной не так?» *** — Что со мной не так? Разве я играю хуже тебя? — Марк видит нежный профиль Джинена и его резко очерченные скулы, — Даже ты купился… — Ты просто врешь… — Джуниор поворачивает лицо и Туан видит в его глазах боль прошлого, она так свежа, что Марк чувствует, как мурашки начинают свой трепетный бег, разгоняясь все больше и больше, — Ты все еще любишь меня… — Ты прав, Джинени, я люблю тебя… *** — Я люблю тебя, Джинени! — Марк выкрикивает эти слова таким низким голосом, что Джуниор теряет на минуту способность говорить, думать, переживать. Он может только чувствовать вместо этих слов горячие лучи солнца в своей груди. Солнце вытесняет все внутренности и становится единственным нужным веществом, без которого оболочка Пака рассыпется, растворится, лопнет… — Марк… Марк… — Джуниор обнимает тело, которое так бесстрашно падает в его объятия. Он не может остановиться, не может приказать своим рукам отпустить такое желанное и необходимое существо. — …Марк… Ты — мое солнце…мой крылатый ангел… Мой мальчик…мой сон…моя явь… Ты самое невозможное счастье, которое может произойти только со мной… — Пак отстраняет любимое тело только для того, чтобы лучше видеть глаза, улыбку, все то, без чего он уже не может больше жить. Джуниор тянется к этим губам, которые притягивают его столь сильно. Поцелуи получаются неумелыми, но страсть так изворотлива, что они на ходу приспосабливаются и втягиваются. Запах хвои усиливается, Туан гладит нежное лицо, эти охренительные скулы, эти губы, глаза, что сейчас светятся, как два агата… Скоро в мире ничего и не остается кроме этих темных, блестящих омутов… — Я люблю тебя… Марк… Безумно люблю… *** — Вот видишь, я был прав, из тебя совсем никудышный актер. — Джуниор прислоняется головой к спинке сиденья и закрывает глаза… — Из тебя тоже… — Марк отстегивает ремень и выходит из машины. А Джинен даже и не заметил, что они уже приехали. — Марк! Подожди, Марк-хен! Хен! Но Туан быстрым шагом удаляется прочь, не оглядываясь, не слыша. Он ждет Джинена уже в лифте и они вместе поднимаются к себе в общежитие. Джуниор пытается взять Марка за руку, но тот нежно убирает чужую кисть другой рукой и говорит: — Джуниор, ты навсегда останешься в моей душе… Потому что ты — самое лучшее, что могло только случиться… Джексон… — он запинается и продолжает, — А Гага…он в моем сердце… *** — Почему вы так долго, Марки? Ты что, думаешь я тут до ночи должен ждать? А то, что я тоже устал и мог бы спокойно уже десятый сон видеть, ничего? — Джексон ворчит, а сам улыбается краешками губ, хитрыми глазами, — Ну что ты уставился на меня и лыбишься? Думаешь, твоя прекрасная улыбка собьет меня с толку и я забуду, что я зол? — А ты зол, Гага? — Марк уже не выдерживает и терзает в объятиях крепкое тело, — Ты правда соскучился? — Конечно, нет, с чего ты взял? Видишь, я сплю. Я вообще не имею такой привычки…скучать… Думаешь, я хоть раз за день вспомнил о тебе? Даже не надейся… Я был так занят, что позабыл даже, как тебя зовут и что ты у меня есть. — Ван прижимает крепче Туана к своей груди и тот чувствует, как сердце сжимается от сладостного и нежного поцелуя. — Ты совсем не умеешь играть… Гага… *** Джуниор идет в свою комнату и закрывает дверь со страшным стуком. Югем поднимает голову от кровати и морщится. Он переживал, что Марк с Джуниором слишком долго находятся на фотосессии. Но теперь, можно и уснуть. Все в порядке и Джинен дома. Значит дома и Марк. Он тихо улыбается своим мыслям и засыпает. Джинен раздевается и бухается в постель, даже не пытаясь пойти в душ. Сил не остается даже на то, чтобы думать и анализировать сегодняшний день. Все хорошо… Просто… все… хорошо… Марк никогда не оставит Джексона… и Марк никогда не забудет Джуниора… Джуниор никогда не разлюбит Марка… Все слишком хорошо…