Ты мне ничего не должен.

На следующий день Микки решил пойти в дом Галлагеров и проведать Йена. А точнее молить у него о прощении. Милкович не спал всю ночь, обдумывая происходящее. Он почти потерял человека, которому открылся и которого почти полюбил. Да, он действительно полюбил этого рыжего парня, похожего на ебанного пришельца. Йен тоже не спал всю ночь. Он перечитывал сообщения Микки снова и снова. В какой-то момент он уж было начал печатать ответ, но потом вспомнил, какую боль причинил ему Милкович. И эта боль не была настолько сильна физически, но вот морально она будто прожгла дыру внутри. Конечно, он не хотел терять парня, которого наконец добился и которому доверился как никому больше. Но каждый раз, когда он вспоминал этот момент, он будто переживал все по новой. Каждый чертов раз. Но вспомнив лицо Микки, полное страха и сожаления, он хотел крепко обнять его, ведь он не виноват, что родился в такой семье, в таком районе. Эти смешанные чувства, буря разных эмоций просто разрывали Галлагера. Йен находился один в комнате, Лип был внизу. Он взял выходной, чтобы убедиться, что с Йеном все будет хорошо. Расположившись на диване, парень включил телевизор, взял банку пива и расслабился, но настойчивый стук в дверь прервал его. Лип игнорировал этот звук, но тот человек явно хотел чего-то, потому что он блять чуть дверь не выломал. — Да? Парень увидел перед собой того, кого увидеть уж точно не ожидал. — Микки, иди нахер. — Стой, блять. Я это, ну… Извиниться короче пришел. — Извиниться? Да ты блять чуть не убил его. Вали нахуй отсюда. — Да блять, Галлагер. Если не пустишь, я тебе, сука, бошку прострелю. Ну да, какой же это Милкович без пистолета под боком. — Ладно блять. Вот только попробуй что-нибудь с ним сделать. — Что тебе блять не понятно в слове « извиниться»? Лип посмотрел на него недоверчивым взглядом, но все же повел наверх к брату. Чего угодно можно ожидать от Милковичей. Йен спокойно сидел на кровати, держа телефон в руках. Он услышал скрип двери и увидел сначала своего брата, а позади него Микки. Рыжий смотрел на эту картину несколько минут, пока Лип не сказал: — Йен, ты чего? Хочешь, чтобы он ушел? — Филлип посмотрел на Микки.- Видишь, он не хочет тебя видеть, вали отсюда. — Оставь нас.- тихо сказал Йен. Старший Галлагер, поняв, в чем дело, ушел обратно вниз. — Йен, … — Не подходи. — Слушай, прости меня, ну ты же понимаешь… Ты же сам говорил мне, что понимаешь, Йен… — Нет. Теперь не понимаю. — Йен, посмотри на меня. Прошу, прости меня. — Ты мог не делать этого. — Тогда бы все узнали… И… — И что? Все бы узнали, и что дальше, Мик? — Ты знаешь, что дальше, Йен. — Нет, я не знаю, давай, объясни мне.- парень посмотрел на Милковича и увидел, что тот плачет. Микки ебанный Милкович стоит перед ним и плачет. Что с этим миром? — Эй, Мик. Тише… — Йен, прости меня. Прости меня, прости. — Тише, тише.- Галлагер подошел к брюнету и обнял его. — Мне так жаль. — Я знаю, Микки, я знаю. — Ты… ты простишь меня? — Да, Микки, я прощаю тебя. — Хочешь, я расскажу всем? Хочешь? Ради тебя, Йен. — Только если ты сам готов. — Я… — Нет, не хочу. Они стояли и обнимались, вслушиваясь в дыхание друг друга и чувствуя, что все сейчас правильно. — Йен? — Да? — Я…. — Да, я тоже. Они знали, что это значило. Им не нужно слов, чтобы понять друг друга. И вот они лежат. Вместе. Пройдя через все, что представила им жизнь. Пройдя через всю боль. Все слова, которые ранили их. Им не нужен никто рядом. Им нужны лишь они сами. И знаете как это называется? Это называется любовь. Эти двое парней нашли друг друга. И они добились своего счастья, игнорируя всю ненависть и гомофобию со стороны окружающих.