Прошу любить и жаловать.

Спустившись с холма, мы оказались на проселочной дороге – совершенно разбитой на вид. И ею явно давно не пользовались. Вдоль дороги тянулись высокие густые живые изгороди. Я всмотрелась – да это же ежевика. Весьма колючее растение, хоть и очень красивое – жаль, что оно только-только отцвело. Можно будет придти сюда за урожаем – ведь эти ягоды весьма полезны. Невольно облизнулась, предвкушая булку с ежевичным вареньем. Или пирог с начинкой из свежих ягод. Вприпрыжку догнала бабушку, спросила о варенье. - Ах ты, сладкоежка моя! – Ласково обняла она меня. – Да, разумеется. Девочки и здесь тоже собирали ягоды для варенья. Ты просто тогда ещё не жила со мной – вот и не знаешь. – Её лицо помрачнело. – Когда-то здесь всё принадлежало только нам. А что будет этим летом - никто не знает. Если ничего не найдём – придётся продавать усадьбу. Леди Кракнелл горестно поджала губы и решительно повернула направо, зашагав по обочине. Я бросила взгляд на дорожный указатель позади нас. Увы, он был слишком далеко, чтобы прочитать, что на нём написано. Если судить по быстрому шагу бабушки, идти нам оставалось не так уж и далеко. Затем дорога неожиданно повернула влево, потом круто пошла под уклон, так что перед нами внезапно открылся вид на раскинувшуюся внизу небольшую долину. Я увидела деревушку, примостившуюся между двумя холмами, ту самую, дымки домов которой я видела из окна своей спальни. Сверху можно было как следует рассмотреть церковь и кладбище. Что я и делала с большим удовольствием – люблю красивое! По другую сторону долины на склоне холма возвышался красивый дом местного землевладельца, окруженный обширным бархатисто-зеленым газоном. Там же за невысокой оградой стояли и высокие деревья. Я подумала, что там, наверно, много яблок. И тут же позабыла об этом доме. Только и успела заметить узкий проселок, отходящий куда-то в сторону от той дороги, на которой стояли мы. Он был окаймлён еще более высокими и запущенными живыми изгородями. Та тропинка была извилистая, каменистая, вся в рытвинах, она тоже шла под уклон и вела, по-видимому, к темной группе деревьев немного ниже по склону. Но нас ждала церковь. Спустившись, мы вошли в прохладные стены деревенской церкви. Пожилой священник – мистер Армигель – ничуть не удивился, обнаружив нашу троицу на пороге своей церкви этим ранним утром. Видно, что он хорошо был знаком и с почтенной леди, и с мистером Прайори. Это только меня по малолетству не напрягали обязательным присутствием в церкви на всех службах. Но уж в воскресные дни мы шли туда всем семейством. Но в этот раз этикет был полностью соблюдён. Незачем было привлекать внимание к объекту наших исследований. А так – леди Кракнелл пришла на утреннюю службу? Она и раньше так делала. Её сопровождает друг семьи – по совместительству врач? И что – у леди здоровье слабое, может и потребоваться помощь. Леди Кракнелл привела внучку? Так что такого? Девочка умненькая – вон как рассматривает убранство церкви и молчит, не бегает по нефам, шума не поднимает. После службы бабушка, соблюдая обычный ритуал, подошла к достопочтенному священнику. Осведомилась о его здоровье, посетовала на налоги, которые не дают ей вносить прежние вклады в церковную кассу. Попросила благословения в делах её. Получила. И с чистой совестью мы отправились за особую ограду на кладбище - осматривать могильные камни семьи. Я заметила, что бабушка, выходя из дверей церкви, бросила тоскливый взгляд на холм, противоположный тому, откуда мы спустились. Туда, где высился тот прекрасный изящный особняк, окружённый деревьями с густыми кронами. Явно, что он был не такой старый, как наша усадьба. Но и он был по-своему красив. Типичная викторианская усадьба, тогда как усадьба Кенделшу – усадьба в елизаветинском стиле. Лет на двести постарше будет. Но мы пришли сюда не сравнивать особняки. И я решительно потянула бабушку за руку в сторону кладбища. Можно сказать, что кладбище - важная часть любой культуры. Пасторальная атмосфера английского кладбища успокаивает издерганную большим городом душу. И самое английское из всех растений - плющ - проявляет себя во всем своем блеске, обвивая паутиной треугольных листьев надгробные плиты и памятники. Многие британцы уже в девятнадцатом веке предпочитали памятники без крестов: в римском стиле - колонна с каменной вазой наверху (у римлян в таких вазах был, правда, прах усопшего) и в египетском - миниатюрные обелиски в виде Александрийской иглы. Встречаются и заламывающие руки молодые каменные женщины - это континентальное влияние. Ограды у английских могил бывают редко. Мне стало интересно – почему могилы маркизов Сент-Эдмонд находятся не в церкви? Подёргала за рукав леди Кракнелл. Озвучила свой вопрос. - Ведь это было бы краси-и-иво, - протянула я тоненьким голоском. – Я же видела в церкви пару барельефов с чужими фамилиями. Почему не Сент-Эдмонд? Если уж наша семья владела этими местами. - Здесь были не только владения маркиза. Ещё и той семьи, откуда происходила супруга Джошуа Сент-Эдмонд - первого маркиза – того самого, бывшего пирата. Их земли тоже меняли своих владельцев. Как и наша семья – по разным причинам. И потому в самой церкви надгробия прежних владельцев имений. А мои предки похоронены за пределами церкви по указанию опять же первого маркиза. Потом это стало обычаем. Бабушка резко замолчала. Мы медленно шли среди старых надгробий. Какие-то из могильных камней уже давно покосились. Другие - даже совсем рухнули под тяжестью лет. Некоторые – наоборот: сверкали чистенькой белизной свежевычищенного камня. Надписи на одних камнях были чётко видны и на расстоянии. К другим приходилась наклоняться поближе. И то – трудно было понять, что же там написано. Леди Кракнелл уверенно вела меня за руку по извилистой дорожке к самому началу могильника. - Эта церковь была построена ещё предками супруги первого маркиза, - тихо объяснила она, - поэтому мои предки, - она покосилась на меня, - наши предки лежат у стен церкви с другой стороны. Вот и то самое место! Мы остановились у квадратной стелы с рисунком на всех четырёх сторонах обелиска. Но этот рисунок заметно стёрся за прошедшие столетия. Только и осталось, что имя и фамилия. Да титул. - Ну, - упавшим голосом проговорила бабушка, - тут смотреть надо? Или где ещё? - Не думаю, что старый пират настолько мог предвидеть свою смерть, что загодя сделал что-то со своим надгробием, - задумчиво проговорил мистер Прайори. – А вот приготовить заранее ещё что-то – вполне в духе времени. Леди Кракнелл, вы ведь сказали, что его похоронили в том месте, которое он сам выбрал? Значит - надо осмотреть тут всё вокруг. Я же быстро оглядывалась в поисках того самого надгробия, о котором помнила всё это время. Стараясь сделать это незаметно. И опять удостоилась внимательного взгляда от мистера Прайори. Ага! Вот и оно. Мелкими шажками я передвинулась к стене церкви – мы как раз были у задней стены – запнулась о собственную ногу, ойкнула, привлекая к себе внимание, рухнула на землю рядом с покосившимся могильным камнем. Неловко взмахнула рукой, сдирая с него мох и вьющиеся растения, что покрывали его, как и многие другие. - Долорес! – бросилась ко мне бабушка. – Разве ж можно быть такой неосторожной! Сильно ушиблась? Тебе очень больно, дитя моё? Я кривила губы, давая осмотреть моё разбитое колено. Неужели они не видят надпись на камне?!! Я что – зря старалась?!!! Уфф. Не зря. Заметили и надпись. - Томас Грей, моряк, - прочитал мистер Прайори расплывшуюся в камне надпись. - Какой это Томас Грей? – Переспросила леди Кракнелл. – Тот, что написал стихи? И откуда бы тут взяться его могиле? Помнится мне, что он не имел никакого отношения к нашим землям. Этот томик с дарственной надписью – вряд ли был дружеским подарком. Скорее всего – просто вложение денег на перспективу. Старик Джошуа умел выколачивать деньги из всего, что попадало ему в руки. И не упускал из рук ничего ценного. – Она прерывисто вздохнула. – Жаль, что нам – его потомкам - не передалось это важное умение. Многое было утеряно. Наклонилась поближе к надгробию, перечитала ещё раз. - Странная такая эпитафия, - пробормотала она, пробегая глазами строчки, выбитые ниже простого креста. Богатство ему подарило затмение. Ищи его тоже, оставив сомнения. - Несомненно, все мы ищем богатство старого пирата, - она медленно сняла очки и протирала их белым платком с кружевной оторочкой. - Но затмение-то тут причём? – влезла я. – Это ведь очень редко бывает. Я читала в прогнозах у миссис Олбрайт. Чтобы увидеть настоящее солнечное затмение – надо очень постараться. Леди Кракнелл вздрогнула, словно её током ударило. - Вот именно! Настоящее затмение нам и не нужно! Скорее обратно в усадьбу! Это имя носил пиратский корабль, на котором пират захватил свой главный приз. После чего и вышел спокойно в отставку, купив эти земли и женившись на дочери владельца этих земель. Мы возвращались в усадьбу уже не тем прогулочным шагом, каким шли в деревню. Торопились, как только могли. Я даже забыла про боль в колене. Нас встретили очень бурно – мы же ушли, не поставив никого в известность о результате наших ночных бдений. Пришлось вначале исправить это упущение и познакомить других с результатами нашего «великого сидения» в библиотеке. - Вот это да! – Выразил общее мнение Джеффри. – Всего-то встретить рассвет в библиотеке да прогуляться на кладбище. - Не всё так просто, - остановила его леди Кракнелл, - надо ещё и соотнести надпись на камне с тем двухмачтовым парусником, что изображён на картине в холле. - Та самая картина! – в восхищении переглянулись Берни и Энни. - Да, там капитан Джошуа на борту «Затмения» принимает меч от испанского капитана, чьё судно он захватил. - А сколько же там было золота. – Опять мечтательно закатил глаза Берни. – Испанского золота, - подчеркнул он. - Подождите, - дёрнулся Джеффри. – Только сегодня была почта. Там в газете напечатано сообщение о продаже редкой монеты – испанского дублона. И продали его за восемь тысяч долларов. Мы переглянулись – одна монета за восемь тысяч долларов. В переводе на фунты – не так уж и много – около пяти тысяч фунтов. Но и это могло нас выручить. - Вот только, - заметила тихонько Ингрид, - если таких монет будет много, они и стоить будут меньше. - Это так, но не стоит забывать и про общее количество золотых монет. – Размышлял вслух мистер Прайори, пока мы все вместе разглядывали картину в холле. – Не все же дублоны имеют историческую ценность – только некоторые. Но общая масса драгоценного металла от этого не обесценивается. – Усмехнулся, глядя на оторопевшего Берни, и сказал проще. – Золото – всегда в цене. И неважно – слиток это или редкая монета. - Да, - леди Кракнелл закончила изучать картину, - как же нам прочитать эту надпись на договоре? Она же для нас вверх ногами.