Прошу любить и жаловать.

Леди Кракнелл и мистер Прайори стали обсуждать, как доставить сокровища в Лондон – в банк, где до сих пор хранились скудные остатки семейных капиталов, как устроить демонстрацию картин. Как оформить все бумаги. А мне вдруг всё стало безразлично. Я отошла в сторону. Пока мистер Прайори ходил к себе в комнату за дорожным кофром, куда смогли поместиться все лотки, осторожно вытащенные им из сундука, пока я снова ставила крышку на место, аккуратно вставляя на место болты, я ещё как-то держалась, но как только всё было закончено, я начала уплывать куда-то далеко. Прислонилась к лёгкой загородке, отделявшей выступ со статуей капитана от остального пространства балкончика, тихо сползла по ней, прикрыв глаза. Всё же для этого тела имеется свой предел возможностей. Практически не спать всю ночь, потом проделать пеший поход до соседней деревни и обратно, потом весьма эмоциональный поиск клада – это могло вымотать и более взрослого человека. А я тут в пятилетнем теле. Вот и расплачиваюсь. Бабушка заметила моё сонное состояние и забеспокоилась. Уложив меня в кровать, она уже собиралась сидеть со мной и никуда не ехать. Пришлось ненадолго отогнать сон. - Нельзя. Сидеть. Надо. Всё. Отвезти. Спрятать. Безопасность. – Проговорила я, еле ворочая языком, и сама удивилась силе, которая прозвучала в словах смертельно уставшего ребёнка. Собралась с силами: – Я ещё буду спать, когда вы вернётесь, -Пообещала я твёрдо и вновь откинулась на подушки. Только и помню, как бабушка с немного виноватым и обеспокоенным видом закрывала за собой дверь. Больше почти ничего не помню. Меня оставили на попечение Ингрид, как уже было год назад. А ей практика по уходу за больными была нужна – она выбрала медицину, как и мистер Прайори, и усиленно занималась. А с книгами можно было работать и у меня в спальне, что она и делала. Несколько раз я приходила в себя и видела её, склонившуюся над учебниками. Но она сразу же срывалась с места, чтобы помочь мне. И опять я говорила с ней на шведском. Слова сами слетали с языка. Я чувствовала, что употребляю сложные конструкции, которым меня не учили. Но удивляться этому не было сил. Слишком устала. Проснулась как от толчка. Словно меня кто-то позвал. Но не рискнула поднимать голову или как-то показывать, что я проснулась. Даже глаза не открывала – осматривалась сквозь ресницы. Медленно, как могла, обвела взглядом комнату, за год выученную мной до мельчайшей складочки на балдахине. Почему я так осторожничала? Сама не понимаю. Темно. Даже ночник не горит. На фоне окна вижу, что кто-то сидит в кресле у окна. Я любила читать в нём, забравшись с ногами. Кто же там? Машинально щёлкнула пальцами, зажёгся маленький огонёк. Осветил кровать и кресло. И напряженного мистера Прайори, слегка наклонившегося вперёд и внимательно рассматривавшего меня, словно диковинную зверушку. Увидев, что я зажгла магический огонёк, он удовлетворённо вздохнул и откинулся в кресле, включив простую лампу, которая стояла рядом с креслом. Я же уже говорила, что любила читать, сидя в нём? Вот и лампа там стояла. Моя любимая, изображавшая пастуха и пастушку с парой овечек. Они сидели у старинной колонны, на которой и крепился абажур. Несколько минут мы молчали и просто смотрели друг на друга. Потом я погасила огонёк и постаралась смущённо улыбнуться. - Я не ошибся, - негромко хохотнул мистер Прайори, - юная мисс Амбридж и впрямь волшебница. - Разумеется, сэр, - я изобразила лёгкую обиду. – Мой отец – чистокровный волшебник! – Гордо произнесла я. Он отвернулся и пробормотал: - И угораздило же дочь Сесили выйти замуж за волшебника. – Потом снова повернулся ко мне: - То есть ты хорошо знакома с магией? - Нет, сэр, меня ещё не начинали учить магии, помешал тот первый стихийный выброс, после которого меня забрала к себе леди Кракнелл. Мы ещё немного помолчали. Мужчина погрузился в свои мысли, а мне надо было кое-что уточнить: - Призрак. Тот призрак назвал вас сквибом, сэр. – Он резко вскинул голову, но я успела задать вопрос: - Это правда? - Правда, - нехотя, через силу ответил он. – А что ты знаешь о сквибах? - Ничего особенного, - я равнодушно пожала плечами. – Когда родился Джеймс – мой младший братик – я услышала, что отец жалуется кому-то по каминной сети, что «мальчик родился сквибом, это же ужасно, дорогая». Не знаю, кому он это говорил, я подслушивала, а не подглядывала. Но именно после этих слов у меня и был выброс. - А-а, понятно, - мужчина вздохнул. – В семьях магов иногда рождаются дети, не умеющие колдовать. Никто не знает причины этого. И не может объяснить – почему это происходит. При этом иногда такие дети могут научиться пользоваться некоторыми магическими предметами, амулетами и прочими вещами. Они также видят магические места, скрытые от глаз обычных маглов. Например – вход в магический квартал Лондона. Маглы не увидят паб «Дырявый котёл», а сквиб увидит. Вот только волшебной палочки у нас не бывает, потому приходится ждать, пока кто-то захочет туда пройти. - Или просить бармена о помощи, - негромко добавила я. – А что – раз паб, то должен быть и бармен? - Верно, - сказал мистер Прайори, с любопытством оглядывая меня, словно видел в первый раз. – Тебе об этом говорили? - Сама догадалась, - фыркнула я. – А вы - из какой семьи вы происходите? Мужчина плотно сжал губы, удерживая льющиеся слова, но не мог долго сопротивляться. - Я родился на рубеже двух столетий в почтенной чистокровной семье, - медленно говорил он. – Не сразу выяснилось, что я сквиб. Меня учили как всех детей в семье. Я не был наследником – у меня был старший брат и сёстры. Мы были дружной семьёй. Пока не выяснилось, что я сквиб. И не смогу учиться магии в Хогвартсе. Такой позор для семьи! Но меня не стали вышвыривать из дома, стерев память. И на том спасибо. Меня отдали в семью тётушки. – Он вздохнул. – Точнее – тётушкой она приходилась моему отцу, но мне было велено называть её так же, чтобы не вызывать подозрений у маглов. Она с мужем жила среди них. Он у неё был маглорождённый. - И ей разрешили выйти за него замуж? У вас была очень прогрессивная семья. – Не удержалась я. - Нет, - он опустил голову. – На словах-то её проклинали за такой выбор, даже стёрли с родового гобелена. – Он криво усмехнулся. - А на деле – продолжали поддерживать некоторые отношения: вот - даже меня отдали на воспитание. Он с вызовом посмотрел на меня. Попытался замолчать. Пришлось задать ещё вопрос: - А дальше? - Дальше я учился в школе и колледже, стал учиться медицине. И хорошо учился, чёрт возьми! – Вспылил он, но продолжил. – Стал военным медиком – широкое поле деятельности. Уехал в Индию, служил в колониальных войсках. Там женился на дочери одного плантатора с Цейлона. Взял фамилию жены – Прайори. Её отцу хотелось иметь наследников своей чайной империи. Двое сыновей – могу гордиться. Они так сроднились с Цейлоном, что не пожелали уезжать с острова, когда мне пришлось покинуть армию в сорок девятом. Я вышел в отставку, жена моя к тому времени умерла. Жить на иждивении сыновей я не захотел – вот и вернулся в Англию. Я не сразу выбрал место, где мне поселиться. Заехал к одному из своих однокашников по медицинскому факультету. Потом мы и служили вместе. Только он был женат, а жена оставалась в Англии. Там была какая-то странная история. Тогда я не интересовался. Когда же умер её отец, Джеймс быстро подал в отставку и покинул гарнизон. Мы не были большими друзьями, но оставались приятелями. Узнал, что Джеймс Кракнелл погиб в сорок третьем под бомбёжкой, а его старший сын – тоже Джеймс - скончался от лихорадки в сорок четвёртом. Вдова осталась одна и растит дочь. - Вы рассказываете о бабушке, да? - Разумеется, - он мечтательно улыбнулся. – Я заехал выразить свои соболезнования леди Кракнелл. И был сражён наповал. Сердце моё дрогнуло, - смущение было написано на его лице, но он продолжал. – Когда она в беседе осведомилась о моих планах на жизнь в Англии, я честно признался, что таких планов у меня пока нет, но я готов провести остаток дней у её ног. Она весело рассмеялась, сказав, что мужчина, да ещё врач – всегда пригодится в доме. Так я и остался в этом доме. Мы – хорошие друзья с леди Кракнелл. Только друзья. Увы, но её сердце навсегда отдано другому человеку. И да – это не её умерший супруг. Она вышла за него замуж вынужденно. Точнее – её выдали за Джеймса Кракнелла после большого скандала с разорванной помолвкой. Сесили Сент-Эдмонд, дочь двенадцатого маркиза Сент-Эдмонд, была помолвлена с сыном соседей отца. Да ты видела их дом, когда мы ходили в церковь. Там, на холме. - Бабушка и сейчас его любит, - грустно заметила я. - Да, - подтвердил он. - Дело шло к свадьбе. Да вдруг её жених пропал. По слухам, которые мигом разлетелись по округе, – сбежал с дочерью одного из малоимущих соседей своих родителей. Оскорблённый маркиз Сент-Эдмонд разорвал помолвку и в гневе спешно выдал дочь замуж, чтобы следующим маркизом стал её старший сын. Увы, тот мальчик – Джеймс, так и не смог стать взрослым. Война затронула и наши места. - А-а, в его честь матушка назвала братика, - понятливо кивнула я. - Да, и твоему брату предстоит стать четырнадцатым маркизом Сент-Эдмонд. – Мужчина бросил быстрый взгляд. – Ты не ревнуешь? - К брату? Нисколько. Надеюсь, что теперь, когда мы нашли этот клад, он сможет учиться в хорошей школе. – Я мечтательно зажмурила глаза. – А я – я буду сестрой маркиза Сент-Эдмонд, что тоже увеличит мои шансы на приличный брак. – И весело рассмеялась. - Ну, если так смотреть – то ты права, - мужчина задумчиво покачал головой. – Ты же будешь учиться в Хогвартсе, тебе титул ни к чему, да и передаётся он только потомку мужского пола. Хоть и через дочерей – тоже. Так уж устроил первый маркиз. Бр-р-р! До сих пор мороз по коже от его вида. – Его явственно передёрнуло. - Отчего же? - Удивилась я. – Он никого не обидел. Наоборот. Я себя отлично чувствую. - Да? - прищурился мужчина.- А ты знаешь, сколько времени спала? Мне с трудом удалось уговорить Сесили пойти прилечь. Она так и сидела у твоей кровати с тех пор, как мы вернулись. - Откуда бы мне знать? Сутки? Он медленно покачал головой. - Двое? Снова нет? Тогда сколько? Отвечайте! – Мой голос против моей воли дрогнул, зазвучал жалобно. Мужчина тряхнул головой, скидывая морок. - Охх, что-то я разболтался сегодня. Да и вам, мисс Амбридж, не мешало бы подремать до утра. Будьте умницей, выпейте лекарство, утром проснётесь уже совсем здоровой. Он осторожно приподнял мою голову, напоил меня лекарством – я ещё удивилась, что у него приятный земляничный вкус. Бережно поправил на мне одеяло. Направился к двери. - Стойте! – голос неожиданно прозвучал чётко, хоть и негромко. Он замер, не доходя до двери. – Последний вопрос, мистер Прайори. Из какого вы Рода? - Благороднейший и Древнейший Род Блэк. Голос его звучал глухо, но отчётливо. - Когда-то меня звали Мариус Блэк. И он, не оглядываясь, вышел из моей комнаты. А я откинулась на подушки. Мне надо было многое осмыслить и понять.