Прошу любить и жаловать.

Пропал. И никто не мог его найти. Тревогу поднял его брат. Аберфорт Дамблдор. Хоть они и считались в ссоре, но вот первым забеспокоился именно он. Начались поиски. Даже прибегли к так нелюбимым в последнее время Ритуалам на крови. Все подобные Ритуалы начали приравниваться к занятиям Чёрной магией. И всё шло к тому, чтобы они были запрещены к проведению специальным указом министерства. Однако, поскольку пропал такой Великий Маг, поиск по крови разрешили. И он показал, что Альбус Дамблдор - жив. И больше ничего. Ни направления, ни способа с ним связаться. Неудивительно. Ритуал-то проводили по последнему месту жительства профессора. То есть – в Хогвартсе. А как же можно найти кого-то в подземельях Замка, да ещё и в Тайной Комнате? Она весьма крепко защищена от проникновения внутрь – мне об этом Том рассказывал. И вообще – стоит и стоит ещё одна статуя среди других подобных ей в подземелье. И кому какая разница? Кто их там пересчитывал? Василиск? Крёстный? Не было печали. Да, живая статуя – профессора ведь никто не убивал, вреда ему не причинили. Только окаменили слегка. Так, чтобы даже зелье на мандрагорах расколдовать не могло. Оказалось, что Шаиль прекрасно умеет дозировать силу взгляда. Можно было и в настоящую статую превратить. Навечно. Это случилось за неделю до свадьбы Тома и Минервы. В разгаре были пасхальные каникулы. Детей в Школе практически не осталось. А те, кто остался – в основном студенты пятых и седьмых курсов, не требовали постоянного присмотра, ибо и так всё время пропадали в библиотеке, готовясь к экзаменам С.О.В. и Ж.А.Б.А. Профессор Дамблдор откуда-то узнал основной секрет Тайной Комнаты. Что её можно открыть, немного пошипев над рукомойником со змейкой в туалете второго этажа. Того, в котором погибла Миртл Уоррен. Откуда он узнал, что именно надо прошипеть – другой вопрос. Но Альбус Дамблдор славился своими обширными познаниями в иностранных языках. Может, и парселтанг среди них затесался. Теперь не узнать. Ибо даже знание слов «откройся» не помогло. Шаиль предупредили заранее. И появление профессора с претензией на руководство тысячелетним василиском не было чем-то неожиданным. Альбус не знал, что в том проходе стояли следилки, которые разместил там ещё великий Салазар. Потому-то профессор и не смог их почувствовать. А вот они послали сигнал на принимающее устройство – в поместье Джереми Вилье, откуда тут же стартовал Том. И успел застать самый конец эпического противостояния. Огромный скучающий василиск и маленькая фигурка у ног статуи великого Основателя. Попытка человека провалилась, ибо шипел он с дичайшим акцентом. Крёстный посмеялся ещё, сказав потом, что даже у меня - и то лучше получалось копировать фразы. Феникс, появившийся в конце представления, благополучно остался в стороне от всего происходящего. Но он и не мог ничем помочь каменной статуе. Внешне – ничем теперь не отличающуюся от многих других статуй Хогвартса. Разве что краски с неё ещё не сошли. И она не стала серебристо-белого цвета. Впрочем - всегда можно было напомнить о том, что древние греки предпочитали раскрашивать свои статуи в соответствующие цвета. То, что они дошли до нас в белоснежном варианте, следует благодарить землю, в которой их обычно находили, да органику, которая разъедала такие же органические краски. Том рассказал мне, как он с удивлением узнал, что в одной из множества комнат, что были устроены в подземельях Слизерином, находится небольшая армия, правда собранная не за одну осаду. Вот только была она не из обожжённой глины, как в гробнице Великого Императора Поднебесной - Цинь Шихуанди, а каменная. И состояла сплошь из искателей приключений, приходивших в разное время к стенам Хогвартса. И окаменевших под взглядом василиска. Они стояли и сидели, замерли в падении, но ни один из них не был жив. Кроме самой последней статуи - Альбус Дамблдор был весьма грозен. Или смешон. Зависит от того, с какой стороны смотреть. - Нет, их уже нельзя оживить за давностью лет. – Грустно говорил Том. – А ведь это были не только простые люди, но и маги. Но все они не смогли защититься от взгляда Последнего Стража Хогвартса. Любопытно, - оживился он, - ни у одного мага не было волшебных палочек. А судя по положению рук, в них они держали посохи или жезлы. Но ничего такого у них в руках не наблюдалось. Да и амулетов на их каменной одежде не было. - Так наверно их смогли обыскать. По очереди. Оживляли одного под прицелом палочек, обыскивали. - Размышляла я вслух. - И снова под взгляд василиску отдавали. А вот куда трофеи девали? - Да! Там ещё много комнат! - Торжествующе вскрикнул Том, - только я пока не осматривался там. Вначале боялся как-то сигнализацию потревожить. Только договорился с Шаиль о пропитании: пока бодрствует – одна овца в месяц или десяток кроликов. Поохотиться любит. – Улыбнулся он. - А потом, к лету, можно будет и по травке в Запретном Лесу поползать. Акромантулов погонять. Тот паук, которого Хагрид выращивал, вымахал в огромную зверюгу, Рубеус как-то рассказывал. Этот полувеликан ему и самку выписал. Откуда-то с Борнео. Теперь вот детишки пошли. Но буйные стали. Надо укоротить. Они одного Короля Змей и боятся. - Ах, - мечтательно проговорила я, - паутина акромантулов… Тонкая - словно шёлк. Её можно ткать? Или магией делать ткань? Интересно ведь. Если у маленьких паучков ещё древние китайцы или парагвайцы ухитрялись добывать паутину, чтобы делать красивые вещи. И без всякой магии. То, что там с гигантскими пауками? Магическими? Крёстный глубоко задумался. Не то, чтобы я изрекала какие-то неизвестные вещи, он и сам знал, как дороги ткани из паутины акромантулов. Оплатил немало счетов, готовясь к свадьбе. А вот то, что мои слова натолкнули его на какую-то идею – было очевидно. То, что благодаря опаловым копям, у него был неплохой легальный источник доходов в магловском мире, я не сомневалась. А вот на какие средства он жил и путешествовал в магическом мире? Он не спешил со мной делиться. Я и не лезла. Хотя могла предположить, что о драконах он мне не всё рассказал. Кроме чешуек, которые признавались опалами, там могли быть разные ингредиенты – кровь, навоз, которым теперь удобрялись земли возле рудников. И травы, что там росли, пришлись по вкусу многочисленным стадам овец, которых Том тоже завёл на своих землях. И драконам – еда каждый месяц, и продавать мясо и шерсть правительству не помешает. Так что и в магическом мире потихоньку денежка капала, прибавляя капиталы. Но вот что больше всего бесило Тома, да и бабушку – тоже затрагивало напрямую, это отношение государства к ремонту наших усадеб. Вроде бы – частная собственность, делай, что хочешь – хоть снеси и построй новомодный отель! Ан нет! Нельзя! Усадьба семьи Риддл была построена во времена королевы Виктории. И за прошедшие десять-пятнадцать лет, когда у неё не было постоянного хозяина, она изрядно обветшала. С одной стороны, приятно осознавать, что живешь в доме, построенном во времена знаменитой королевы, но с другой – это накладывает на владельца определенные ограничения. Дом старый, стены старые, перекрытия из досок, сколоченных еще коваными гвоздями. Снести и построить заново - местные власти не позволят. Перекрыть черепичную крышу каким-нибудь современным синтетическим материалом - тоже, даже покрасить дом в другой цвет: сменить благородный кирпичный оттенок наружных стен на синий или жёлтый хозяину не разрешают. - Вот усадьба прадеда в Хогсмиде – совсем другое дело, - сетовал крёстный, - что захотел – тут же и изменил. Да, и там пришлось нанимать мастеров, но работали они там свободно, без оглядки на правила. Только мои желания и моя способность заплатить за мои фантазии. - И таких домов в Британии десятки тысяч, и государство к их сохранению не имеет никакого отношения. – Подхватывала бабушка. - Оно лишь следит за тем, чтобы новые хозяева не уничтожили историческую ценность. А не можешь поддержать дом в прежнем состоянии – продавай. – Она темнела лицом и отворачивалась, промакивала глаза ослепительно белым кружевным платком. – Так ведь и у нас чуть не случилось. Если бы не наследство старого пирата, мы лишились бы усадьбы. Ведь денег на поддержание ветхого строения из государственного бюджета не выделяется ни пенса. Только условия ставятся. Которые довольно трудно выполнить. В таком доме, который внесён в список «охраняемых», нельзя сменить окна на новые – другой конструкции, нельзя менять внешний вид дома, фактически нельзя ничего, что изменит внешнее и внутреннее устройство дома. Даже дверную ручку или щеколду на окне нельзя заменить, не заручившись предварительно согласием специальных органов архитектурного надзора. Это, конечно, не только головная боль для хозяев, но и значительные деньги. Потому что ручка должна быть идентичной той, что была установлена на дверь изначально, несколько сотен лет назад. А как быть, если давно уже таких умельцев нет в живых? Изготовить на заказ? Такая ручка может стоить целой двери. А крыша на доме в Кенделшу и вовсе с шестнадцатого века не перекладывалась ни разу, так как состояла из каменных пластин, обтесанных наподобие черепицы. Чтобы устранить течь в крыше, нужно было бы вызывать бригаду реставраторов, поскольку класть такие крыши современные рабочие не умеют. - Ничего, - закончил бодро Том, - мои мастера справятся и с этой проблемой. Он улыбнулся, как умел улыбаться только он. Так, что каждая из присутствующих в комнате женщин приняла эту улыбку на свой счёт. После памятного празднования Рождества, дня рождения Тома и Нового Года подобные встречи в усадьбе проходили хотя бы раз в неделю. Том приезжал один, очень редко с Минервой – та была занята в Хогвартсе с учениками и не всегда могла вырваться к нам. Обычно во время этих встреч леди Кракнелл и Том обсуждали планы и чертежи поместья, найденные в библиотеке, планировали мероприятия в обновлённых домах – ведь все «старые» дома были обязаны хотя бы раз в год открывать свои залы для экскурсантов. А Том хотел поставить подобные экскурсии на коммерческую основу, сделав постоянными. Чаще всего они жарко спорили о расходах каждого из них: крёстный упорно настаивал, что он может сделать такой подарок крестнице, а бабушка – соглашалась только на бригаду мастеров, рекомендованную и оплаченную Томом. Остальные расходы она пыталась взять на себя. Я наблюдала за ними, время от времени подливая масла в огонь. Или наоборот, старалась снизить градус напряжения какими-нибудь «детскими» репликами. До начала работ оставалось всё меньше времени. Они были запланированы на май-июнь, чтобы успеть провести пару запланированных костюмных мероприятий под открытым небом. Это привлекло бы больше внимания, как и было задумано. Но. Сразу после свадьбы Тома и Минни я пребывала в тоске и печали. И ничто – даже предстоящие открытия в правом крыле меня не радовали. Потому что я - элементарно влюбилась. Влюбилась в молодого человека, который был приглашён, чтобы вести уроки ЗОТИ до конца года. А если он справится с этим делом – то и останется в роли профессора Хогвартса на несколько лет.