Вдалеке от края

Сто. Сто пятьдесят. Сто семьдесят, и ещё... И он тормозит. Нет, сколько бы ни бился, четыре колеса – не два. Слишком неповоротливо, слишком тяжело для него. С непонятной ненавистью толкая дверцу, Чанёль выходит из автомобиля и сразу же достаёт пачку сигарет. Уже через секунду он вспоминает, что давно бросил, обещал себе и команде, и удивляется присутствию женских сигарет в кармане его куртки. Обрушив тяжесть своего тела на «огромный медлительный кусок лома», Пак выдыхает. Тяжело, раздражённо и даже с каким-то беспокойством, которое противной пылью оседает где-то в лёгких. Голова раскалывается от изобилия херни, жужжащей, стучащей, воющей и режущей мозг, что уже как несколько часов прикидывается сахарной ватой. От этого не избавиться. У него никогда не получалось. Впрочем, точно так же, как и водить машину. С тоской Чанёль осматривает чащу, в которой оказался. Конечно, он не помнит, где именно свернул и как попасть на нужную развилку, да он не особо и запоминал всё это, когда пытался выжать хотя бы сто девяносто пять километров в час. Хотелось развеяться, почувствовать хотя бы жалкое подобие свободы, но кто же мог подумать, что на трассе и после, выслушивая вопли спонсоров о том, что он «сукин сын, не умеющий считать деньги», Пак будет чувствовать себя свободнее, чем плетясь в дорогущей машине на скорости сто пятьдесят. Впервые он чувствует себя черепахой. Весь мир вокруг него вдруг стал настолько медленным, что волей-неволей, а кто угодно сошёл бы с ума. Отвратительно. Зато хотя бы инстинкт самосохранения никуда не делся, и то радует. Чанёль пытался успокоиться, услышать такую редкую и мистическую для него тишину, проникнуться и выкинуть всё ненужное из головы, оставить здесь надолго, навсегда. Но и это, увы, не вышло. Не успел он вернуться в машину и закрыть дверцу, как мимо промчались несколько мотоциклов. Лёгкие, быстрые, тихие. Для парня только это уже выглядело как приглашение. Довольно ухмыльнувшись, он выдавил педаль газа до упора и чуть не потерял контроль, но, к счастью, вспомнил, что он-то не на трассе, и чуть сбавил. Эти трое, судя по всему, никуда не торопились, так как Чанёль сразу же их догнал и пристроился сзади. Мотоциклы, которые Пак сперва принял за эндуро, оказались кроссовыми, что подтверждало его мысль о нелегальном мотокроссе, который, по слухам, походил неподалёку. Интерес разыгрался с новой силой, когда один из байкеров притормозил, чтобы оказаться рядом. Внимательно посмотрев в тонированное стекло, он пальцем поманил развеселившегося Чанёля и рванул вперёд, будучи уверенным, что тот не рискнёт поучаствовать в небольшой гонке с тремя байкерами на узкой неровной дороге. Но когда Пак отказывался? Неуклюже вывернув руль, он в момент вспомнил всё, чему его учила Хёнын и рванул следом. Единственное, что не давало ему покоя – мирное урчание двигателя, вместо бешеного рёва. Вести аккуратно не было времени, поэтому небрежно проходя очередной поворот и чуть не врезаясь в ограждение, Чанёль прибавил ещё и, наконец, услышал визг шин. Мотоциклы были куда легче и более манёвренными, что позволяло с лёгкостью миновать все повороты и участившиеся ямы. Это злило, ведь догнать их и не угробить себя вместе с машиной, было почти невозможно. Однако именно это «почти» снова заставило Пака отказаться от педали тормоза. Разгон только-только достиг отметки двести, когда он поравнялся с тем самым байкером, который явно не ожидал такого неоправданного риска и ошалело завертел головой, оценивая свежие царапины и вмятину на корпусе автомобиля. Вновь притормозив, он одобрительно покачал головой и жестом позвал водителя за собой, после чего резко свернул с дороги в чащу. За ним последовали и оставшиеся двое. Чанёль выскочил из машины и, даже не закрыв ее, побежал за ними. Отчего-то сейчас ему было безумно весело ввязываться в эту авантюру. Нырнув в лес, он обнаружил, что его ждут, и, без лишних приглашений, уселся на один из мотоциклов. Они ехали совсем недолго, но лёгкая тряска с непривычки раздражала Пака, полжизни гоняющего по ровным асфальтированным дорогам. И даже это не заставило его отказаться от идеи ненадолго вспомнить, каково это жить уличными гонками. Спустя пару минут, среди деревьев замелькали огни прожекторов - видимо тех самых, привлёкших недавно внимание Чанёля. Уже слышны были музыка, крики и вой сирен, обозначающий начало гонки, и чем ближе они подъезжали, тем оглушительнее становились эти, ласкающие слух, звуки. Плавно влившись в поток из машин, мотоциклов и людей, байкеры снизили скорость и вскоре остановились у небольшой палатки с выпивкой. – Я сначала подумал, что обознался, – прокряхтел парень, который уже дважды успел спровоцировать Чанёля, и снял разрисованный шлем, – Пак Чанёль, как же тебя занесло сюда, да ещё и на тачке? – Так ты меня знаешь? – как-то небрежно фыркнул Пак, протягивая руку. – Сэхун. Кто же здесь тебя не знает... Так какими судьбами? – не унимался новый знакомый, осторожно пожимая чужую ладонь. – Не похоже, что погоняться приехал. Долговязый, с крашенными, почти серебряными, волосами и с немного наглым выражением лица показался Чанёлю совсем мальчишкой, пусть и был почти одного с ним роста. Двое других байкеров уже растворились в толпе, кинув что-то Сэхуну на прощанье, что-то совершенно непонятное для Пака. – Если бы не вы, меня здесь не было бы, – оглядываясь, ответил Чанёль. – Мотокросс это не моё... Но что-то я ещё помню, баловался в школе. – Вот как. Я бы посмотрел на тебя вне официальной трассы... Всё таки здесь покруче правила будут, – ухмыльнулся мальчишка, видно ожидая от Пака чего-то необычного в ответ. – Скажу честно: тебя здесь недолюбливают, как и всех «профи», поэтому поосторожней. – С чего такая забота? Неужели мой фанат? – рассмеялся Чанёль, желая позлить Сэхуна, но тот смущённо что-то пробубнил себе под нос и отошёл в сторону. – Скоро главная гонка вечера, тебе стоит посмотреть. Возможно, увидишь нашу звёздочку, – тихо бросил он через плечо и скрылся в том же направлении, что и его друзья минутой ранее. – Что за тип... – выдохнул Пак и сунулся за кошельком, чтобы купить чего-нибудь выпить, ведь какое-никакое, но зрелище ему было обеспечено. В очередной раз убедившись, что его жизнь течёт так же быстро, как он любит ездить, Чанёль запаниковал и начал судорожно оглядываться по сторонам. Пошарив по карманам, бумажника он не обнаружил. Вечер становился всё веселее и почему-то Пак только балдел от этого, позволяя всему идти своим чередом. Боковым зрением заметив какое-то выбивающееся из общей картины копошение, он, почти не глядя, побежал в ту же сторону, и уже позже заметил совсем мелкого пацана, который удирал явно от него. Бежал тот быстро и легко обходил небольшие шумные компании, буквально проползая у них под ногами. Пару раз Чанёль чуть не потерял его из виду, но, быстро сориентировавшись, срезал между рядами палаток с запчастями и не прогадал, перекрывая мальчишке дорогу. – А ну стоять! – Да пошёл ты! – слышится в ответ; в следующую секунду пацан проскакивает мимо, остолбеневшего от такой наглости, Пака. – Твою мать, – шипит он, возобновляя погоню. Чанёль уже совсем запыхался, когда понял, что бежать дальше некуда, и он вот-вот поймает наглого ребёнка. Тот же так совсем не думал, прячась за белый "Дукати Дьявол", который, на удивление Пака, немногим отличался от его «домашнего» стритфайтера. Чуть не свалившись, он остановился и, переведя дух, подошёл ближе. Хозяин, уже полюбившегося Чанёлю, мотоцикла вальяжно развалился на нём, закинув ноги на раму и лениво перелистывал страницы какой-то увесистой книжицы, совсем не обращая внимания на всё происходящее вокруг. – Бэкхён, спаси, этот мужик преследует меня, – послышался тихий голос откуда-то снизу. – Спасу, если ты не натворил чего-то незаконного, – протяжно заявил миловидный байкер, не отрываясь от чтения. – Я отстану от него, только пусть бумажник вернёт, – между делом обозначился Пак, присаживаясь на корточки. – Красавец... – Спасибо, – Бэкхён довольно улыбнулся и схватил мальчишку за шкирку, пока тот не надумал улизнуть. – Я мотоциклу, а не тебе, – насмешливо бросил Чанёль, продолжая оглядывать устройство своего нового фаворита, – так что не тешь своё самолюбие понапрасну. Однако же мой "Дукати" помощнее будет, но твой прекрасен, отрицать не стану... – Руки убери, – резко развернувшись, хозяин байка ногой толкнул Пака в плечо, из-за чего тот неловко завалился на спину. – Мелкий, верни этому херу его кошелёк и передай, чтобы съебал к чертям отсюда, – рявкнул он и вновь завалился на мотоцикл. – Чего вы все тут нежные такие, – Чанёль разочарованно выдохнул, поднялся и отряхнулся. – Принцесска, можешь оставить деньги себе, а вещицу верни. Думаю, откупиться от твоих драконов хватит, – тянет он, кивая в сторону, где стояли несколько громил и подозрительного вида мужчина, который, видимо, был хозяином парада. – Ты язык-то придержи, твои дорогущие шмотки здесь не в цене... Кошелек, должно быть, из крокодила, да? – Бэкхён даже не дрогнул, говоря это, однако голос заметно наполнился злобой и издёвкой. – Завидуешь? – Ещё чего, пижон несчастный, – ехидно бросает он. – Новый купишь, раз так много получаешь за свои красивые победы. – На что-то намекаешь? Вся эта ситуация начинала выводить Чанёля из себя. Ему не раз и не два говорили нечто подобное, оскорбляли, называли «подобием гонщика, мелькающим на ТВ», но он никогда не придавал этому особого значения, ведь для него имели смысл лишь гонки и участие в них. Однако всё, что говорил этот парень, медленно выводило его из себя, заставляло нервно сжимать зубы, в попытках сдержать желание разукрасить ненароком действительно симпатичное лицо. Бэкхён же явно нарывался, всячески пытаясь зацепить его, но, почему-то, видимого удовольствия от этого не получал. – Намекаю ли? Ты ещё и тупой? – усмехнулся Бэкхён, усаживаясь лицом к Паку. – Ты ведь всего лишь жалкий выпендрёжник, работающий по сценарию. Гонки? Я тебя умоляю, вы, готов поспорить, и до сотни не разгоняетесь, хватает только выехать на трек и всё – вы звёзды и герои, покоряющие «свои собственные пределы». Смешно даже... Хотя признаю, ты и твоя команда играете свою роль неплохо, я почти поверил, когда вы взяли золото на SFS. Та баба даже, помню, разрыдалась. Что же, достаточно убедительно... – кривляясь, эмоционально процедил он, игнорирую парнишку, дёргающего его за рукав. Тому, как и Паку, уже казалось, что Бэкхён перегибает, но этот фейерверк из оскорблений было просто не остановить. Чанёль лишь шумно выдохнул и, немного подумав, подошёл ближе, а потом и вовсе вплотную, к парню, с интересом наблюдающему за его действиями. Опершись обеими руками о мотоцикл, он наклонился и тихо, с подобием оскала, произнёс: – Хочешь проверить? Вокруг уже начинали собираться гонщики, желающие погоняться с одним из них, и прочие прохожие, предвкушающие сцену не то драки, не то спора. Байкер молчал, сосредоточенно смотря Чанёлю в глаза и продолжая холодно улыбаться. Кажется, он совсем не боялся, будто бросал вызов себе, а не человеку, стоящему прямо перед ним. Человеку, считавшимся лучшим. – А нечего проверять, – Бэкхён судорожно проводит языком по губам и тихо, даже как-то соблазнительно, выдыхает: – Пак... И ответить-то нечего. Сильнее сжимая пальцы на корпусе "Дукати", Чанёль скрипит зубами от разыгравшейся в нём ненависти. Непонятно почему, но за считанные секунды она въелась ему в кровь, словно с этим парнем они враги уже не первый год. Но ещё немного и их зрительный контакт перерастёт в нечто интимное, и ни один, ни второй прерывать его не желал, продолжая взглядом вгрызаться в душу человека напротив. – Что, сказать нечего? – угадывает байкер, отворачиваясь, чтобы забрать у мальчишки чужой бумажник. – Или так боишься потерять эту безделушку? Что же в нём такого ценного? – скрипучим голосом рассуждает Бэкхён, а потом, гадко хмыкнув, швыряет кошелёк куда-то за спину. – Сука, – Пак хватает его за ворот куртки и почти поднимает с мотоцикла, – уже переходишь черту, совсем неймётся, да?! – он почти кричит, заставляя толпу вокруг загудеть. – Чанёль, не надо, это... – внезапно за его спиной, судя по знакомому голосу, вырастает Сэхун и, положив руку на плечо, тянет назад, призывая успокоиться. – Да, ребята, не стоит. Почему бы вам не разобраться со всем как полагается, – Бэкхён в чужих руках заметно напрягается и, кажется, перестаёт дышать на какое-то время. – Вы оба гонщики, оба, в каком-то смысле, лучшие... – начал тот самый мужчина, всё это время не сводящий взгляда с байкера, наконец, вырвавшегося из рук Чанёля. – Было бы весьма интересно посмотреть на такую гонку. Думаю, пятнадцати тысяч будет достаточно, без учёта ставок. Что скажете? – добавляет он и кивает одному из своих телохранителей, который в тот же момент протягивает ему небольшой кейс. Пак коротко оглядывает всех собравшихся, бросает вопросительный взгляд на окаменевшего Сэхуна и на Бэкхёна, который молча стоял и покорно ждал его ответа. Не рвался в бой, не смотрел с насмешкой или предвкушением, а смиренно молчал, будто у него совсем не было выбора. Недовольно фыркнув, он отвернулся и с какой-то виной посмотрел на свой байк. Так, словно выполнил свой долг по принуждению. – Увы, я без колёс сегодня, – огрызнулся Пак, обращаясь к мужчине, который едва в ладоши не хлопнул от такого заявления и растянулся довольной улыбкой. – Ничего, мы предоставим, и... – Лучше мой, – встревает Сэхун, подойдя ближе к Чанёлю, – не стоит так просто им верить, – говорит тихо, так, чтобы услышал только он. – Не знаю, почему верю тебе, – Чанёль судорожно выдыхает и мысленно взвешивает все «за» и «против». – Пусть будет по-вашему. Эта гонка за мной, так или иначе. – Прекрасно, – кивает мужчина, – тогда встретимся на старте через десять минут. Толпа медленно начала перемещаться в сторону трассы, но не Пак, и не трое громил с Бэкхёном. Они не сдвинулись с места. Чанёль был озадачен тем, что мужчина говорил за байкера, а тот слушался так беспрекословно. Но ещё больше его заинтересовала фраза, что была едва уловима в общем шуме. «Только посмей проиграть ему». Это было похоже на то, что за всем этим что-то или кто-то стоит. Но, похоже, Пак был прав: Бэкхён всего лишь пустая душонка, слушающаяся своих церберов, пусть эта догадка и была тычком в небо. Сэхун уже нервно дёргал Чанёля за рукав, когда тот, наконец, оторвался от окруживших Бэкхёна людей и, злобно бросив «шлюха», пошёл вслед за парнем. – Я же говорил быть осторожнее, – причитал тот, буквально таща его к своему мотоциклу. – И всё-таки ты мой фанат, – Пак откровенно ржёт из-за покрасневших ушей мальчишки, но послушно идёт за ним. – Давай не сейчас?! В конце концов, у тебя гонка через несколько минут! – А что здесь такого? Ты не слишком ли сильно разнервничался? Не похоже, чтобы ты забыл о том, кто я. – Это гонка с Бэкхёном. Он лучший среди уличных гонщиков, да и в мотокроссе тоже. При всём уважении, ты не один из нас, – Сэхун хмурится и садится рядом со своим мотоциклом, снимает куртку и протягивает Чанёлю. – Держи. Здесь нет правил. – Хочешь сказать, он не будет честен? – Он как раз будет, а насчёт его покровителей - я не уверен. Всё зависит от того, насколько для них будет важна эта гонка, – он отходит в сторону, но продолжает, наблюдая за тем, как Пак сам всё проверяет. – Бывало, что и ради куда меньшей суммы они, не будучи уверенными в том, что Бэкхён придёт первым, прибегали к грязной игре. И мне кажется, не во всех случаях Бён знал об этом, – рассуждая, добавляет Сэхун. – Однако он действительно лучший, не думай, что будет просто. Тем более трасса сложная. – А ты многое знаешь, да? – кряхтит Чанёль и выпрямляется, чтобы надеть врученную ему куртку вместо своей. – Хороший мотоцикл, спасибо, – бросает он и треплет парня по волосам. – Не переживай, меня не так просто обогнать, ты и это должен знать. – Я тебе, блять, что, ребёнок? – он продолжает ворчать, но счастливый блеск в глазах не ускользает от чужого внимания. – Удачи. Устроившись на чужом мотоцикле, Пак на пробу объезжает несколько палаток. Всё же он больше привык к спортбайкам и асфальтированным дорогам, а не к подобию велосипеда с мотором и песчаным, вперемешку с грязью, ванным, да ещё проходящим через лес, где вообще непонятно чего ждать. Сэхун прав, он не знает трассы, поедет не на своих колёсах, без поддержки и фактически без защиты, но как же это заводило. Кровь кипела от предвкушения и уже подступающего волнения. Его любимое состояние. С приближением к стартовой линии вся эта ситуация будто вводила драйв внутривенно, заставляя плавиться от загоревшегося в душе азарта. Когда Чанёль был на месте, вокруг уже копошилось гораздо больше людей, чем раньше. Казалось, всё внимание будет приковано к этой гонке, оттого и играть становилось интереснее. Бэкхён уже стоял рядом, также на кроссовом мотоцикле, в защите, в отличие от Пака, и с неизменно надменным выражением на лице. Препираться с ним уже не хотелось, поэтому, развернувшись лицом к дороге, Чанёль вдохнул побольше воздуха и привычно погрузился в свои мысли. Сегодня риск не вернуться с гонки или вернуться, но с травмой, был куда сильнее, чем обычно, но из-за этого хотелось выложиться на все сто, доказать, что он достоин называться лучшим и нет такой трассы, какую он не смог бы покорить. Очередное испытание для него и для его личной идеологии, что пытались так неумело растоптать. Очередная гонка с самим собой, в которой он обязан победить. – Закончил медитировать? – послышалось со стороны, после чего Пак нехотя открыл глаза. – Ну? Готов пыль глотать? – без особого энтузиазма говорит Бэкхён, надевая шлем. – Не рано ли победу себе присваиваешь? – Чанёль заваливается на раму и скучающе озирается по сторонам. – А ты не слишком ли спокоен? Самоуверенность так и хлещет. – Чем больше тебя слушаю, тем сильнее мне кажется, что твой язык умнее и смелее тебя самого, – уставившись в землю, тянет Пак. – Ты хоть иногда соглашаешься с тем, что говоришь? Ответа не последовало. В следующую минуту оба гонщика пытались сосредоточиться на главном. Шум вокруг становился громче и раздражал всё сильнее. Чанёль уже несколько раз успел пожалеть о том, что оставил беруши дома. Сердце зашлось бешеным ритмом, а улыбка на лице медленно превращалась в улыбку сумасшедшего. Секундная темнота и смутно Пак ощущает, как мимо проходит девушка, предупреждая их о скором начале гонки. На автомате он надевает перчатки и шлем, после чего с каким-то остервенением сжимает ручки сцепления. Загорается светофор. Красный. Какой-то странный тип орёт в микрофон что-то уже далёкое от слуха Чанёля. Он не уверен, что Бэкхён чувствует то же самое, потому что его самого уже трясёт от удовольствия и нервов. Жёлтый. Оба мотоцикла заведены и готовы к старту. Пак скалится и чуть ли не рычит, чувствуя, как адреналин начал волнами расползаться по телу. Зелёный. И оба срываются с места так, что моргнувшие точно пропустили этот момент. Всё, что перед ними – дорога, ухабистая, песчаная и почти не обозначенная, за исключением нескольких указателей. Байки ревут непривычно высоко, из-за чего закладывает уши. Вокруг грязь, пыль и размытые границы трассы, в которые ни первый, ни второй сперва не вписываются. Бэкхён вырывается вперёд, почти буксуя на первом же повороте, а Пак всё не может привыкнуть, но оттого внутри всё горит адским пламенем, ведь позабытые пять лет назад ощущения вновь вспыхивают в нём одно за другим. Он почти кожей ощущает самодовольную ухмылку Бёна, когда тот заметно отрывается; и теперь жажда победы становится априори. Уже спустя несколько секунд Пак дышит ему в спину, но всё ещё побаивается отпускать тормоз, плетясь чуть позади. Дорога уходит в лес и Чанёль напрягается, зная, что там обогнать не сможет, потому уступает ещё немного. Как он и думал, начали появляться препятствия. Первые Бэкхён пролетает с невероятной лёгкостью, а Пак, чуть не потеряв контроль на втором повороте, с ужасом понимает, что почти сдался. Неожиданно злость наполняет его почти до краёв, а уверенность разрывает изнутри, желая получить свободу. Свобода – вот смысл этой гонки. Чанёль дотянется до неё. Вся трасса длиной всего три километра, и один из них они миновали. Мир вокруг перестал напоминать кашу – Пак взял себя в руки. На выезде из леса виднелся трамплин, и Бэкхён резко затормозил, пропуская Чанёля вперёд. Здесь был подвох, это очевидно, но не время теряться. То, как байк позади рычит, набирая скорость, Чанёль слышал отчётливо; и, наконец решившись, он снижает скорость. Секунда и он поднимается почти по вертикальной поверхности, но снижает скорость ещё и ещё, что, кажется, не становится для Бэкхёна сюрпризом. Пак с трудом минует препятствие, почти скатываясь вниз, а Бён пролетает над ним в жалких сантиметрах, но прежде чем приземлиться, успевает чуть развернуться в воздухе и изящно вытянуть руку, чтобы показать средний палец любимому сопернику и как-то даже мило пожать плечами. Это безумно веселит, так, что Чанёль бы поблагодарил его за эту гонку. Но не дождётся. Не сегодня. Остаётся меньше двух километров, а игра только начинается. Следующий поворот – малейшая ошибка и можно прощаться с целыми костями. Гонщики вновь оказываются на равных, выезжая на прямой участок дороги. Чанёль ждал именно этого. Выжимая максимальную скорость, он быстро вырвался вперёд. Шла череда из нескольких трамплинов и пары столов, но из-за тряски и темноты Пак не мог разобрать, где начинается каждый из них. Приходилось надеяться лишь на интуицию. Первый трамплин самый высокий, и оттого, как он пройдёт его зависело, выиграет он или проиграет. Чанёль совершенно не был трюкачом, в отличие от Бэкхёна, знающего как двигаться, какую ногу выставить и куда лучше переместить центр тяжести. Это даже завораживало, и Пак точно бы не остался равнодушным, если бы не бешеная тяга к победе и отсутствие страха навредить себе. Когда они во второй раз оказываются в воздухе, Чанёль не удерживается от желания повторить проделку Бёна, пока тот уступал ему в скорости. Трамплин уже не выглядел так устрашающе; и теперь, разогнавшись, Пак взлетает и вспоминает один из трюков, который так любил выкидывать раньше. Он пролетает параллельно земле, успевая отпустить руль и дважды отомстить, после, оттолкнувшись, с грохотом приземляясь на несколько метров дальше Бэкхёна, которого чуть ли не накрыло волной песка от почти проползшего впереди Чанёля. Лёгкие стягивает от желания заорать во всё горло, а лицо, кажется, порвётся от улыбки. Послышался треск, и Пак начал переживать за сохранность тросов, но вновь отогнал эту мысль, продолжая набирать скорость. Он давно отпустил тормоз и с каждым метром воздух становился горячее. Всю рябь из трамплинов Чанёль почти прошёл на заднем колесе, слыша, как шуршит песок под шинами позади него. В этот раз Бэкхён дышал ему в спину, ловко пролетая по два-три небольших трамплина за раз. Но осталось всего полкилометра. Пак начал задыхаться. Это не был предел, он не готов был признать его. Вдох - и он снова чувствует под собой землю, после очередного прыжка. Ещё чуть-чуть, чтобы стать с трассой одним целым. Вот она – его свобода. Впереди ещё один, самый опасный, поворот, а после – финишная прямая. В какой-то момент он замечает в ожидании застывшую толпу, и мыслить ни о чём другом теперь не может. Всего на секунду Чанёль оборачивается – Бэкхён прямо за ним, этот поворот решит всё. Не было времени стоить сложные схемы, следующая секунда решающая. Победа, поражение или, в лучшем случае, травма. Пак заходит в поворот слишком неряшливо и, пропуская нужный для восстановления скорости момент, с помощью, разве что, чуда, по стенке выезжает на прямую, фактически подрезая Бёна. Тот сбивается и теряет управление, чуть ли не слетая с мотоцикла. Он отстаёт на три секунды, за которые Чанёль достигает финиша. Это был конец. Сознание возвращается медленно, нехотя, словно вырываясь откуда-то из глубины. С трудом сняв шлем, Пак пытается отдышаться, ведь даже расстегнутая куртка не особо способствует получению большей доли кислорода. До него, наконец, доносится мощный гул, крики и визги. И Сэхун, вновь, словно из земли выросший. – Чувак, это было... так... круто, – он дышал с надрывом, чуть ли не падая на колени. – Я боялся, что ты разобьёшься, когда пытался вытворить то же, что и Бэкхён. Я так ещё никогда не переживал, – его глаза горят, а руки трясутся, что, впрочем, происходит и с Чанёлем, медленно сползающем с байка. – Слушай, знаешь, где мы тренируемся обычно? – внезапно спрашивает Пак, подавляя шумное дыхание. – Там ещё есть гараж с мотоциклами нашей команды. – Ну, да... Знаю, – недоверчиво бормочет Сэхун, а потом кидает взгляд на свой байк, – а что? – Ну... Чанёль не успевает ничего сказать, мотоцикл жалобно скрипит и на землю падает несколько болтов, сваливается цепь, а затем по мелочи высыпаются ещё несколько деталей. Мальчишка ошарашено оглядывает своё единственное средство передвижение так, словно оно его предало, и переводит пустой взгляд на Чанёля. – Ты как, блять, ехал, мразь?! – От былого восхищения ни следа, да? – смеётся тот, пока Сэхун с неприкрытой нежностью собирает все детали. – Убил бы, – всхлипывает парень и тащит байк к друзьям. – Я приеду на неделе, только попробуй не оказаться на месте! Проводив его взглядом, Пак обернулся, чтобы убедиться, что Бён в порядке, ведь подрезал его слишком неудачно. Притормози он хоть немного, и они бы столкнулись. Бэкхён же продолжал сидеть на мотоцикле, и снял шлем только когда Чанёль подошёл, чтобы извиниться. – Эй, – позвал он, когда оказался достаточно близко, но Бён смотрел в другую сторону. – Проваливай! – рявкнул тот в ответ, швыряя байк в сторону. – Или позлорадствовать хочешь?! – Какого ты творишь?! Успокойся! Что, звёздная болезнь поразила? Проигрывать разучился?! – Да как ты вообще осмелился обогнать меня? Я гнал на бешеной скорости, ты ненормальный?! – Бэкхён срывался на крик, злился и чуть ли не бился в истерике, чего Чанёль не как не мог понять. – Нет. Просто я отношусь к гонкам серьёзно, а не пасую, как некоторые, – выплюнул Пак, отчего-то наслаждаясь паникой в чужих глазах. – Что, я плохо сыграл свою роль? – Мне жизнь ещё дорога, в отличие от некоторых, – Бэкхён передразнивает его, но выходит как-то горько, так, что даже Паку становится не по себе. – В этом и разница между нами, профи, и вами, уличными, – снисходительно выдыхает он, смотря куда-то в сторону. – Мы отдаёмся гонке полностью, не боимся за свою жизнь, мы живем ради адреналина, ради гонок и ради риска. Мы вкладываем в это душу, а вы – только деньги. Для вас это азартная игра, для нас – испытание. Я наслаждался процессом, а победа была лишь приятным бонусом. Ты же наверняка только и делал, что думал о ней. Запомни, мы никогда не закрываем газ на трассе... – воодушевлённо проговорил он, а затем задумчиво потупил взгляд. – Катаешься ты неплохо, но не наслаждаешься и, кажется, вообще не понимаешь, зачем ты это делаешь... – Да что ты знаешь?! Ты ещё учить меня вздумал?! – Бён вновь срывается на крик и его заметно начинает трясти. – Я просто прошу относиться серьёзнее к спорту, в котором на каждый пройденный километр приходится по три смерти, – холодно отзывается Чанёль, уже не надеясь зацепить собеседника. – Ты лишь жалкий трюкач, живущий от сходки до сходки. Весело тебе? Что, теперь не хочется рассуждать на тему моей звёздной жизни? – Да пошёл ты, – было сказано как-то безысходно, после чего Бэкхён спрятал взгляд за чёлкой и закусил нижнюю губу. – Прекрасная гонка, не так ли? – процедил мужчина, дождавшись, пока телохранители окружат всех троих. – Поздравляю с победой, господин Пак Чанёль, – он небрежно улыбнулся и, развернувшись к Бёну, почти на ухо прошептал, но снова так, что Чанёль услышал: – Я вроде сказал тебе, не сметь проигрывать. Позже поговорим, и даже не думай сбежать, как в прошлый раз. Руки Бэкхёна задрожали сильнее, вновь приводя Пака в замешательство. Но всё это начинало сильно раздражать. Манерно одёрнув пиджак, мужчина противно улыбнулся, развернулся и ушёл, напоследок похлопав своего подопечного по плечу. Как только тот исчез из поля зрения, Бён выудил из-за спины внушительного размера пачку денег и пихнул Чанёлю, пошатнувшегося от такого резкого выпада. – Твои деньги. – Спасибо, обойдусь, – он натянуто улыбнулся, откинул чужую руку и почему-то не удержался от колкого замечания, – шлюхе-то они нужнее. Пак был взвинчен просто до предела, потому разговор с Бёном продолжать больше не желал. Резко развернувшись, он спешно ушёл, оставляя собеседника в полной растерянности. По какой-то причине усталость, резко навалившаяся на плечи, не так беспокоила его, как всё произошедшее за последнюю пару часов. Чанёля сжирало беспокойство и странное чувство беспомощности. После его попытки развеяться, придётся ещё и в клуб идти, чтобы избавится от последствий этой странной прогулки, хотя, по сути, пойдёт он за той же целью.