Karasu

*** Они встретились на крыльце дома Леды и замерли друг напротив друга, не зная, с чего начать разговор. — Леда… — Ты пришел… — Я же обещал, — ворон осторожно обнял Леду, опасаясь, что тот может в любую секунду оттолкнуть его. — Я так ждал тебя, — худенькие руки Леды обвились вокруг шеи Агги, привлекая его еще ближе, буквально стискивая в неловких, порывистых объятиях. Агги выдохнул с облегчением и зарылся носом в светлую макушку. Леда не боялся. Вернее, может, и боялся, но точно не его самого. Неопределенность, загадочность, таинственность – все это могло пугать Леду, но Агги он доверял безоговорочно, несмотря ни на что. — Я должен рассказать тебе все. Прямо сейчас. Пока мы не зашли слишком далеко, — дыхание Агги сбилось, стоило ему почувствовать на своей шее жадные, голодные поцелуи. — Расскажешь, — Леда мурлыкнул, припадая к пульсирующей на шее жилке и щекоча ее язычком. — Пойдем домой. И ты мне всё-о-о-о…, — выдохнул Леда, когда Агги решительно вернул ему поцелуй. Как они смогли отстраниться друг от друга и даже войти в дом, Агги помнил смутно. Тонкие пальцы Леды до боли сжимали его руку, оставляя на коже белые следы, словно кто-то или что-то вот-вот собиралось разлучить их. В полутемном холле Леда тяжело вздохнул, всем телом наваливаясь на Агги, будто у него вдруг разом кончились силы. Юный ворон тут же подхватил его на руки, торопливо оглядываясь по сторонам. — Куда? — Второй этаж, первая дверь направо, — неразборчиво пробормотал Леда, снова приникая губами к шее Агги и заставляя того сбиваться с шага. — Леда, перестань. Я же тебя уроню, — Агги надеялся, что сможет достучаться до благоразумия своего любимого, но тот, кажется, отправил такое полезное качество в бессрочный отпуск. – Леда-а-а, — горячий язычок прошелся по ключице, а по шее заскользили, лаская, пальцы. — Не бойся, ты же будешь сверху. Ты хочешь быть сверху, Агги? – шаловливо поинтересовался Леда, а юный ворон с трудом удержал равновесие, потрясенный не столько формулировкой вопроса, сколько внезапной раскрепощенностью любимого. Он не успел придумать достойный ответ, оказавшись перед дверью спальни Леды. Сердце глухо бухнуло в груди и затихло, словно испугалось того, что должно было произойти. Отчаянно хотелось наплевать на доводы разума и совести и принять дар, так открыто предлагаемый Ледой. Принять и ответить черной неблагодарностью: Агги чувствовал, что Леда не простит ему лжи. Человек, доверяющий так безоговорочно и искренне, достоин знать все, как есть. — Леда, — Агги опустил любимого на узкую постель, предназначенную для одного, и с усилием разжал его руки. Отошел на несколько шагов, чтобы не сразу поддаться соблазну подмять под себя тонкое, хрупкое тело, покрывая его нетерпеливыми поцелуями-укусами. — Что случилось? – встревоженный Леда оперся на локти, приподнимаясь. Теперь он снова напоминал себя прежнего: взволнованного, чувствительного и проницательного. — До того, как мы… Хм, если мы… Леда, — Агги тряхнул головой, позволяя дредам закрыть его лицо. – Я должен сначала рассказать тебе все. В том числе и свое решение. Я не хочу, чтобы когда-либо ты считал себя виноватым, — ворон говорил отрывистыми, мало связанными между собой фразами, чем пугал Леду все больше и больше. — Что? Ну, говори же, Агги, я тебя умоляю, — Леда соскользнул с постели и приблизился к Агги, чтобы просто прикоснуться к его руке, поделиться своим теплом. — Такие, как мы, могут жить долго, бесконечно долго, — Агги понятия не имел с чего стоит начинать подобный разговор, поэтому решил говорить все, что приходило в голову. – Днем мы существуем в обличии птиц, ночью становимся людьми. Так продолжается до тех пор, пока… ворон… не влюбляется… Нет, не так, — Агги задумался, а Леда осторожно обнял его за талию, прижался к груди и стал слушать, как тихо и глухо отстукивает ритм сердце. – Когда ворон и его избранник становятся близки… — Как мы с тобой? – уточнил Леда, рисуя пальчиком странные узоры на плече Агги. — Нет, ближе… еще ближе, — Агги дернул головой, словно пытаясь указать Леде в сторону постели, но в этом не было необходимости. Щеки Леды слегка порозовели, когда он понимающе кивнул и снова отвел взгляд. Агги продолжил: — С этого момента начинаются коренные изменения, необратимые. Ворон получает способность менять обличия по собственной воле, находиться в них сколь угодно долго. — Но это же прекрасно, — воодушевленный открывшимися перспективами, Леда вскинул голову, всматриваясь в черные глаза Агги. — Не совсем, — Агги покачал головой, мысленно начиная прощаться с драгоценными минутами, в которые у них с Ледой все еще хорошо. – За право быть рядом со своим любимым человеком ворон должен заплатить. И эта цена может показаться непомерной. Срок жизни ворона сокращается. Очень сильно… Обычно остается всего несколько лет. Зависит от возраста ворона, — Агги старался говорить отстраненно и не замечать, как напрягся в его руках Леда. – У нас говорят, что начинается обратный отсчет. — Агги, нет, — Леда словно очнулся ото сна, вырвался из рук ворона и заметался по комнате, натыкаясь на углы и разбросанные вещи. – Этого не может быть! Почему так? — Не знаю. Так было и так будет, пока будут существовать подобные мне, — Агги обнял себя руками, будто пытался согреться. — Но так нельзя… Это жертва… Я не стою…, — мысли в голове Леды проносились с чудовищной скоростью, прорываясь в виде обрывочных фраз. — Ты стоишь гораздо большего. Моя жизнь и моя душа – все, что у меня есть. И я готов, я хочу отдать это тебе. Но еще я хочу, чтобы ты сам согласился принять это, — Агги внимательно посмотрел на Леду, внезапно замершего посреди комнаты. — Я не хочу убивать тебя, не хочу, не хочу… Не хочу! – Леда вскрикнул, а потом в бессилии опустился на пол, закрывая лицо руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Из-под ладоней доносились приглушенные всхлипы и сбивчивый шепот «не хочу, не хочу, не хочу…». Агги тенью метнулся через комнату, чтобы обнять его и прижать к своей груди. Он лихорадочно искал слова, которые бы смогли убедить Леду, что его решение искреннее и осознанное. — Солнышко, посмотри на меня! Послушай меня, Леда, просто послушай! – Агги с трудом отвел ладони от искаженного болью лица и закусил губу, борясь с желанием сразу же покрыть его поцелуями. – Послушай, -уже тверже, и Леда вздохнул, ответил на его взгляд, вцепляясь пальцами в запястья Агги. – Мне не нужна вечность. Какой в ней смысл, когда я проживу ее один? У меня еще много времени. Очень много, Леда. Я еще успею надоесть тебе, обещаю, — Агги едва сам не заплакал от облегчения, когда искусанные губы Леды дрогнули в улыбке. — Ты никогда не сможешь надоесть мне, — Леда чуть повернул руку Агги, наклонился и поцеловал в ладонь. Потерся об нее щекой и снова поцеловал с такой отчаянной нежностью, что у Агги заныло сердце. — Я буду очень стараться, — пробормотал Агги, поглаживая щеку Леды кончиками пальцев. — Агги! – Леда поднял на него такой возмущенный взгляд, что юному ворону стало неловко. – Сколько лет? Пять? Больше? Меньше? – каждый вопрос причинял Леде физическую боль, но он должен был знать всю правду. — Больше, гораздо больше. Я не знаю точно, все очень индивидуально. Но больше десяти… никакой внезапности. Все постепенно. Мы поймем, когда придет время, — Агги не хотел больше говорить об этом, хотя и понимал, что это необходимо. — Никакой точной даты? – уточнил Леда, а Агги согласно кивнул. Леда задумался, затихая в его объятиях, а самому Агги осталось только гадать, какое решение примет его любимый. — Вороны образуют постоянные пары, да? Вы любите только раз в своей жизни. Агги? – неожиданные вопросы Леды удивили ворона и привели в растерянность. — Только один раз. Ты прав, — впрочем, Леда уже и так догадался, что прав, просто хотел услышать это от самого Агги. — И ты любишь меня? – Леда придвинулся вплотную, пытливо заглянул в пронзительные черные глаза, надеясь прочитать там ответ. — Только тебя, Леда. Больше никого не существует в мире, кроме тебя, — Агги еще не знал, чем закончится этот странный разговор, но сердце согрелось, ожило и затрепетало в предвкушении. — И я люблю тебя, — Леда поцеловал его так уверенно, что у Агги не осталось ни капли сомнения: его дар принят. – Ты даже не представляешь себе, как же сильно… как чудовищно сильно я люблю тебя…, — прошептал Леда, и эти слова стали последними прозвучавшими в темноте спальни. Осталось только горячечное, прерывистое дыхание, шорохи торопливо срываемой одежды, скольжение рук и губ по распаленным желанием телам. Леда застонал, когда Агги навис над ним, удерживаясь на руках. Серебряные браслеты на тонком запястье позвякивали в такт движением худого, угловатого тела. Леда суетливо проводил ладонями по выступающим ключицам, позвонкам, ребрам, жадно принимая в себя чужой трепет и жар. Обо всем остальном можно было подумать позже.