Незримый гений

      Эрик безмолвно сидел на сеновале в небольшом хлеву позади коттеджа Донованов, упираясь спиной в довольно большую кипу сладко пахнущего сена и неверяще проводя рукой по напряженному лицу, искаженному мрачной задумчивостью. Открыв глаза, он отрешенно изучал облачка пыли, кружащиеся в потоках солнечных лучей и все дальше улетающие от его укрытия. Эрик медленно поднял голову и протянул вперед руку, коснувшись самыми кончиками пальцев ближайшей полосы золотистого света — от его движения в воздух поднялась новая порция клубящихся пылинок. Растопырив пальцы, Эрик покрутил рукой в солнечном свете, внимательно наблюдая, как меняются оттенки на его коже, когда тени резко выделяют изгибы на суставах и маленький шрам на большом пальце. Медленно, с напряжением, которого сам он, кажется, не замечал, Эрик сжал пальцы вокруг почти осязаемого потока лучей. Пальцы прошли сквозь свет, вместо того чтобы схватить нечто плотное, и в его широко раскрытых глазах взметнулся темный, бурлящий вихрь.       С рычанием Эрик уронил руку, ударив кулаком по деревянным доскам пола. «Просто поразительно, сколь многое в моей жизни можно охарактеризовать одним этим жестом. Я тянусь к чему-то светлому и прекрасному, лишь затем чтобы обнаружить, что мои пальцы проскальзывают насквозь, не в силах удержать это».       Эрик провел целые сутки, трусливо прячась под потолком проклятого хлева, но пока что, несмотря на бесстрашие во многих ситуациях, не мог заставить себя встретиться с Брилл. Эта задача была просто за гранью его мужества. Как, во имя самого ада, можно представить, что он будет смотреть ей в глаза и объяснять мотивы своих хамских действий, если даже сам не в состоянии разобраться с причиной?       Вновь яростно стукнув кулаком в пол, Эрик лишь отстраненно отметил боль, пронзившую при ударе костяшки пальцев. Одна из волооких коров Брилл скорбно замычала позади него — стук взбудоражил ее дневной сон.       Снова поднеся слегка ушибленную руку к лицу, Эрик остервенело потер бровь, словно пытаясь с каждым круговым движением пальцев выдавить мрачные мысли. «Почему так получается, что я постоянно порчу все, к чему прикасаюсь? Даже вещи, о которых забочусь, я в итоге разрушаю. Я не должен был так надолго здесь оставаться. Я должен был догадаться, что могу выкинуть что-то вроде этого — наброшусь на молодую девушку, будто животное, прямо на кухонном полу».       Прикусив губу из-за досадной физической реакции, возникшей от одних лишь воспоминаниях об этом, Эрик опустил голову еще ниже. Это была самое худшее во всей ситуации. Какой-то его части понравилось кататься по полу кухни, крепко держа Брилл в объятиях, и она до сих пор не раскаялась в тех отвратительных вольностях, которые он себе позволил. Нет, не чувствуя ни капли сожаления, этот участок его разума в действительности страстно желал снова воспользоваться случаем. Эрик знал, что Брилл была уставшей и беззащитной, но, вместо того чтобы отнестись к ней с уважением, воспользовался этим в погоне за наслаждением. «Я действительно чудовище». Это было по-настоящему смешно — тот самый ярлык, который люди навешивали на него всю его жизнь, оказался правдой.       То обстоятельство, что его прикосновения вроде как вызвали у Брилл отклик, не облегчали сдавливающей сердце вины. Эрик пометил этот кусочек памяти как попытку выдать желаемое за действительное. Должно быть, он каким-то образом обманул сам себя, чтобы четко запомнить прикосновения Брилл, запомнить, как она притянула его ближе, и запомнить ее прикрытые в экстазе глаза.       Чуть затрепетав, когда перед внутренним взором выстроились эти обманчивые образы, Эрик медленно снял маску и вздрогнул, когда теплый сухой воздух мягко погладил обнажившуюся правую сторону лица. Приятное покалывание воздуха, коснувшееся чувствительной кожи, вернуло четкость блуждающим мыслям. Эрик со вздохом прижал ладонь к уродливой половине лица, расставив пальцы, чтобы охватить то, что одновременно определило и разрушило его жизнь.       Без зеркала, проводя одними лишь пальцами, Эрик медленно исследовал рукой каждый неровный бугор и каждую глубокую впадину того кошмара, что был его лицом. Проступающий в голове образ не был для него чем-то новым: безобразный, похожий на мертвую плоть облик давным-давно был навечно выжжен в каждом уголке его души. Однако, несмотря на знакомые ощущения, Эрик не мог сдержать отвращения к этой части себя, которую он ненавидел превыше всех остальных.       Быстро отдернув руку от лица, Эрик повернулся, чтобы достать затерявшуюся в сене маску. В желудке гулко заурчало, заставив его прервать поиски и посмотреть на свой предательский живот. «Проклятье, мне придется когда-нибудь вернуться. Возможно, я смогу дождаться темноты, чтобы прихватить что-нибудь съестное. — Пораженный этими мыслями, Эрик мрачно засмеялся. — Иногда сам себе удивляюсь — какие глупости лезут в голову. Каким же трусом я стал, раз не могу даже войти через парадную дверь и предстать перед этой женщиной как подобает мужчине».       Отдаленный стук распахнувшейся двери хлева, заставил его оторвать взгляд от сена и испытать мимолетную гордость при мысли, что он не слышал скрипа петель, возвещавшего о вновь вошедшем, — две недели назад он лично тщательно смазал их маслом. Эрик недолго радовался, потому что к стропилам поднялся аромат свежеиспеченного хлеба, захватив его внимание и на миг полностью сбив вереницу размышлений.       — Эрик? — голос Брилл показался громким в относительной тишине помещения. — Эрик, я знаю, что ты здесь.       Сидя совершенно неподвижно, он тщательно прислушался, надеясь, что, возможно, не услышав ответа, Брилл уйдет. При звуке ее приближающихся шагов, разнесшемся по полу хлева, его сердце мгновенно ускорило бег, панически заколотившись в груди. Когда лестница, ведущая к его укрытию, чуть дернулась, Эрик вздрогнул, слегка раздосадованный настойчивостью Брилл. «Вот и оно… — подумал он со скручивающим внутренности страхом. — Она собирается сказать, чтобы я уходил. В конце концов я зашел слишком далеко. Я не должен был оставаться так надолго».       Над краем сеновала показалась макушка беловолосой головки Брилл — сама она, стоя на лестнице, сражалась с громоздким ворохом юбок. Одна из ее отполированных до зеркального блеска деревянных шпилек, поймав лучик солнца, тускло мерцала среди яркой белизны волос. При виде этих необычного цвета прядей в груди Эрика расцвело странное ощущение теплоты, на миг ослабив свившийся внутри страх. Самому себе вопреки, он был рад видеть Брилл, даже если это означало их последнюю встречу. «Боже, какой я дурак…»       И почти одновременно с тем, как над краем сеновала показались глаза Брилл, Эрик с леденящим ужасом вспомнил, что на нем нет маски — та все еще лежит где-то в сене. Ему оставалось лишь отвернуть лицо в сторону, когда голова Брилл появилась целиком, — он едва успел плотно прижать ладонь к кошмару своего уродства. С болезненно бьющимся о ребра сердцем Эрик, затаив дыхание, смотрел, как Брилл поднимается по лестнице.       Он с облегчением заметил, что она вовсе не смотрит в его сторону, сосредоточившись на том, куда ступают ее ноги. Воспользовавшись тем, что Брилл отвлеклась, Эрик принялся шарить свободной рукой в сене рядом с собой, со все возрастающим страхом разыскивая своенравную маску.       Шорох от этих отчаянных поисков все-таки привлек внимание Брилл: та наконец-то посмотрела в его сторону и робко улыбнулась.       — Я знала, что найду тебя здесь, — заявила она как ни в чем не бывало и подняла на площадку плетеную корзину, хотя сама замешкалась на лестнице. — Я принесла тебе поесть. Ты уже, должно быть, ужасно голоден. — Заметив странное поведение Эрика, Брилл слегка нахмурилась. — Что это ты делаешь?       — Не твое дело, — по привычке огрызнулся он, не успев спохватиться — будто маленький настороженный демон в его рту самовольно исторг этот злобный ответ. Повисло напряженное молчание, подобное натянутой между двумя столбами колючей проволоке.       Нервно постукивая пальцами по верхней перекладине лестницы, Брилл в кои-то веки выглядела так, словно растеряла все слова. «И неудивительно, бедная девушка смело пришла проверить состояние своего насильника, а тот сдуру огрызается на нее». Вздохнув. Эрик приостановил поиски и покосился на Брилл, хотя так и не повернулся к ней.       — Прости. Я не это имел в виду… я просто ищу… ну, я не могу найти свою… — Он умолк, увидев на ее лице молчаливое понимание. Каким-то образом под взглядом этих прекрасных ясных глаз Эрик почувствовал себя очень глупо, шаря вокруг в поисках маски.       Быстро кивнув, Брилл сделала последние несколько шагов и поднялась на площадку сеновала, однако зацепилась юбкой за гвоздь и навернулась лицом прямо в сено.       — Черт бы побрал эти проклятые юбки! — прошипела она, рванув провинившуюся ткань.       Несмотря на серьезность ситуации, Эрик не смог сдержать улыбку, давным-давно научившись смеяться над эксцентричным использованием этой женщиной грубых выражений, вместо того чтобы досадовать.       — Тебе не стоило взбираться по лестнице, а то шею сломаешь.       Фыркнув, Брилл сняла с блузки клок сена.       — Уверяю тебя, это не то, чем я обычно наслаждаюсь. Тем не менее, мне нужно было это сделать, чтобы очутиться тут, и вот я здесь, — просто сказала она, поднимаясь на ноги и отряхивая юбки.       В свою очередь не находя, что еще сказать, Эрик мог только смотреть на Брилл, стоявшую в нескольких футах, что пролегли между ними в неловком молчании. Он знал, что должен немедленно извиниться перед ней за вчерашний поступок, но, сидя тут без маски, весь в сене, Эрик чувствовал себя уязвимым, как никогда в жизни. Всплывшая в голове мысль, что сейчас Брилл наверняка велит ему убираться, мгновенно заморозила даже настойчивые попытки отыскать маску.       Со странной полуулыбкой Брилл медленно нагнулась и выудила что-то из сена. Только когда она отряхнула эту вещь, Эрик понял, что она держит в руках его маску. На краткий, наполненный ужасом миг он уверился, что Брилл не вернет ее. Но как только он об этом подумал, мятежное выражение, почудившееся ему на лице Брилл, исчезло. Не сказав ни слова, та протянула ему запыленную маску, мимолетно задев его пальцы своими.       Деликатно кашлянув, Брилл отвернулась, пока он прилаживал маску на место.       — Я принесла немного еды — на случай, если ты захочешь побыть тут еще, однако…       — Брилл, — внезапно выпалил Эрик, прервав ее на середине предложения. — Я знаю, что было бы слишком просить тебя простить мое хамское поведение, я знаю, что предал все те проявления дружеского участия, которые ты демонстрировала мне последние несколько месяцев. Я избавлю тебя от тягостной необходимости просить меня убраться и просто поскорее уберусь отсюда.       — Ты так стремишься уйти, Эрик? — тихо спросила Брилл.       — Ну, я только предположил, что… ну… — «Почему она не соглашается, что я должен уйти? Разве она не должна сейчас плакать из-за того, что я сделал… или, по крайней мере, вопить?»       — Я собиралась сказать — перед тем как ты перебил меня, — что надеюсь, что ты обдумаешь возвращение в дом. Ария спрашивала о тебе, а я… ну, честно говоря, я вела себя очень глупо. Я позволила тебе томиться здесь целый день, прежде чем собралась с духом, чтобы выйти и встретиться с тобой. Я была готова позволить тебе поверить, будто ты совершил что-то дурное, дабы отделаться от собственного смущения.       — О чем ты говоришь?       Нервно крутя вокруг пальца обручальное кольцо, Брилл потупилась.       — Эрик, ты всего лишь отреагировал так, как отреагировал бы любой мужчина, и я намеренно настроила тебя против себя, потому что борьба с тобой была единственным, что я смогла придумать, чтобы не лишиться рассудка. Правда в том, что за то время, что ты тут жил, мы стали испытывать друг к другу дружескую привязанность. Мы оба, осмелюсь сказать, скорее, одинокие люди… возможно, это просто оказалось сильнее нас.       Эрик взирал на Брилл как громом пораженный, не в состоянии постигнуть, что она говорит. Она не злилась. Ей не было больно. Если уж на то пошло, проклятая женщина скорее выглядела смущенной собственным поведением, вместо того чтобы обратить внимание на его. «Может ли такое быть, что мои воспоминания не были полностью ошибочными? Она действительно ответила на мои объятия?» — прошептал крохотный голосок на краю его сознания.       — Не думаю, что когда-нибудь пойму тебя, — пробормотал Эрик. — Ты ведешь себя так, будто ничего не произошло.       — С какой стати мне позволять своему дорогому другу мучить себя всего лишь из-за поцелуя? — тихо спросила Брилл; последние слова прозвучали слегка неразборчиво. — А ты, несомненно, уже истерзал себя.       — И как ты догадалась…       — Ты забываешь, что я знаю тебя, Эрик. Я изучила твой образ мыслей. — Брилл заглянула ему в лицо, и ее черты осветила улыбка. — Ты всегда выглядишь таким удивленным, когда я говорю что-нибудь вроде этого. — Наклонившись, она подняла стоявшую у края сеновала корзинку. — Так что, мне оставить это здесь, или ты вернешься в дом?       — Брилл, я больше не доверяю себе. Я не думаю…       Вздохнув, та шаркнула ногой по доскам пола, стрельнув в его сторону острым взглядом из-под белоснежных ресниц.       — Более чем достаточно, что я доверяю тебе.       Чувствуя себя безрассудным перед лицом такой поразительной веры, Эрик открыл рот прежде, чем успел спохватиться, отчего-то желая пошатнуть фундамент убежденности, на котором Брилл так твердо стояла.       — А что, если я скажу, что ты знаешь только часть меня? Что, если на самом деле глубоко внутри я ужасен? Даже теперь я могу использовать твою доброту, чтобы…       Эрик резко оборвал свою самоуничижительную тираду, поскольку Брилл повернулась к нему спиной и начала спускаться по лестнице. Возмущенный столь явным безразличием, он вскочил на ноги и последовал за ней к краю сеновала.       — Прошу прощения!       Взглянув на него поверх перекладины, Брилл улыбнулась.       — Да? — спросила она, спрыгнув на землю.       — Я пытался рассказать тебе кое-что важное, чертова женщина!       Подняв руку к уху, Брилл лишь посмотрела на него, а затем пожала плечами.       — Прости. Что?       — Возвращайся обратно наверх.       — Ты не мог сказать это несколько минут назад, чтобы мне не нужно было подниматься по лестнице? Лучше сам спускайся сюда, — крикнула та в ответ с откровенно самодовольным выражением лица.       В крайнем раздражении всплеснув руками, Эрик тихо прорычал несколько затейливых проклятий, а затем одним легким движением перемахнул на лестницу, спускаясь с удивительной ловкостью. Уже на земле он повернулся, чтобы возобновить расправу над собой, но заметил, что Брилл больше не стоит там, где была секунду назад. С растущим отчаянием оглядевшись вокруг, Эрик уловил взглядом краешек ее юбки, скрывающийся за дверью хлева.       Вдруг ощутив потребность начать рвать на себе волосы, Эрик неверяще потряс головой. Брилл никогда раньше не вела себя так, будто ей не особенно интересно то, что он должен был сказать — это огорошивало. Хотя всего несколько секунд назад он пытался пробудить в ней досаду, сейчас подобное пренебрежение малость задевало его гордость. Эрик не знал, что и думать. «Как она смеет сбегать, когда я с ней разговариваю? Язвительная, раздражающая женщина! Наверное, рассчитывает, что я последую за ней… или, возможно, ей наплевать».       Отряхивая сено с пальто и штанов, Эрик нерешительно шагнул вперед, затем собрался с духом и изо всех сил помчался за удаляющейся фигурой Брилл. Он легко нагнал ее во дворе, пока та тщательно выбирала, куда ступить. Схватив Брилл за руку, Эрик развернул ее лицом к себе, неожиданно злясь на нее сильнее, чем на себя.       И никак не ожидая увидеть ее улыбку. Чувствуя, что его каким-то образом облапошили, Эрик поспешно выпустил ее руку.       — Чего ты ухмыляешься?       — Я ухмыляюсь? — с напускной скромностью спросила Брилл.       — Какая муха тебя укусила? Я пытался кое-что рассказать тебе, а ты отреагировала ужасно невоспитанно.       Отвернувшись от него, Брилл пожала плечами и посмотрела себе под ноги.       — Просто цель оправдывала средства, — загадочно заявила она.       — Какая цель? О чем ты?       — Я же выманила тебя из хлева, правда? — счастливо отозвалась Брилл, повернулась и практически вприпрыжку побежала к дому.       Оставшись стоять в одиночестве посреди двора, Эрик мог лишь моргая смотреть вслед скачущей фигуре Брилл. Краем сознания он понимал, что должен быть зол на нее за эту скрытую манипуляцию, но, как ни странно, понял, что широко улыбается. «Она не соврала, когда сказала, что ей известен ход моих мыслей. Черт бы ее побрал, она знала, что я выбегу за ней». Осознание этого слегка пугало, потому что, хотя Брилл, несомненно, знала его, сама она оставалась для Эрика полнейшей загадкой. «Полагаю, все, действительно, прощено и забыто. Иначе она бы не утруждала себя». Сердце Эрика вернулось к спокойному, умиротворенному ритму.       Хотя он и не признавал этого, но испытывал острое облегчение от того, что остается в доме, где ему рады. Мягко фыркнув, Эрик закрыл глаза. «Забавно, раньше у меня никогда не было настоящего дома…»       Все еще недоверчиво качая головой, он двинулся вперед. Дойдя до парадной двери, Эрик аккуратно снял ботинки. Отставив грязную обувь в сторону, он заметил свежий букет оранжерейных цветов, демонстративно выставленных на ближайшем столе. Улыбка, вызванная нахальством Брилл, зачахла и сменилась злобным взглядом, Эрик скривил рот в презрительной ухмылке. «Здесь был Эндрю».       Выпрямившись, он крадучись пошел по коридору, по дороге высматривая Брилл. Услышав донесшийся из библиотеки скрип половицы, он резко свернул туда, однако, войдя, никого не обнаружил. Вздохнув, — его раздражение от недавнего визита Эндрю потускнело — Эрик подошел к окну и уткнулся лбом в стекло. «Я не должен позволять этому человеку действовать мне на нервы. Приходит он или нет, это не моя забота. Это не заслуживает моего внимания. Кроме того, Брилл достаточно раздражает и сама по себе».       Радуясь этому умозаключению, Эрик отступил от окна и повернулся, чтобы покинуть комнату. Когда он проходил мимо столика с корреспонденцией Брилл, от стопки отделилась связка бумаг и рассеялась по полу. Зарычав, Эрик наклонился, чтобы подобрать рассыпавшуюся кипу. Его не удивило, что среди бумаг оказались несколько конвертов от Эндрю, адресованных Брилл. Самодовольно закатив глаза, Эрик швырнул вскрытые письма обратно на столик. «О, как скверно, последнее время она была слишком занята, чтобы отвечать», — удовлетворенно подумал он.       Сложив оставшуюся часть открытой корреспонденции перед собой в неровную стопку, Эрик встал и бесцеремонно плюхнул эту кучу на столик. Он почти отвернулся от устроенного им беспорядка, как вдруг его внимание привлекло нечто необычное. Неоконченное письмо, написанное красивым почерком Брилл, валялось смятым наверху стопки, на самом виду. Странным в этом послании был заголовок.       «Мой ненаглядный, — гласил тот, приковав взгляд Эрика и заставив его продолжить чтение. — Спасибо за чудесные цветы, которые ты прислал этим утром. Подарок приятно отвлек меня от отчаяния, которым, кажется, сейчас постоянно наполнены мои дни. Хотя я надеюсь, что ты сможешь остаться подольше. Коннер опять уехал на несколько дней, чтобы почтить своим присутствием очередное коммерческое предприятие, и его отсутствие заставляет меня чувствовать себя страшно одиноко. Конечно, мне приятна компания Эрика, но я порою устаю от его странностей. Хотя я и не говорю этого вслух, его маска вызывает очень много вопросов. Ужасно, что я постоянно спрашиваю себя, что он скрывает под ней? Надеюсь, скоро ты опять навестишь меня, я очень по тебе скучаю…»       Оглушенный расплывающимися перед глазами словами, Эрик мог лишь смотреть на письмо, пока окончательно не перестал различать буквы. Быстро сморгнув, он положил невинный с виду лист бумаги обратно на столик. «Это не может быть правдой… это какая-то ошибка, — упрямо подумал он, не желая отпускать тепло надежды, все еще бьющейся в его сердце. Непрошенный тайный шепот мрачно мурлыкал ему в ухо: «Она колебалась, возвращая мне маску. Ее одолело любопытство? — Тряхнув головой, Эрик отогнал эти мысли. — Нет, это не может быть правдой, это всего лишь ошибка… это даже не ее почерк. Я ошибся».       Медленно, будто в трансе, повернувшись, Эрик деревянной походкой направился к двери. «Я ошибся… — продолжал он повторять про себя, как заклинание. — Ошибся…» Но под шелковой паутиной мыслей внутри него вздымалось черное облако, заставляя внутренности плавиться от гнева, какого он не чувствовал с того дня, как попал в этот дом. Встряхнувшись, Эрик жестоко подавил растущую в нем ярость Призрака.       «Это была ошибка. Я докажу это».