Незримый гений

      Медленно взяв за руку свою невозможную дочку и прижимая ее к боку, Брилл смотрела на сцену из-под черной челки, скрывающей в своей тени ее приметные светлые брови. Наблюдательная женщина на сцене сделала несколько властных шагов вперед; с каждым изящным покачиванием бедер ее странно короткие черные юбки вихрились вокруг коленей. Хотя лицо женщины казалось ледяным, словно камень, Брилл не удержалась, чтобы не уронить взгляд на точеные ножки танцовщицы, нетерпеливо постукивающие по настилу сцены. «Я помню, как надевала такие же туфли… давным-давно».       — Я спросила, что вы тут делаете? — вновь задал вопрос этот мягкий голос — с чуть большим раздражением.       Крепче прижав к себе сумку и Арию, Брилл опустила глаза с уверенной фигуры на сцене на изношенные и грязные носы собственных ботинок. Ее сердце заколотилось о грудную клетку, с почти болезненной силой ударяясь о ребра, она утратила контроль над дыханием. Она практически ощущала, как взгляды танцовщиц скользят по ее телу, обжигая кожу. Но отчего-то эта женщина с каштановыми волосами больше, чем все прочие, заставила Брилл остро осознать, что она с головы до пят покрыта слоем липкой грязи и одета в поношенное платье.       Как мог один лишь вид нормальных, чистых людей вынудить ее резко ощутить, как низко она пала? Менее недели назад она была сыта, согрета и одета в лучший бархат, какой только могла предложить Европа. Люди заискивали перед ней, перед каждым внешним проявлением ее счастья, лезли из кожи вон, чтобы исполнить каждое ее желание. У ее дочери было все, чего может желать ребенок: гувернантки, игрушки, красивая одежда. И все изменилось всего за несколько дней. Теперь она блуждает по улочкам Парижа, дрожа от холода и голода, моля бога о том, чтобы до наступления ночи найти для дочки хоть что-нибудь съедобное. Брилл не задумывалась об этом до нынешнего момента, но пока она стояла, уставившись в пол, жестокая реальность жизни в полной мере обрушилась на ее усталую голову. «Что я наделала? Что я наделала? Я подвергла наши жизни опасности. Я дура. Я самая большая дура на свете! Как это могло случиться? Как все могло пойти настолько неправильно? Не так я предполагала изменить свою жизнь!»       По горлу Брилл начала подниматься черная злоба на все принятые ею решения, забивая дыхание и едва не исторгая слезы из глаз. Она чувствовала себя грязью, и те, кто сейчас смотрел на нее, лишь сильнее напоминали о том, что она потеряла. Смущенно подняв руку, чтобы прикрыть обтрепанные черные узелки двух швов на губе, Брилл откашлялась.       — Простите нас, мадам. Мы не хотели мешать, — ответила она сквозь пальцы.       Несмотря на то, что она говорила, не повышая голоса, ее слова звонко разнеслись по тихому залу, отчего большинство танцовщиц на сцене перестали имитировать растяжку и в открытую на нее уставились. Некоторые легонько толкали локтем подруг, заинтригованные акцентом Брилл, но большинство ухмылялись, явно забавляясь ее видом.       Неожиданно приглушенное бормотание на сцене перекрыло громкое жужжание. С полдюжины балерин явственно подпрыгнули, когда боковина старого задника сорвалась со стропил у задней части сцены: веревки, которые должны были ее удерживать, перелетали через ворот так быстро, что в итоге одна из них застопорилась и потянула за собой вниз всю опорную систему. Когда груда ткани и веревок с грохотом рухнула на пол, танцовщицы завизжали, как баньши, и бросились по сцене врассыпную.       — Мадам! Мадам! Это Призрак! Мы знали, что он здесь! Он всегда здесь был! Вот доказательство! — воскликнули несколько нервных девушек почти в унисон и указали в темноту над головами. — Те глупцы, которые думают, что он всего лишь человек, ошибаются!       Передернувшись от оглушительного гвалта, устроенного голосящими танцовщицами, Брилл уронила сумку на пол. Она и глазом не моргнула, когда задник рухнул на пол — видимо, ничто больше не могло ее удивить, ее душа словно бы оцепенела, — но пронзительные вопли насиловали уши. Воцарившийся на сцене хаос вернул ей самообладание, и, отрешившись от шума, Брилл мрачно наблюдала, как девушки в истерике носятся туда-сюда. Повернув голову, чтобы опустить взгляд на дочку, Брилл обнаружила, что та, спокойная как никогда, молча смотрит вверх, на стропила, сунув в рот большой палец. Мягко вытащив упомянутый палец из неподобающего ему места, Брилл взъерошила Арии волосы. Когда она вновь обратила свое внимание на сцену, то заметила, что балетмейстер смотрит на нее задумчиво и уже без капли раздражения. Их взгляды пересеклись на краткий миг, а затем незнакомка повернулась к своим подопечным, требуя тишины.       Со сцены донеслось дуновение воздуха: балетмейстер тяжело вздохнула, наблюдая за тем, как гомон девушек постепенно стихает, а потом прижала ладонь к виску, оценивающе глядя на жалкие, дрожащие фигурки Брилл и Арии. Когда ее глаза наконец поднялись от кончиков ботинок Брилл и сосредоточились на ее покрытом синяками лице, выражение лица женщины еще немного смягчилось: по-видимому, она приняла какое-то решение. Девушки сгрудились вокруг нее и со всем пылом юности вновь начали болтать о странном злоумышленнике, поминутно оглядываясь на валяющуюся в задней части сцены груду старой ткани. Когда балетмейстеру надоели их глупости, она обернулась и бросила через плечо мрачный взгляд.       Мгновенно воцарилась тишина, и женщина снисходительно махнула рукой в сторону танцовщиц:       — Кстати, мы можем ненадолго прерваться. Вы все ступайте в репетиционный зал и сидите там. И бога ради, ни одного упоминания о призраках, иначе я с вас шкуру спущу.       Девушки гуськом упорхнули за кулисы, с любопытством косясь на стоящих в шестом ряду темноволосую женщину с ребенком; некоторые ехидные танцовщицы корчили оскорбительные рожицы за спиной своей преподавательницы. Видимо, девушки не хотели уходить, понимая, что пропустят нечто интересное. Несомненно, они кое-что знали о нраве своей руководительницы, и это вызывало злорадный блеск в их юных глазах. Брилл заметила их многозначительные переглядывания и мгновенно напряглась в ожидании того, что задумала балетмейстер. «Худшее, что она может сделать, — это выгнать нас. Хотя тут и тепло, у нас нет никакого оправдания, чтобы остаться… так что в действительности неважно, насколько она ужасна… не имеет значения, что она скажет».       Вздернув подбородок в демонстративном пренебрежении к неминуемому, Брилл оторвала взгляд от пола, чтобы посмотреть на стоящую посреди сцены одинокую фигуру.       — Они выглядят весьма послушными для табуна подростков. Почему вы их отослали? Чтобы быть уверенной в отсутствии свидетелей, когда будете разбираться с нищенками? — Брилл оборвала себя, почувствовав, что в голос просочились испытываемые ею горечь и ярость.       — Не повышайте на меня голос, — невозмутимо ответила женщина, оставив без внимания ее резкий тон. — Меня зовут мадам Жири, я здешний балетмейстер.       — Мне все равно, кто вы. Мы не сделали ничего дурного. Двери были не заперты, и никто нас не остановил. Вы станете корить ребенка за любопытство? Нет нужды…       — Помолчите, — заявила мадам Жири, спокойно прервав высказывание Брилл. Ступив на самый край сцены, она задумчиво поджала губы. — Когда несколько минут назад рухнула декорация, вы даже не вздрогнули, — пробормотала она себе под нос, затем слегка повернулась и уставилась в темноту над головой.       Готовая дать отпор, Брилл искала в словах странной женщины хоть какой-то намек на обвинение. За последние несколько дней она научилась не доверять любому сказанному слову. В большинстве своем люди — лжецы и мошенники, теперь она это знала.       — И что? Театр — странное место. Здесь обязаны происходить странные вещи. Меня уже ничто не удивляет. — Нагнувшись, чтобы поднять с пола выроненную сумку, Брилл взяла Арию за руку. — Я еще раз прошу прощения за то, что прервала вашу репетицию, но теперь нам надо идти.       — Они говорят, это место населено привидениями, — ответила мадам Жири, внимательно глядя на Брилл своими холодными глазами. — Около года назад здесь произошла ужасная катастрофа. Многие едва не погибли. Говорили, что это дело рук Призрака, потому что директора не вняли его требованиям.       Медленно выпрямившись, Брилл проигнорировала странное замечание женщины. «Я помню это. Я помню, что когда приходила сюда, люди судачили о Призраке».       — Каким боком меня должна касаться какая-то дремучая история о привидении? Только глупцы придумывают подобные сказки, чтобы рассеять свои страхи. Привидений не существует.       Мадам Жири чуть улыбнулась уголками губ.       — Действительно… как интересно, — вытащив маленькие карманные часы, она проверила, который час. — За кулисами трудно сохранить подобную логику. Вера в Призрака была в последний год настолько сильна, что многие из нашей труппы после катастрофы сбежали без предварительного уведомления. Даже сейчас штат едва ли достаточно укомплектован, чтобы поддерживать театр на плаву.       — Значит, они болваны и заслуживают того, чтобы умирать от голода на улицах, раз отказались от вполне приличной работы из-за суеверия. Я бы убила, лишь бы только получить здесь хоть какую-нибудь работу, а эти идиоты уволились из-за какой-то дурацкой истории про привидение! — прорычала Брилл, взбешенная мыслью о подобной нерадивости. Отвернувшись от сцены, она потопала по проходу между рядами, волоча за собой Арию.       Но не успели они дойти до конца ряда, как мадам Жири спрыгнула с края сцены на пол возле первого ряда партера. Преследуя удаляющуюся парочку, она бросилась к шестому ряду ей наперерез и, закрыв Брилл путь, уперла кулаки в бедра.       — Я не могу отпустить вас. Вы…       Встревоженная таким поворотом событий, Брилл не дала ей закончить:       — Вы не можете удерживать нас здесь. Мы не сделали ничего плохого. Я извинилась за то, что прервала ваш урок, но не позволю и дальше унижать себя. Прочь с дороги!       Нахмурившись, мадам Жири закатила глаза.       — У вас отвратительные манеры, барышня. Я не одобряю подобную дерзость. А теперь закройте рот, потому что вы пойдете со мной прямо сейчас, — сцапав Брилл за руку, она развернулась и направилась к боковой двери.       Брилл, пораженная такой наглостью, на миг поддалась и оказалась вытащена из зала в боковой коридор, но удивление быстро сменилось возмущением, и она начала вырываться.       — Что с вами такое?! Отпустите меня! — почувствовав, что Ария дергает ее за руку, Брилл запнулась и посмотрела на волочащуюся следом дочь. Хотя та не издала ни звука, выражение ее лица свидетельствовало о сильном страдании. — Вы огорчаете мою маленькую дочку! Мы ничего не сделали.       Обернувшись на Арию, мадам Жири замедлила шаг:       — Я просто полагаю, что вам необходимо кое с кем встретиться.       Сквозь возмущение Брилл проник укол страха. «К кому же она хочет меня отвести… разве только кто-то предупредил администрацию!»       — В этом нет никакой нужды, мадам, я была бы рада пойти своей дорогой! Простите меня за дерзость, — резко сменив тон на умоляющий, Брилл начала сильнее выдираться из рук женщины. Она не могла позволить задержать себя за незаконное проникновение.       Неожиданно остановившись перед довольно простой и невзрачной дверью, мадам Жири с раздражением бросила через плечо:       — Ох, ну замолчите же — никто не собирается вредить вам, глупая девчонка. А теперь не шумите хотя бы пару минут, иначе я позволю вам уйти через парадную дверь и вернуться к руинам вашей нынешней жизни. — Снова переведя взгляд на дверь, она подняла руку и громко постучала по необработанному дереву. С той стороны послышалось шарканье, затем дверь медленно распахнулась, обнаружив за собой миниатюрную сгорбленную старушку с гладко зачесанными седыми волосами и торчащими на кончике носа огромными очками.       — Чем обязана? Я думала, у тебя репетиция в разгаре, — спросила старушка и сощурилась — морщинки вокруг ее глаз стали глубже — сперва на мадам Жири, затем на Брилл. — Кто это? Почему ты схватила эту молодую особу?       Отпустив наконец руку Брилл, мадам Жири улыбнулась старушке.       — Кати, у меня отличные новости. Я нашла тебе новую работницу. — Отступив в сторону, она подтолкнула Брилл вперед — поближе к старушке.       Пораженная услышанным, Брилл разинула рот:       — Ч-что вы только что сказали?       Проигнорировав ее бессвязное лопотание, мадам Жири снова обратилась к этой Кати:       — Клянусь, это, должно быть, манна небесная. Она только что пришла с улицы.       Качая головой, та принялась недовольно разглядывать Брилл.       — Тогда откуда ты знаешь, что у нее есть хоть какой-то опыт работы? Она выглядит слишком юной. Я не стану связываться с бесполезной молоденькой девочкой. И ты только посмотри на нее. Она выглядит не лучше, чем обычная нищенка, а пахнет и того хуже. — Когда Брилл вздрогнула от этого замечания, Кати вновь безжалостно покачала своей седой головой и поправила очки. Шагнув вперед, она ущипнула Брилл за руку. — И посмотри на это. Тощая, как щепка, — ветром снесет. Нет, Антуанетта, не думаю, что она справится. Мне нужен кто-нибудь покрепче — работа предстоит нелегкая. — Отказав им, старуха отступила назад, чтобы захлопнуть дверь перед самым их носом.       В остолбенелом молчании глядя на этот торг, Брилл открыла рот, чтобы вставить слово, но мадам Жири нетерпеливо помахала рукой перед ее лицом, заставляя умолкнуть. Самоуверенно скрестив руки на груди, она подождала, пока дверь почти не закрылась, а затем заговорила снова.       — Кати, она сказала, что не верит в привидения.       На мгновение воцарилась тишина, и дверь замерла в дюйме от косяка — а потом резко распахнулась, впечатавшись в стену.       — Она знает? — требовательно спросила старушка, выходя в коридор, и с непонятным интересом вновь оглядела Брилл с ног до головы. — Что ж, это все хорошо и чудесно, но у меня на этой неделе уволились две девушки — из-за того, что в их комнатах сам собой зажигался и гас свет.       Брилл, чувствуя себя так, словно в кои-то веки в пределах досягаемости оказалась какая-то добрая сила, наконец открыла рот:       — Что за глупая причина бросать такую замечательную работу. Газовые светильники все время гаснут, — сделав паузу, она перехватила сумку и посмотрела на Арию. Кажется, та живо интересовалась происходящим над ее темноволосой головкой разговором. — Но могу я спросить, о чем именно идет речь?       Поджав губы, Кати перевела на Брилл свои яркие орлиные зеленые глаза и, уперев руки в бока, явно приготовилась к спору.       — Я Кати Дюбуа. Руковожу бригадой уборщиц оперного театра. К сожалению, у меня были трудности с удержанием персонала на работе. Вы знаете что-нибудь о таком виде работы, как домашнее хозяйство, уборка и полировка?       При мысли о домашней работе Брилл мысленно же скривилась: та всегда приводила ее в ужас — но внешне ее бледное лицо оставалось безучастным. Сформировавшаяся в голове ложь соскользнула с ее губ, прежде чем она успела ее осознанно спланировать:       — Само собой, какая женщина не знает все тонкости поддержания чистоты? Я понимаю, что по мне этого не скажешь, но я усердная работница. Я бы с удовольствием взялась за любую работу, которую вы предложите.       — Не знаю. Мне не по душе идея о найме иностранцев, — проворчала мадам Дюбуа и, сжав губы, неуверенно посмотрела на Брилл. В этот самый момент из-за маминых юбок показалась Ария и, выскочив вперед, очутилась сбоку от брюзжащей старушки. Когда Кати посмотрела вниз, на ее темноволосую головку, спокойное лицо Арии расплылось в широкой улыбке, и в тусклом свете прелестно сверкнули ее ямочки. Слегка отпрянув от такого нахальства, мадам Дюбуа мрачно вперилась взглядом в улыбающееся личико. — Чего она хочет? — резко спросила она у Брилл, явно чувствуя себя неловко от внимания Арии.       В равной степени заинтригованная поведением дочери, Брилл чуть пожала плечами. Почему-то она чувствовала, что все, сказанное ею в последующие несколько секунд, может как обеспечить их крышей над головой, так и вернуть обратно на улицу. Она не могла позволить последнему случиться.       — Я не знаю. Обычно она стесняется незнакомых людей. Возможно, вы просто ей нравитесь.       На это мадам Дюбуа громко фыркнула, слегка надувшись, словно была уверена, что сказанное не может быть правдой: она явно не относилась к тому типу людей, которые нравятся многим. Но, поскольку Ария, накрутив на палец свои темные локоны, продолжала ей улыбаться, свирепое лицо Кати начало разглаживаться.       — Надо же, какая странная девочка. Так улыбается незнакомым людям, — отстраненно сказала она, но уже далеко не так резко. Вытянув узловатую руку, загрубевшую за годы тяжелой работы, она неуклюже потрепала Арию по голове. — Но у нее чудеснейшие глаза, напоминающие весеннюю дымку. — Продолжая глядеть на очаровательную улыбку Арии, мадам Дюбуа и сама начала улыбаться. — Полагаю, мне не помешает некая временная помощь, пока не найду подходящих работников. — Вдруг переведя свое внимание на Брилл, она снова нахмурилась. — Но не рассчитывайте на большой достаток. Скорее всего, я уволю вас в конце недели.       Понимающе кивнув, Брилл постаралась придать своему лицу бесстрастное выражение, хотя внутри вся бурлила от облегчения.       — Я понимаю.       Хмыкнув, мадам Дюбуа скрестила руки на груди.       — Вижу, что понимаете. Теперь можете быть свободны, начнете работать с завтрашнего вечера. И, ради бога, вымойтесь перед этим. Вы воняете так, словно валялись в отбросах. — Вновь обратив острый взгляд на мадам Жири, которая все это время стояла позади, Кати ткнула в ее сторону пятнистым от старости пальцем. — Я бы поблагодарила тебя за предоставленную лишнюю пару рук, но, скорее всего, эта окажется бесполезной.       Сохраняя вежливое выражение лица и тайно улыбнувшись одними глазами, мадам Жири лишь кивнула:       — Я покажу им, где живут уборщицы и где расположены кухни. Это по пути, а у меня много времени. У девочек перерыв.       Властно взмахнув рукой, мадам Дюбуа отпустила мадам Жири, словно та была обычной работницей, а не балетмейстером.       — Да-да. Как тебе угодно, при условии, что ты заодно покажешь им, где можно умыться. — После этого Кати повернулась и уплыла обратно в комнату, закрыв перед ними дверь.       Нагнувшись, чтобы взять Арию за руку, Брилл повернулась к мадам Жири, с удивлением обнаружив, что та, совершенно спокойно восприняв грубость Кати, немедля развернулась и зашагала по коридору.       — К ней нужно привыкнуть, — бросила Жири через плечо. — Пусть вас не смущает ее сварливость. Она такая же, как все. Просто не сердите ее — и вы прекрасно приноровитесь.       — Рада слышать, — пробормотала Брилл, разглядывая темное закулисье, по которому они сейчас шли. Она никогда раньше не бывала в этой части Оперы. Это было похоже на лабиринт. Свисающие канаты и куски старых декораций сбивали с толку. Вдруг Брилл поняла, почему здесь могла удержаться легенда о призраке: по какой-то причине она явственно чувствовала, что за ней наблюдают.       — Не отставайте. Мы ведь не хотим, чтобы вы заблудились тут в первый же день. Оперный театр порой приводит в небольшое замешательство, но вы к этому привыкнете. Идите за мной, и я покажу вам дормитории* и кухни.       Неопределенно кивнув, Брилл посмотрела вверх, на паутину свисающих канатов и блоки за ней. Уголком глаза она заметила какое-то смазанное движение и, повернув голову, уставилась в темноту — но не обнаружила ничего необычного. «Не позволяй воображению взять верх. То, что тут жутковато, не означает, что тут есть что-нибудь необычное. Смотри вперед… не оглядывайся… не смотри по сторонам… не думай ни о чем, кроме того, чтобы держаться за свое место как можно дольше. Это наш единственный шанс».       И с этими мыслями Брилл отмахнулась от ощущения взгляда на своей спине и последовала за мадам Жири, глядя строго вперед. «Фуух… призрак, ну да, конечно…»

Полутора часами ранее

      Эрик сидел, крепко держась рукой за веревку, и рассеянно смотрел на сцену, простиравшуюся далеко внизу прямо под его ногами. Слегка опираясь подбородком на поручень своего излюбленного мостика, он лениво скользил взглядом по репетирующим юным танцовщицам. Ежедневно приходить на этот мостик стало его досадной привычкой. Одиночество больше не привлекало Эрика, как раньше. Что-то внутри него, что-то новое, бунтовало против пустоты его прежнего дома в подземельях Оперы. Это было похоже на зависимость, эта новая потребность в контакте с людьми — зависимость, которой он был не в силах сопротивляться.       Эрик уныло улыбнулся в царившую над сценой темноту и перехватил веревку поудобнее. Это всегда было забавно — вызвать перестук декораций во время репетиции, чтобы накрутить этих девушек. Игры с труппой были одним из немногих оставшихся у него развлечений. Конечно, Эрик старался сдерживаться, чтобы не напугать их слишком сильно, этих бедняжек, особенно учитывая, как сильно это усложняло жизнь мадам Жири.       Начавшаяся внизу суета резко вывела его из состояния задумчивости. Кто-то прервал репетицию балета, и, хотя это были всего лишь дублерши прима-балерин, Эрик был уверен, что Антуанетта пришла в ярость. Склонив голову набок, чтобы лучше слышать разговоры внизу, он уловил проскользнувшую в голосе старой знакомой резкость. «О да… определенно вне себя. Вроде бы к настоящему моменту люди уже должны выучить, что ее нельзя прерывать во время…»       — Простите нас, мадам. Мы не хотели мешать, — донесся до него приглушенный ответ на один из вопросов мадам Жири.       Рывком выпрямившись, Эрик ощутил, как с его лица отхлынула вся кровь. «Этот голос… этот голос… он так похож на…» Веревка стремительно заскользила между его вдруг онемевшими пальцами, заставив рухнуть на пол целый задник. Подскочив от неожиданного звука, он злобно чертыхнулся про себя — обрушить всю эту проклятую штуку вовсе не входило в его планы.       Напряженно вслушиваясь в воцарившийся под ногами хаос, Эрик пытался различить в толпе голосов один конкретный. Прошло всего несколько минут ожиданья — хотя ему они показались вечностью, — а затем нескончаемое перешептывание танцовщиц прорезал певучий мелодичный голос. Женщина сказала лишь несколько фраз, но Эрик уже был уверен, что знает обладательницу этого запавшего в душу голоса.       «Я должен убедиться… но отсюда зал не рассмотреть… я должен убедиться!» Вскочив на ноги, Эрик тихо пробежал по мосткам, двигаясь с хищной грацией пантеры. Мелькая среди теней, он осмотрительно избегал членов труппы, устроивших перерыв двумя уровнями ниже. Их присутствие продолжало мешать передвижению, пока Эрику не удалось обогнуть эту маленькую группку и добраться до пола напрямик. Когда он уцепился за висевшую перед лицом веревку, его руки дрожали от нетерпения. «Успокойся… просто успокойся». Прыгнув в темноту, удерживаемый одной лишь веревкой, он начал быстро спускаться на нижний уровень. Одним махом соскользнув вниз — его руки были защищены черными кожаными перчатками — Эрик приземлился, со стуком ударившись подошвами об пол.       Он едва ли сделал пару шагов, когда до его ушей донесся топот полудюжины ног, двигающихся в его направлении — он как раз успел нырнуть за занавес, когда мимо прошла часть балетной труппы. Очевидно мадам Жири отпустила девушек на перерыв. «Хорошо, меньше народу — меньше шансов, что меня заметят…» Эрик с нетерпением ждал, пока девушки пройдут; каждая секунда казалась пыткой.       Прокравшись в потайное место позади ширмы для переодевания, он выглянул в зрительный зал — лишь затем чтобы обнаружить, что тот совершенно пуст. С досады Эрик едва не перевернул ширму, дав ей хорошего пинка. «Проклятье!» Резко развернувшись, он побежал дальше по закулисью. Их нужно было отыскать до того, как Антуанетта выпроводит женщину вон. Отсутствие полной уверенности быстро сводило с ума. С каждой прошедшей секундой Эрика все сильнее охватывала паника.       Плутая между ремонтным оборудованием и старыми декорациями, он пытался мысленно разубедить себя, чтобы избавиться от этой медленно лишающей дыхания напасти. «Это не может быть она. Это просто невозможно. Она должна была выйти замуж. Я читал объявление в газетах».       Скользнув в тайник возле комнаты главной уборщицы, Эрик прижался к стене. Навострив уши, он тщательно прислушивался к разговору, происходившему прямо за углом возле его нынешнего укрытия. Мадам Жири явно не выгнала загадочную женщину. «Бога ради, она предлагает ей работу!» Быстро заглянув за угол, Эрик заметил Антуанетту, обсуждающую что-то с этой брюзгливой дамочкой, Кати Дюбуа. В сторонке стояли худая оборванная женщина с длинными черными волосами и маленькая девочка, вцепившаяся в ее юбки. «Слава богу… это не она… она не похожа на нее. У этой женщины темные волосы… это не может быть она». Но затем женщина снова заговорила, и вся его шаткая уверенность развеялась, как дым.       Спрятавшись обратно за угол, Эрик подождал, пока мадам Жири не повела темноволосую женщину в дормиторий. Держась на расстоянии, он маневрировал, чтобы оказаться перед ними. Ему нужно было увидеть лицо этой женщины, просто необходимо! Молодая женщина внезапно остановилась и повернулась лицом прямо к его убежищу. Нырнув обратно в тени, Эрик безмолвно смотрел, как та обшаривает взглядом тьму позади себя.       Узнавание было мгновенным и ошеломляющим: хотя ее лицо было частично затенено из-за тусклого освещения, Эрик узнал ее так же ясно, как если бы они стояли лицом к лицу. Пока он неверяще всматривался в знакомые черты Брилл, из него будто выпустили весь воздух. Эрик медленно съехал на пол — ноги его не держали — не в силах оторвать глаз от этого прекрасного лица. Затем Брилл отвернулась от него и пошла дальше, но ее лицо, ее голос будто поселились в его голове. В один стремительный миг вернулась вся боль от предательства, которая сжигала его после ухода.       «Почему она здесь? ПОЧЕМУ, ПОЧЕМУ? Почему она не может оставить меня в покое? Почему я просто не могу прожить остаток своих дней в мире и спокойствии? — И одновременно с сжимающимся вокруг кольцом мучительной боли возник гнев, защищая сердце пылающим щитом ярости. — Как она посмела явиться сюда… из всех мест — именно сюда!»       Медленно поднявшись на ноги — все его тело тряслось от бешенства — Эрик слепо отбросил всю боль, всю привязанность, оставшиеся в его сердце. Как он успел убедиться, он никогда не знал Брилл. Как он успел убедиться, Брилл была всего-навсего еще одной лживой ведьмой. Но на краю сознания, взывая к рассмотрению, по-прежнему маячил один вопрос. «Почему она сюда пришла? Судя по состоянию платья, похоже, прошло очень много времени с тех пор, как ее обожаемый лорд о ней заботился. — Всплеск отвратительного ликования прошел сквозь тело Эрика при мысли о случившемся с ней несчастье; тысячи ужасных сценариев разворачивались в его голове, пока он вглядывался во тьму. — Возможно, молодой лорд наконец понял, что она из себя представляет. Я почти готов пожалеть его. Несомненно, она нашла, на кого еще обратить свою привязанность, пока была под его опекой. Должно быть, из-за этого он ее выгнал». Она была лгуньей, совсем как Кристина. Но на сей раз все было по-другому. На сей раз он не должен поддаваться страданию. На сей раз он может вернуть все, что получил.       На лице Эрика медленно возникла мрачная улыбка, дыхание со свистом вырывалось из его легких, словно он пробежал, по меньшей мере, милю. «Брилл заплатит за то, что явилась сюда. Если она и не верит в привидений, то теперь, ей-богу, поверит! Я уж постараюсь ее убедить!»