Глава 43: Ужасная ошибка
22 апреля 2016 г., 19:03
Зажмурившись из-за льющегося сквозь дверной проем солнечного света, Брилл приставила ладонь козырьком ко лбу, чтобы защитить глаза. Мужчина прекратил возиться со своим саквояжем и шагнул через порог, сдергивая шляпу и склоняясь в эффектном поклоне. Еще до того, как мужчина поднял голову и улыбнулся им, Брилл знала, кто перед ней. Застыв в ступоре, она смотрела, как ее брат улыбается сперва Мэг, а потом ей. На краткий напряженный миг ее посетила дикая мысль, что, возможно, он не узнал ее в маскировке, а затем с его губ испарилась бессмысленная дурашливая ухмылка, а взгляд сосредоточился на ее лице.
— Брилл? — тихо спросил он с недоверчивой улыбкой, пробравшейся, кажется, даже в самую глубину его травянисто-зеленых глаз.
— Коннер? Пресвятая Мария, не могу поверить, что ты здесь!
Испустив визг, в котором восторг мешался с тоской, Брилл бросилась в руки брата. Прижавшись щекой к мягкой ткани его лацкана, она поняла, что у нее подламываются колени. Тошнотворный свинцовый груз, давивший на внутренности, чуть расплавился, когда ее омыло облегчением, ослабив конечности до грани обморока. Внезапно Коннер обхватил ее, нежно поддерживая, пока она обвисла в его объятиях. Кипящие в ней страх и смущение утихли до слабого бульканья на заднем плане, оставив после себя место для всплеска радости столь сильной, что Брилл начала задыхаться.
Приняв на себя вес обмякшей сестры, Коннер сжал кулаки за ее спиной, поколебавшись, прежде чем полностью притянуть ее в свои объятия — будто боялся, что она исчезнет. Наконец, положив руку ей на макушку, он закрыл глаза и болезненно вздохнул.
— Ты и вправду здесь, да? Едва могу поверить. Я искал тебя… и когда не смог найти… Я был уверен, что вы с Арией обе мертвы.
Открыв глаза, Коннер глянул поверх плеча Брилл и улыбнулся Арии, стоящей в нескольких шагах от них и сосущей большой палец. Отведя руку в сторону, он пригласил племянницу разделить объятие. Та словно бы только и ждала малейшего сигнала — кинулась вперед и обхватила ручками его ноги. Мгновение все трое так и стояли, вцепившись друг в друга, отчаянно желая убедиться, что их воссоединение не просто плод воображения. Наконец Коннер скрепя сердце отстранился от столь дорогих ему людей.
Взяв Брилл за плечи, он отодвинул ее, чтобы заглянуть в лицо.
— Что с тобой произошло? — срывающимся голосом спросил он. — Где ты была? Почему не дала мне знать, куда направилась?
Посмотрев в растерянные зеленые глаза брата, Брилл изобразила слабую улыбку.
— Прости, что накричала на тебя в тот вечер на приеме в честь помолвки. Мне следовало прислушаться к тебе… все пошло наперекосяк.
Пожав плечами, Коннер отвел глаза и уставился в пол:
— Не извиняйся… пожалуйста, не надо… это все моя вина… мне следовало быть более заботливым… я должен был позаботиться о тебе… а меня там не было.
Брилл, с ужасом осознавшая, что брат чувствовал себя виновным в ее исчезновении, собралась было опровергнуть его заявление, когда краем глаза заметила мелькнувшую тень. За долю секунды все ощущение благополучия и счастья испарилось, и его место вновь занял страх. Внезапно вспомнив причину, по которой она собиралась выбежать через боковую дверь, Брилл одеревенела, с испугом оглядываясь через плечо.
— Коннер… нам нужно убираться отсюда…
— Что? Почему?
Наполовину прикрыв рот рукой, Брилл наклонилась и прошептала Коннеру на ухо:
— ОН здесь, Коннер… Я не знала до сегодняшнего дня… но… но это он… я смотрела ему прямо в глаза. Прошу, Коннер, мы должны покинуть это место!
Очевидно, не вполне понимая, кто такой этот «он», Коннер в растерянности слегка склонил голову набок.
— О ком ты говоришь? — нахмурившись, он обежал взглядом коридор, при этом его выражение быстро стало таким мрачным, каким Брилл его никогда раньше не видела. В обычно ярких изумрудных глазах Коннера загорелись хищные огоньки, живое веснушчатое лицо застыло в гримасе. — Эндрю… он здесь? Ты о нем говоришь?
— Нет… Коннер, послушай… ты не понимаешь. Мы должны уйти…
Неопределенно кивнув, тот сделал тщательно контролируемый вдох.
— Нет нужды убегать, Бри, — со странным спокойствием сказал он. — Просто покажи мне, где он… Я порву его в клочья голыми руками…
Вцепившись пальцами в руку брата, Брилл старалась вернуть его внимание.
— НЕТ! Я говорила не об Эндрю! Коннер… это… это...
Одна лишь мысль о злополучной встрече с бывшим другом вызвала в ней всплеск тревоги, способный пробить крышу. Реальность того, что было сказано, только начала полностью доходить до ее сознания. До сего момента Брилл действовала словно в тумане отрицания. Существовала некая ее часть, которая была не в состоянии охватить ситуацию целиком, но теперь сон закончился, и Брилл с пугающей ее саму категоричностью знала, что определенная часть ее жизни подошла к концу. Ее жизнь с Эриком была фарсом, и созданные ею фантазии наконец разбились на миллион осколков. Со слезами на глазах Брилл прижала руку к груди, пытаясь справиться с сокрушительной болью, с которой раскололось надвое ее сердце. В ушах у нее зашумело, мешая сосредоточиться на словах окружающих.
— Я чувствую себя не очень… не очень… — пробормотала она, слыша собственный голос словно издалека.
— Да бога ради! — прогудел откуда-то сбоку резкий голос. — Она же вот-вот упадет в обморок. Нам надо пойти куда-нибудь, чтобы она могла присесть.
Вздрогнув от неожиданного вмешательства, Коннер покосился на шагнувшую вперед Мэг, нервно стиснувшую руки перед собой. Он хотел было ответить, но застыл, когда сфокусировал взгляд на ее лице. Видимо, в этот момент он впервые по-настоящему увидел ее. Несколько мгновений эти двое молча смотрели друг на друга: Коннер с удивлением и сдержанным интересом, Мэг — насупившись и залившись румянцем. Потом Коннер кашлянул и отвел глаза. Моргнув несколько раз, он предусмотрительно нацепил убедительную игривую улыбочку.
— Разумеется, вы правы. Я повел себя как невежда, задавая столько вопросов и вынудив всех бесцельно стоять тут все это время. — Ласково взяв сестру под локоть, он наклонился вперед и тихонько спросил: — Можешь идти… ты бледная как смерть.
— Да, я могу идти… у меня просто кружится голова… как будто выбили почву из-под ног, — выдавила Брилл сквозь бескровные губы, беспомощно глядя на Мэг, беспокойно топчущуюся в нескольких футах от них. В ее и без того израненное сердце вонзился шип вины. «Я больше не могу ей лгать. Это слишком опасно… мое прошлое… она имеет право знать, кого назвала своим другом… она имеет право знать об опасности, которой грозит знакомство со мной».
— Где мы можем побыть наедине… чтобы никто на нас не наткнулся? Думаю, мне следует кое-что объяснить вам обоим, — выдохнула Брилл, слишком уставшая и эмоционально опустошенная, чтобы и дальше продолжать разыгрывать этот фарс.
Когда и Коннер, и Брилл посмотрели на Мэг, чье знание Оперы превосходило их собственное, та секунду подумала, а затем предложила:
— Есть одно место, куда никто не заглядывает. И оно укромное… и тихое. Но… но, э… ну, люди туда не ходят, потому что все еще считают, что там водятся привидения.
— Превосходно, — провозгласил Коннер, на мгновение отпустил сестру и повернулся, чтобы перенести свой саквояж через порог. Открыв его, он наклонился и извлек незапятнано-черный скрипичный футляр, потом, выпрямившись, перекинул через плечо длинный ремешок футляра и вернулся к сестре.
При виде того, как легко Коннер согласился с выбором места, насчет которого она сама явно не была уверена, на лице Мэг промелькнуло раздражение.
— Погодите, вы не понимаете. В прошлом году…
Пренебрежительно взмахнув рукой, Коннер обвил другую руку вокруг талии Брилл:
— Звучит превосходно. Показывайте дорогу, мадам.
Ощетинившись, Мэг возглавила их маленькую группу; ее пуанты шуршали по устилавшим пол деревянным панелям.
— Мадемуазель, месье, хотя вряд ли для вас это имеет значение, — отрезала она сквозь поджатые губы, мчась впереди них по коридору.
На краткий миг заколебавшись, Коннер посмотрел вслед удаляющейся фигуре блондинки, и его привычную дурашливую ухмылку сменило лукавое, оценивающее выражение. Когда Брилл подняла взгляд, удивляясь заминке, он покачал головой и медленно двинулся вперед, улыбнувшись, когда Ария ухватила его за фалды и примкнула к процессии. Минуя ряд четырехфутовых барабанов в африканском стиле, подобно стражам выстроившимся вдоль стены, и пригибаясь, чтобы подлезть под лесом низко висящих занавесов, Коннер во все глаза пялился на окружающие их диковины, не выказывая и тени той сдержанности, которую испытывала Брилл, впервые проникнув в странное царство, раскинувшееся позади оперной сцены.
Когда группка свернула в длинный коридор, Брилл резко затормозила, узнав место, куда вела их Мэг.
— Я знаю это место. Мадам Дюбуа заставила меня вычистить весь коридор. Здесь находятся гримерные ведущих артистов Оперы. Кажется, в прошлом году из комнаты с зеркалом была похищена подающая надежды певица. Вот почему они думают, что тут водятся призраки… ну, по крайней мере, так я слышала. — Уставившись в пол, Брилл не удержалась, чтобы вновь не подумать об Эрике. «Он сказал, что это он был привидением, о котором все толковали. Это он украл ту девушку? Помимо всего остального он совершил еще и это? Боже… меня сейчас стошнит».
Улыбнувшись сбивчивому рассказу Брилл, Коннер в притворной тревоге задрал свои рыжие брови, как обычно пытаясь юмором сгладить напряженность момента, особенно сейчас, видя, как вновь побледнела сестра.
— Ну и ну… у них есть привидение и все такое. Что ж, это точно сделает мое пребывание здесь особенно интересным. И это обеспечивает прекрасную возможность помучить моих чванливых коллег. Насколько я слышал, обе ведущие актрисы — просто тихий ужас.
Повернувшись к двери и неодобрительно сверкнув глазами, Мэг весьма серьезно выслушала беспечное заявление Коннера.
— Стыд и позор твоему брату, Брилл, — сказала она, пытаясь сохранить укоризненное выражение перед лицом легкомыслия Коннера. — Даже если эти склочницы вполне всего этого заслуживают, — пробормотала она, открывая дверь в старую гримерную Кристины.
Быстро зайдя в комнату и закрыв за ними дверь, Коннер осторожно подвел Брилл к одному из стоящих по углам кресел. Со вздохом упав в него, та потерла рукой глаза, придя в легкое замешательство от собственного отражения, загнанным взглядом смотрящего на нее из огромного, высотой от пола до потолка, зеркала. Она слабо улыбнулась, когда Ария плюхнулась на пол у ее ног, крепко зажав в ручке полу ее юбки.
Внезапно занервничав, Брилл несколько секунд избегала смотреть на Мэг и брата, но потом все же собралась с духом и подняла на них взгляд:
— Полагаю, я задолжала обстоятельное объяснение. Вам обоим. Все обернулось далеко не так, как я думала… сейчас я едва себя узнаю…
Мэг с озадаченным видом подтащила к ее креслу подушечку для ног и уселась, наклонившись вперед и зажав кисти между коленей. Коннер стоял, прислонившись одним плечом к украшенной резными листьями бронзовой раме зеркала и скрестив руки на груди. Его улыбка сменилась нейтральным выражением спокойного интереса, хотя глаза по-прежнему сверкали яркой прозрачной зеленью из-под рыжих бровей. Насколько Брилл могла судить, несмотря на расслабленную позу, Коннер был как на иголках в ожидании ее ответа. Совсем недавно он считал, что она вполне может быть мертва — несомненно, он жаждал хоть каких-нибудь объяснений.
Отлепившись от своего места возле зеркала, Коннер заговорил первым:
— Полагаю, лучше всего начать сразу с того момента, когда я видел тебя в последний раз. После приема в честь помолвки я ни словечка от тебя не слышал.
Оживившись, Мэг заинтересованно выпрямилась на своей скамеечке.
— Ты была помолвлена, Брилл? Я и не знала, что ты собиралась замуж во второй раз.
Вздохнув, Брилл откинулась в кресле и перевела взгляд с брата на Мэг и обратно.
— Да, некоторое время я была помолвлена, — машинально произнесла она.
Игнорируя нетерпеливый вздох Коннера, Мэг наклонилась вперед, уже всецело охваченная любопытством.
— Ну, и кто это был? Почему его здесь нет… что случилось?
Сделав паузу, чтобы продраться через посыпавшиеся на нее вопросы, Брилл заправила за ухо выбившуюся прядь.
— Я была помолвлена с нынешним лордом Донованом, Эндрю. Это казалось мудрым поступком. Я была вдовой, без дохода… и Ария нуждалась в заботе. Он просил моей руки и раньше, но я ему отказала. Но когда он попросил снова, прошлым летом, у меня не нашлось причин сказать «нет».
Улыбка на лице Мэг увяла, она явно была обескуражена равнодушным тоном, с каким ее подруга говорила о своем женихе. Слегка оправившись, Мэг открыла рот.
— Ты была помолвлена с английским лордом! — взвизгнула она и закашлялась. — И я знаю эту фамилию, он один из самых богатых людей на Британских островах. Как же ты с ним познакомилась?
— Ну, вообще-то я уже была с ним знакома, потому что когда-то была замужем за его братом. Мэг, меня зовут не Брилл Доннер… а Донован. Моим первым мужем был Джон Донован. И мы познакомились на вечеринке в честь дня рождения Джона… думаю, мы были приглашены, потому что Коннер произвел впечатление на большую часть аристократов на концерте, который давал на той же неделе.
Наконец утратив остатки терпения, Коннер шагнул вперед прежде, чем Мэг успела среагировать на признание Брилл.
— Ну ладно, довольно предыстории. Бри… ты должна рассказать мне, что произошло. Я больше не могу оставаться в неведении.
Брилл не понравилось выражение глаз брата, и она заколебалась.
— Возможно, тебе будет лучше не знать, Коннер, — медленно сказала она.
Неосознанно перейдя на родной язык, Коннер раздраженно провел рукой по и без того уже встрепанным волосам.
— Не вздумай юлить! — рявкнул он на гаэльском. — Я хочу в точности знать, что произошло, чтобы, когда буду убивать этого ублюдка, прикинуть, как долго и мучительно это делать!
— Ой, Коннер, да ладно! В тебе говорит гнев! Ты такого не сделаешь! — воскликнула Брилл, рассвирепев при мысли, что по ее вине брат подвергнет себя подобной опасности. — Ты оставишь его в покое… ты и понятия не имеешь, насколько он опасен!
Как всегда быстро остыв, Коннер снова привалился к стене.
— Ладно… — ровным голосом заявил он. — Ну так что, рассказывай.
Брилл бросила быстрый взгляд в сторону Мэг, все еще чувствуя себя неуютно из-за того, что приходится открыть свое прошлое кому-то из театра. Отбросив не до конца ушедшее недоверие, она сложила руки на коленях.
— Той ночью, после того как ты ушел… вернее… после того как я выгнала тебя из особняка, я думала над твоими словами про то, что Эндрю прячет от меня твои письма. В ту же ночь я вломилась к нему в кабинет и действительно нашла в одном из ящиков все письма, которые ты мне посылал, — сделав успокаивающий вдох, она продолжила историю, излагая события сухим, безжизненным тоном: — Эндрю застукал меня за обшариванием его стола. Он был зол, но не особенно, по крайней мере, поначалу… но когда я уличила его насчет писем, что-то изменилось. Он… ну, он ударил меня, и я… — объяснение Брилл прервал донесшийся со стороны зеркала громкий треск. Она бросила взгляд на Коннера в тот самый момент, когда тот отдернул кулак от стеклянной поверхности.
Сжав побелевшие от ярости губы, Коннер молча велел Брилл продолжать.
— Ммм… ладно. Эндрю предоставил мне очень логичное объяснение, почему у него оказались твои письма, и, стыдно признаться, но я ему поверила. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, какой трусихой стала. К тому времени я настолько привыкла, что мне указывают, как поступить, что проглотила все, что он сказал.
Наклонившись вперед, Мэг положила руку на колено Брилл.
— Ох, Брилл, это так ужасно. Не могу поверить, что кто-то мог такое с тобой сделать.
— Ох… дальше еще хуже, — с нервным смешком отозвалась та. — Конечно, он без конца извинялся, что поднял на меня руку. По крайней мере, к чести своей, тогда я поверила ему далеко не сразу. Думаю, я только начала осознавать, что, возможно, знала его совсем не так хорошо, как считала. Мне бы и в голову не пришло, что он может причинить мне вред… но, опять же, учитывая мою историю неверных суждений о человеческой добропорядочности, следовало бы догадаться. Чтобы окончательно загладить вину, Эндрю сказал, что хочет быть честным со мной. Он спросил, нет ли у меня других вопросов, которые нужно прояснить, поэтому я спросила его, не имеет ли он какого-либо отношения к тому, при каких обстоятельствах несколькими месяцами ранее от нас ушел Эрик. Не думаю, что Эндрю ожидал этого вопроса, потому что он не ответил. Когда же я надавила, он просто проигнорировал меня и велел возвращаться в спальню. На лестнице скандал лишь обострился, поскольку из его молчания я уяснила, что он сделал что-то, чтобы убрать Эрика. Когда Эндрю попытался стряхнуть мою руку, я потеряла равновесие и скатилась с лестницы.
Мэг громко ахнула и прижала руки ко рту:
— Брилл! Вот почему ты была вся в синяках, когда только пришла сюда? Твой жених столкнул тебя с лестницы! Я все гадала, откуда они, но не осмеливалась лезть в твое прошлое. Не хотела, чтобы ты возвращалась к плохим воспоминаниям… ох, Брилл, прости меня!
— Господи, Бри! Почему ты мне не написала? Я бы забрал тебя оттуда!
С трудом поднявшись, Брилл возбужденно заметалась по комнате.
— Я не могла… хотела, но не могла. После той ночи он следил за мной, как ястреб… держал меня запертой в спальне. Он не позволял мне видеться с Арией и неоднократно говорил, что если я не выйду за него замуж, он отнимет ее у меня… что он будет судиться за опеку, — резко остановившись, Брилл заломила руки. — Более-менее поправившись, я взяла Арию и сбежала. Мы без проблем добрались до Парижа… но из-за зимы все стоило намного дороже, чем я рассчитывала. Я продала лошадь… продала обручальное кольцо… изменила внешность… и в итоге мы закончили здесь, и я получила работу уборщицы. Я хотела написать тебе, Коннер, но боялась, что Эндрю каким-нибудь образом перехватит письмо и тогда узнает, где я прячусь… — Вернувшись к креслу, Брилл снова опустилась в него. — Однажды ночью, напившись, он пришел ко мне в спальню и… ну, у меня создалось впечатление, что Эндрю как-то причастен к смерти Джона… Коннер, из того, что он сказал… думаю, он застрелил собственного брата, чтобы я вновь оказалась свободна и он мог жениться на мне. И я думаю, что это он организовал поспешный отъезд Эрика… Я не в курсе, что именно он сделал, но уверена, что это его вина… хотя, зная то, что я знаю сейчас — может, оно и к лучшему, что Эрик тогда уехал.
— И что это должно означать? — лаконично спросил Коннер. — Если бы он остался, ты бы никогда не согласилась выйти замуж за Эндрю… — принялся он перечислять, загибая палец.
— Коннер… — начала Брилл напряженным голосом.
Проигнорировав вмешательство сестры и продолжив без паузы, Коннер слегка повысил голос, загибая второй палец:
— Ты бы никогда не переехала в этот огромный особняк и не была отрезана от меня…
— Коннер, пожалуйста, бога ради…
— И могу поспорить, если бы Эндрю попытался устроить все это дерьмо, пока Эрик был в доме, тот бы ему руки оторвал! — закончил он, едва ли не крича. — Вот почему я со спокойной душой оставил тебя, чтобы закончить тур по Англии, — потому что знал, что дома есть кто-то, кто присмотрит за тобой!
Прижав обе руки к вискам, Брилл попыталась отгородиться от слов Коннера. Царапающая боль в груди вновь начала расти, пока она оказалась не в состоянии думать о чем-либо еще, пока не стало трудно дышать.
— Заткнись, Коннер! — в конце концов заорала она. — Ты по-прежнему излишне уверен в добропорядочности этого человека, хотя он уехал, даже не попрощавшись ни с кем из нас!
Несколько долгих минут царила тишина, затем Коннер оттолкнулся от стены и пересек комнату, чтобы опуститься на колени рядом с сестрой. Взяв ее липкие руки в свои, он поднес ее холодные пальцы к губам, отчаянно стараясь охватить разумом жуткую историю, которую поведала ему Брилл.
— Ты сказала, он здесь… кто этот он, о котором ты говорила? — спросил он, явно пытаясь сменить тему.
— Эрик… Эрик здесь. Думаю, он был здесь все это время… с прошлой весны, когда он уехал… он сказал мне, что это он — тот, кто был…. ну, он — тот, кто… — Внезапно умолкнув на середине предложения, Брилл захлопнула рот. Она смущенно блуждала взглядом по ковру на полу, поняв, что не может закончить то, что собиралась сказать. Она не могла сказать им, что это Эрик терроризировал оперный театр, она не могла озвучить его преступления вслух. «Что со мной не так? Я должна сказать им… чтобы они сознательно избегали его… но… но я не могу…» И вдруг ее озарила ужасная догадка — она точно знала, почему не может разоблачить Эрика: даже после всего произошедшего она защищала его.
Не обратив внимания на затянувшееся молчание сестры, Коннер встал с задумчиво-отстраненным взглядом.
— Погоди-ка, если он здесь, тогда почему он не…
Отмахнувшись от вопроса брата, Брилл покачала головой, не желая углубляться в это обсуждение. Точно так же вскочив на ноги и уперев руки в бока, Мэг буквально вибрировала от ярости — пышный белый шифон ее костюма для занятий бешено трепетал от ее возбуждения.
— Не могу в это поверить… не могу поверить…
Ощутив, как сердце ухнуло в пятки от реакции подруги на ее историю, Брилл приготовилась к тому, что та сейчас скажет, что с их дружбой покончено. Учитывая, что все это время она лгала Мэг, Брилл не могла ее винить.
— Мэг… прости, что я лгала тебе… но я боялась, что…
— Нет. Нет, не извиняйся. Я понимаю, почему ты это делала. Ты никого тут не знала, когда только пришла… ты не знала, можно ли мне доверять. Я просто так зла… на… на этого Эндрю. Ты должна описать мне, как он выглядит, чтобы я была начеку, — выпалила Мэг. — Как я сказала раньше, мы тут заботимся о своих… и можешь быть уверена — если этот парень здесь объявится, ему повезет, если он сумеет уйти, сохранив при себе все части тела.
Взглянув на свою юную подругу, Брилл широко улыбнулась. Что-то в дрожащей от гнева миниатюрной фигурке Мэг, в ее подпрыгивающих при каждом взмахе кулака кудрях было исключительно уморительным.
— Ну, спасибо, Мэг… приятно слышать.
Сохраняя молчание во время их диалога, Коннер наконец снова встрял.
— Ладно, нам нужен план, как с этим справиться, — торопливо произнес он и обеими руками взъерошил волосы, на мгновение опустив глаза на разъяренную Мэг и вновь отведя взгляд.
— Да, несомненно, — так же торопливо согласилась Брилл. — Мы должны убраться отсюда как можно скорее. Здесь попросту небезопасно!
Наморщив нос в явном несогласии с предложением сестры, Коннер расслабленно скрестил руки на груди и скривил рот в мятежной гримасе.
— Несомненно, нет, — заявил он в тот самый миг, когда те же слова донеслись с противоположного конца комнаты, со стороны нахмурившейся Мэг.
Выглядя немного удивленной и раздраженной тем, что повторила позу Коннера — вплоть до с вызовом скрещенных на груди рук, — Мэг кашлянула и задрала подбородок.
— Ты не можешь просто встать и уйти, Брилл. Если ты так поступишь, как считаешь, разве люди не будут усиленно гадать, что подвигло тебя к столь поспешному бегству? Многие начнут распускать языки, а это последнее, что тебе сейчас нужно.
Быстро развивая тему, Коннер задумчиво постучал пальцем по подбородку:
— Да, и я полагаю, ты и сама в курсе, что это одно из лучших мест в Париже, чтобы затеряться, Брилл. Эндрю может искать хоть до посинения, но никогда тебя тут не отыщет. Здесь у тебя есть друзья… они присмотрят за тобой. Я не могу позволить тебе так легко уйти.
В отчаянии покачав головой, Брилл ударила рукой по подлокотнику кресла.
— Нет! Ты не понимаешь. Это место тоже опасно… только сегодня я обнаружила, что…
Не дав ей закончить, Коннер махнул рукой, призывая ее успокоиться.
— Чего бы ты здесь ни боялась, мы с этим справимся. Но прямо сейчас тебе нельзя уходить. Брилл ты же видишь логику в наших словах, так? Здесь безопаснее… при любом раскладе.
Со стуком захлопнув рот, Брилл задумчиво уставилась в пол. «Если я уйду, мне придется побороться, чтобы найти другое честное занятие. И даже с помощью Коннера это будет почти невозможно. Он захочет пойти со мной… и если Эндрю следит за ним, то нас засекут довольно скоро. Боже мой… они правы… остаться здесь будет меньшим из двух зол… невзирая на присутствие Эрика… невзирая на то, кто он такой на самом деле… разумеется, я могу избегать его. Я достаточно разумна, чтобы держаться на шаг впереди. И мое личное отношение к идее остаться абсолютно не играет роли… придется абстрагироваться от этого. Будет трудно… но мне придется это сделать, ради Арии».
— Да, осмелюсь сказать, что вы оба правы. Несмотря ни на что, остаться в Опере — наилучший вариант. Справляться здесь с известной мне опасностью куда проще, нежели столкнуться с неизвестными опасностями где-то еще.
— Хорошо, я рад, что ты видишь осмысленность этого варианта. Я беспокоился, увидишь ли… учитывая, что ты — одна из самых бессмысленных женщин, какую я знаю, — серьезно заявил Коннер, но язвительность его слов смягчалась шутливыми искорками в глазах. Кашлянув и напустив на себя чересчур драматический вид, он прошествовал по комнате. — Тебе больше нет нужды продолжать надрывать жилы, драя здешние полы. Отныне ты можешь оставаться со мной. Тебе больше не придется ни о чем беспокоиться…
— Коннер, если я останусь с тобой и Эндрю окажется поблизости, он вскоре найдет нас. Разве он не ожидает, что мы так или иначе установим контакт? Разве он не расспрашивал тебя, где я? — спросила Брилл, неохотно присоединившись к планированию своего уже решенного нахождения в Опере.
— Нет, но он науськал полицию на розыски. К тому времени, как я пришел в участок, чтобы подать заявление, он уже успел там побывать.
— Проклятье… Ладно, значит, придется держаться подальше от властей. Но, думаю, очевидно, что я должна продолжат работу. Как до этого сказала Мэг, лучше, если я не буду привлекать к себе внимание. В смысле, ты не думаешь, что люди сочтут странным, что одна из уборщиц вдруг оказывается сестрой их нового ведущего скрипача? Поэтому никто не должен знать, что мы знакомы.
— Ну, да, это звучит довольно странно, но нелепо думать, что я позволю тебе продолжать в том же духе. Как будто ничего не изменилось. Теперь, когда я тебя нашел, будь я проклят, если хоть на секунду выпущу тебя из виду.
— Я не стану обузой, Коннер! Я и сама прекрасно справляюсь. Я сама нашла работу и намерена ее сохранить.
— Черти и преисподняя! Господи, Бри, ты упрямее мула! — вспыхнул Коннер, а потом неохотно добавил: — Но, думаю, отчасти ты права. Если Эндрю знает, где я, это может вывести его прямо на тебя.
— Значит, решено? Мы продолжаем действовать в точности, как раньше? — спросила Брилл, положив руку на макушку дочери и только тогда заметив, что та, сощурившись, неотрывно смотрит на зеркало. Проследив за взглядом Арии, она изучила стеклянную поверхность, но не нашла ничего необычного — ничего, что заслуживало бы столь пристального внимания, какое она видела на лице дочки. Нахмурившись, Брилл отвернулась, однако ее кожа зудела от странного ощущения, будто за ней наблюдают.
— Все, сказанное в этой комнате, останется в этой комнате, — подытожила Брилл и с непреклонной решимостью сжала губы. «Все правильно… оставь все в этой комнате… Эндрю… Эрика… все… забудь обо всем… запри это… отринь боль… ты сможешь… просто отпусти это…отпусти это…» Когда все присутствующие согласно кивнули, Брилл взяла Арию за руку и направилась к двери. Мэг последовала сразу за ней, ее большие оленьи глаза встревоженно смотрели прямо перед собой.
Позволив женщинам обогнать себя, Коннер на несколько минут задержался в гримерной. Повернувшись, он медленно извлек футляр со скрипкой из того места, куда положил его, когда вошел. Перекинув ремешок через плечо, он выскочил за дверь, тихонько прикрыв ее за собой, но прежде чем он отпустил ручку, в его глазах зажегся огонек.
— Эрик все это время был здесь и ничего не сделал? — пробормотал Коннер себе под нос. — Ну, мне просто нужно разобраться, почему так. И лучше бы ему иметь хорошее оправдание, иначе, вероятно, придется вколотить в его толстый череп немного здравого смысла. — Он широко улыбнулся. — Драка не помешала бы. — Отпустив ручку, Коннер развернулся и поспешил по проходу, чтобы догнать сестру и Мэг, скрывшихся за дальним поворотом.
* * *
Коннер, ссутулившись, сидел на краю сцены со своей драгоценной скрипкой на коленях, свесив босые ноги в оркестровую яму. Позади него Карлотта внезапно прекратила репетировать свою арию и начала громко распекать какую-то бедную хористку неизвестно за что. Он улыбнулся, когда большинство остальных оркестрантов скорчили друг другу рожи, имитируя разносившийся над сценой впечатляющий визг. Если бы не хорошее чувство юмора других музыкантов, Коннер бы уже раздраженно побился лбом о сцену — из-за устраиваемых дивой постоянных перерывов и кажущихся нескончаемыми сварливых требований. За неделю, прошедшую со дня его прибытия в театр, он еще ни разу не сыграл весь кусок целиком за один присест. Ограничения, накладываемые работой в качестве члена большой команды, начали подтачивать даже его невозмутимое спокойствие. Привыкнув к незамедлительным результатам в качестве соло-исполнителя, Коннер несколько дней приспосабливался к процессу ежедневных оперных репетиций. Правда, он не думал, что когда-либо привыкнет к ярким взрывам Карлотты или более тихим и вероломным жалобам новой ведущей балерины, Марианны. Он наморщил нос при мысли, что, в некотором роде, его можно поставить на одну доску с этими чокнутыми дивами — потому что он тоже был знаменитостью, приглашенной, чтобы привлечь богатых инвесторов. На самом деле, довольно забавно, как усердно его обхаживали оба директора Оперы, учитывая, что он вообще согласился пойти к ним работать, только чтобы остаться в Париже. Коннер хотел держаться поближе на случай, если получит хоть малую весточку от Брилл. Конечно, теперь ему больше не нужно было об этом беспокоиться. Подняв глаза, Коннер глянул через плечо на остальных участников представления, пытающихся успокоить разъяренную диву. С легкостью вскочив на ноги, он прошел по сцене и с улыбкой встал перед спорящей толпой женщин. — Дамы, возникла какая-то проблема? — вежливо поинтересовался он. При его появлении все разговоры прекратились, и множество пар благодарных женских глаз скрестили взгляды на его веснушчатом лице. Включая свою патентованную ухмылку, Коннер полностью отдавал себе отчет, насколько привлекательным обычно кажется женщинам сочетание его ладно сидящего, отлично пошитого костюма с босыми ногами и растрепанными волосами. Его слегка небрежный стиль обычно производил на прекрасный пол весьма положительный эффект. Он знал, что люди считают его беззастенчивым вертихвостом, но отчего-то не возражал против этого ярлыка. Просто, используя капельку шарма, было куда проще добиться желаемого, нежели спором. При его появлении кислое выражение лица Карлотты сменилось чересчур ослепительной улыбкой, и она, растолкав остальных, встала прямо перед Коннером. — Нет-нет… нет проблема здесь. Мы просто э… как вы говорить… обсуждали кое-что, да? — Стрельнув глазами по сторонам, Карлотта подождала, пока остальные актрисы не кивнут в знак согласия с ее утверждением. — Великолепно! — воскликнул Коннер, игриво подмигнув собравшимся женщинам. — Возможно, тогда мы можем продолжить репетицию. Хотя, должен сказать, основываясь на том, что мы продвинулись так далеко, пение вдохновляет. — Сделав паузу после этой вопиющей лести, он повернулся, чтобы занять свое место в оркестровой яме, и невольно наткнулся взглядом на репетирующую в отдалении балетную труппу. Поймав ответный взгляд наблюдающей за ним одной конкретной блондинки, Коннер тут же отвернулся и опустился, чтобы сесть на краю сцены. Чувствуя себя немного глупо из-за того, что его сердце пропустило удар при виде подруги Брилл, Мэг, он быстро поднес скрипку к подбородку, более чем готовый вновь начать репетицию и забыть мальчишеское смущение, от которого к щекам прилила кровь. «Господи, я с пятнадцати лет не ощущал подобной неловкости в присутствии женщины. Странно то, что при этом Мэг не самая красивая женщина, с какой я имел дело. Определенно, мне не с чего вести себя как ребенок при одном взгляде в ее направлении. Но не знаю… есть в ней нечто такое, что выбивает из колеи. Может, потому что она всегда выглядит такой раздраженной, когда замечает, что я на нее смотрю. Да и наплевать, лучше вообще об этом не думать». В ожидании, когда дирижер поднимет палочку, Коннер вновь погрузился в размышления о насущном. За те семь дней, что минули с его прибытия, днем у него почти не оставалось времени на сестру и племянницу. Лишь по ночам, спустя долгие часы после окончания репетиций, он мог навестить Брилл в ее смену. Никогда не отличавшаяся особой ловкостью в обращении с совком или шваброй, его сестра отказывалась от любой помощи в деле уборки. Она справедливо полагала, что все его усилия будут только мешать. И, несмотря на вину, которую Коннер испытывал из-за того, какой изнурительной была работа Брилл, и застарелую тревогу, терзающую его всякий раз, когда он гадал, какими именно сведениями располагает Эндрю на данный момент, время, которое он проводил с сестрой, было счастливым. Но когда Коннер был не с семьей или на репетиции, то посвящал свободное время поискам, которые Брилл наверняка бы не одобрила. Собственно, по этой самой причине он нарочно скрывал от нее свою деятельность, поскольку, пообещай он перестать, это лишь воспрепятствовало бы его плану. Хотя приходилось признать, что даже и без вмешательства Брилл он не особо далеко продвинулся в поисках своего бывшего друга в маске. Коннер попросту не знал, с чего начать, потому что не мог спросить, где Эрик остановился или в каком отделе работает. Так что каждая свободная минута была посвящена обшариванию оперного театра сверху донизу. Уронив нестройно взвизгнувшую скрипку на колено, Коннер повернулся и в открытую уставился через плечо на Марианну, затеявшую очередную перепалку в балетной труппе. Он наблюдал, как мадам Жири решительно подошла к ней и начала размахивать перед ее лицом тростью, которую носила с собой на занятия. Умоляюще посмотрев на дирижера, Коннер тяжко вздохнул. Уловив намек, тот кивнул и быстро распустил оркестр — к вящему облегчению присутствующих. Радостно вскочив на ноги, Коннер прошлепал по сцене и свернул в одну из кулис, страстно желая убежать подальше от шума, производимого недовольными хором и балеринами. Проходя мимо Мэг, он послал ей свою лучшую улыбку, но, вместо того чтобы улыбнуться в ответ, та лишь бросила на него настороженный взгляд и отвернулась. Раздраженный этой странной реакцией, Коннер подхватил футляр и положил в него свой инструмент куда менее деликатно, нежели обычно. Перекинув ремешок через плечо, Коннер расправил лацканы пиджака, затем, выудив карманные часы, сверился со временем и направился к ближайшей лестнице. — Что ж, нет лучшего способа избавиться от раздражения на женщин, чем пробираться через горы пыльного реквизита в поисках безмозглого недоумка, — пробормотал он себе под нос, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Не имея четкого плана, куда пойти сегодня, Коннер прекратил подъем, достигнув третьего уровня колосников. Легко ступая, он лениво миновал зверинец из чучел животных и, позволив разуму отвлечься, остановился, чтобы показать язык замершему в оскале тигру. Донесшаяся из бокового прохода вереница тихих шагов заставила Коннера быстро выпрямиться и вернуть язык на подобающее место. Склонив голову набок, он некоторое время прислушивался к звуку, но затем вновь перевел внимание на куда более интересную выставку поломанного оружия, выстроившуюся вдоль стены позади животных. «Похоже, это один из рабочих сцены. Они всегда так пружинисто ходят — полагаю, это помогает им сохранять равновесие на мостках». Перешагнув через лежащую на полу оленью голову, Коннер снял со стены копье и с улыбкой потыкал им в нее. Уловив краем глаза какое-то движение, он повернулся вправо — как раз вовремя, чтобы заметить высунувшееся и юркнувшее обратно за угол лицо. «Странно, — тут же подумал он, — этот парень что, только увидел меня и сразу же кинулся искать другой путь?» Забыв вернуть копье на место, Коннер перепрыгнул через оленью голову обратно и поспешил к ближайшему повороту, за которым скрылся незнакомец. Бесшумно крадясь на подушечках босых ног, Коннер завернул за угол — только чтобы увидеть исчезающий за следующим поворотом капюшон накидки. «Хмм, определенно не рабочий сцены… те не стали бы надевать такой длинный плащ». Теперь уже окончательно заинтригованный, Коннер ускорился и завернул за следующий угол уже бегом. Окинув взглядом пустой проход, он нахмурился, не найдя и следа загадочной фигуры. Резко остановившись, он заметил, что конкретно в этом коридоре нет ни одной двери, за которой мог бы исчезнуть незнакомец. «Какого черта? Я не настолько от него отставал…» Поправив ремешок скрипичного футляра, Коннер по-быстрому проверил за штабелем огромных рулонов ткани, но там никого не было. Сбитый с толку, он прошел по всей длине прохода, выискивая какое-нибудь объяснение тому, как может человек раствориться в воздухе. Где-то в середине коридора он обнаружил темный, истертый ногами участок пола, который, изгибаясь, вел прямиком к стене. Понимающе улыбаясь, Коннер принялся осторожно прощупывать пальцами стену, пока не наткнулся на тончайшую щель, явно указывающую на своего рода потайную дверцу. Мысленно рассмеявшись собственной догадливости, он начал искать рычаг, чтобы ее открыть. «Ну что, этот полдень определенно выдался куда более интересным, чем я рассчитывал». Случайно ударившись локтем о висевший на стене подсвечник и наткнувшись на щеколду, Коннер испустил торжествующий вопль, когда стена перед ним отодвинулась, открыв темный, узкий и низкий проход. Не задумываясь, насколько разумно бродить в незнакомых тайных проходах, особенно когда никто не знает, где он, Коннер довольно расправил плечи и нырнул в поджидающую его тьму. Тихо крадясь по узкому коридору, он прошел несколько сотен футов, прежде чем тот начал загибаться влево. Оставив позади этот поворот, Коннер моргнул, увидев впереди силуэт мужчины, открывающего маленькую дверцу. Прибавив ходу, он поспешил следом и поймал дверь, не дав той полностью закрыться. Ступив в этот проход так тихо, как только мог, Коннер застыл, увидев, как человек в плаще чуть повернулся. «Проклятье, думаю, он заметил, что дверца закрылась не так быстро, как должна, ха… эй, секундочку…» Заметив характерный край белой маски, Коннер забыл о необходимости таиться и со стуком опустил на пол свой футляр. Услышав этот тихий звук, мужчина впереди пустился наутек; от внезапного движения черный плащ вздыбился за его спиной. Готовый к подобной реакции Коннер бросился следом, только тогда вспомнив про бутафорское копье, которое по-прежнему сжимал в руке. Резко остановившись, он отвел копье назад и метнул его вслед удаляющейся фигуре, попав мужчине прямо под правое колено. Силы удара оказалось достаточно, чтобы тот с удивленным ругательством повалился на пол. Торжествующе расхохотавшись, Коннер добежал до конца коридора раньше, чем мужчина успел подняться, и радостно на него напрыгнул. Грубо уперев колено ему в поясницу, он опустил руки на плечи своего пленника: — Привет, Эрик. Давненько не виделись. Замерев на полу, тот повернул голову и злобно посмотрел на Коннера. — Слезь с меня к чертовой матери, а то пожалеешь, — прошипел он сквозь зубы. — Боюсь, друг мой, я не могу этого сделать. Видишь ли, я малость утомился, целую неделю тебя разыскивая. И теперь, изловив тебя, я малость не желаю просто позволить тебе снова сбе… Гаах! Коннер оказался полностью захвачен врасплох, когда в середине его речи Эрик круто изогнулся под ним и одним стремительным движением отбросил его через весь коридор. Стукнувшись головой о дальнюю стену, Коннер сумел встать на колени, и его гнев разгорелся со скоростью лесного пожара. — Проклятый ублюдок, разве так здороваются?! — прорычал он, ухватился за полу Эриковой накидки и резко дернул, частично придушив противника. — Разве я сперва не просил по-хорошему?! — прохрипел тот, вцепившись в застежку плаща. Несколько кратких мгновений он боролся с предательским одеянием, а затем пнул Коннера по рукам, заставив выпустить плащ. — Ага, и тебе бы следовало знать, что я все равно тебя не послушаю, идиот! — заорал Коннер в ответ, впечатывая кулак в подбородок Эрика. Последовала безобразнейшая драка, во время которой мужчины яростно мутузили один другого. Тяжело дыша от усталости после нескольких минут выбивания дури друг из друга, Эрик огрызнулся: — Я не в настроении для этого, Коннер. Разве у тебя не найдется занятия получше, например, присматривать за твоей чертовой сестрицей? — Неа, она говорит, что может и сама прекрасно за собой присмотреть, — раздалось ответное бурчание, и Коннер, схватив позабытое копье, ткнул им Эрика в левое плечо. Сунув руку в плащ, тот вытащил небольшой обоюдоострый кинжал — но, подняв клинок, чтобы пригрозить Коннеру, с изумлением наткнулся взглядом на ствол маленького револьвера. Мгновенно напрягшись, Эрик отступил на шаг. — Ну и ну, какой ты быстрый, друг мой, — язвительно сказал он, остро сверкнув на запыхавшегося противника синими глазами, сейчас приобретшими цвет речного льда. Издав чуть задыхающийся смешок, Коннер пожал плечами, продолжая держать пистолет на уровне груди Эрика. — Ты же меня знаешь… Я все время влипаю в переделки… но никогда не проигрываю в драке. А теперь, может, ты постоишь спокойно достаточно долго, чтобы я мог перекинуться с тобой парой слов. — Можешь говорить, если хочешь. Это ничего не значит для меня, но точно не жди, что я присоединюсь к какому-нибудь трогательному моменту. У меня нет времени на болтовню, — парировал Эрик, и нож мистическим образом вновь пропал под его пиджаком. Затем он осторожно коснулся затянутой в перчатку рукой немного рассеченной нижней губы. — Ага, точно. Какие у тебя еще есть безотлагательные дела? Кроме того, это не займет много времени. У меня всего лишь пара вопросов. — Когда Эрик лишь фыркнул в ответ, Коннер рассеянно вытер сочащуюся из носа кровь. — Это просто, правда. Я задаю вопрос, и ты отвечаешь, а потом мы оба можем разойтись по своим делам. Прежде всего, я хочу знать, почему Брилл только недавно узнала, что ты тут, когда очевидно, что ты находился здесь все это время. Ей бы действительно не помешала помощь от старого друга. Несколько безмолвных мгновений Эрик с яростью глядел на Коннера и наконец процедил: — Как ты сам утверждаешь, твоя сестра не любит принимать помощь от других. Но едва ли можно сказать, что мы расстались друзьями. И раз так, я решил сохранять дистанцию. Понимающе кивнув, Коннер прислонился спиной к стене: — А, я догадался. Ты не в курсе. Слушай внимательно, что бы там ни разозлило тебя до такой степени, что ты в бешенстве умчался… ну, все это было постановкой. Я припас для тебя безумнейшую историю… в которую ты не поверишь. Но если вкратце, то Эндрю обвел тебя вокруг пальца. Он все подстроил, чтобы выдворить тебя из дома. Пренебрежительно махнув рукой, Эрик вздохнул. — Да, да. Это я уже знаю. Но поверь, не только Эндрю повинен в том, что я уехал. Я знаю, что он тогда пытался сделать. Его трюки я легко мог разгадать. Нет, я принял решение уйти из-за поступков самой Брилл. Недоуменно уставившись на него, Коннер обдумывал его слова. — О чем ты говоришь? Она не хотела, чтобы ты оставлял ее. Боже, Эрик, когда ты уехал, казалось, будто в доме кто-то умер. Она месяц не выходила на улицу — просто сидела целыми днями у себя в комнате и смотрела в окно. — Что? — эта небольшая подробность явно выбила Эрика из колеи: холодное выражение его лица слегка дрогнуло. — Нет, это наверняка было из-за чего-то другого… ты ошибаешься. Я больше не мог там оставаться… не после того, как увидел ее… Заметив сделанную им паузу, Коннер сел чуть прямее. — Что… что ты увидел? — Думаю, вряд ли уместно обсуждать это с ее братом… — огрызнулся Эрик. Закатив глаза, Коннер уронил на колено руку с зажатым в ней оружием. — Не будь таким ханжой, Эрик! Господи! — с сарказмом воскликнул он, нарочно и с удовольствием нажимая на все «рычаги» старого друга, зная, что это кратчайший путь докопаться до истоков проблемы. Раззадоренный этой шпилькой, Эрик оскорбленно застыл. — Прекрасно! Раз уж ты так сильно жаждешь узнать, хам невоспитанный! Я видел ее целующейся с Эндрю… после того как она сказала, что любит его. Теперь счастлив? Я ответил на все твои вопросы, думаю, мне пора. — Ни с места, чокнутый ублюдок, — вскользь заявил находящийся в замешательстве Коннер. — Я доподлинно знаю, что Бри не испытывала к Эндрю ничего, кроме смутной приязни. В каком контексте она это сказала? Явно исчерпав чашу терпения до донышка, Эрик побагровел от ярости. — Я больше не хочу это обсуждать! — взорвался он. — Как ты не понимаешь? Она сделала выбор… вот и все! Даже если этот выбор позже обернулся катастрофой… То есть я мог бы сразу ей это сказать. Я знал, что этот человек опасен, с самого первого момента, как увидел его… поэтому неудивительно, что он… м… ладно, неважно. — Погоди… откуда ты знаешь, как все обернулось? Тебя там не было. И я ничего не говорил о том, что Эндрю опасен. Чуть скривившись, будто сообразив, что ляпнул лишнее, Эрик потупился и с трудом выдавил: — Ну… почему бы еще она здесь очутилась? У нее должна была быть веская причина, например, побег от кого-то. — Угу… — подозрительно протянул Коннер, не вполне удовлетворившись хромающим на все четыре лапы объяснением Эрика. — Ну же… не будь таким засранцем, — сказал он, меняя тему. — Расскажи мне, когда она сказала, что любит Эндрю. Уступив настойчивому допросу Коннера, Эрик откинулся на стену. — Кажется, они разговаривали о будущем Арии… и прочих глупостях насчет того, что лорд Донован намерен лучше относиться ко мне, — устало ответил он. Неверяще хлопнув себя ладонью по лицу, Коннер покачал головой: — Господи, Эрик. Ты действительно ничего не знаешь о женщинах, верно? Вновь гневно сверкнув глазами, Эрик выбросил ногу вперед, пытаясь достать до его правой лодыжки. — Каким бы ограниченными ни были в ваших глазах мои познания, месье, я не идиот. Когда кто-то говорит, что любит другого человека, это всегда означает, что… — В данном случае это означает, что она благодарна ему за помощь и счастлива, что он наконец-то собирается лучше обходиться с тобой. Она не подразумевала то значение, о котором ты думаешь. Эти слова МОГУТ иметь больше, чем одно значение, Эрик. Брилл просто была рада, потому что очень волновалась тогда об Арии и о тебе. Ее беспокоило, что Эндрю не относится к тебе как к равному… потому что она очень заботилась о твоем благополучии. Открыв было рот, чтобы возразить, Эрик вновь закрыл его, когда в его мозг просочился полный смысл услышанного. — Нет… нет… это не так… — запинаясь, начал он, на его лице медленно проступало выражение ужаса. Коннер смотрел, как Эрик упер взгляд в пол — и практически видел, как крутятся колесики в его голове. — Это единственная причина, по которой ты уехал? — тихо спросил Коннер, чувствуя, что время грубых угроз осталось позади. Молча кивнув, Эрик, по-видимому, несколько мгновений не мог отыскать голос. — Я думал, что… я чувствовал, что она каким-то образом предала меня… что, возможно, она просто использовала меня, чтобы вызвать ревность у того, кого на самом деле любила… Я… — Тебе следовало бы подумать дважды, — вздохнул Коннер. — Зачем бы ей было это делать… зачем бы ей было утруждать себя столь детально спланированным спектаклем, чтобы заставить ревновать мужчину, за которого она отказалась выходить замуж? Подумай… ты же умный человек… в этом нет никакого смысла! — Нет, ты ошибаешься. В этом есть смысл… я бы не уехал без причины… Я бы не отказался от всего только потому… потому… — продолжал спорить Эрик, отчаянно цепляясь за уверенность и гнев, которые поддерживали его в последний одинокий год. — Ты просто пытаешься сбить меня с толку… — Не пытайся себя этим утешать, — отрезал Коннер чуть более грубо, нежели намеревался изначально. — Задумайся… просто задумайся на секунду… Я прав — в том, что ты говоришь, вообще нет смысла… и, думаю, ты это знаешь. Может, ты знал это с самого начала… но это все, что у тебя было. Ну же… ты знаешь, что Брилл — последний человек в мире, который бы нарочно причинил вред тому, о ком заботится… ты знаешь это. — Нет… боже мой, — хрипло прошептал Эрик. — В этом ведь нет никакого смысла, да? Я не знаю, почему не видел этого раньше. Я просто был так зол, что это ослепило меня. Даже месяцы спустя я ничего не видел за своим гневом. Все, что я мог вспомнить, — это ту последнюю ночь, ничего больше. — Иногда люди так заняты, разглядывая закрытую дверь перед собой, что не замечают открытое в нескольких шагах окно, — философски заявил Коннер, внезапно почувствовав себя ужасно из-за сломленного, страдальческого света, затуманившего взор Эрика. Он не ожидал, что его известие так сильно расстроит друга. И, наблюдая за тем, как Эрик продолжает обдумывать все сказанное, практически видел, как на плечи тому постепенно ложится тяжесть нового озарения. — Что со мной не так? — прошептал себе Эрик, и на его лицо легла тень полной опустошенности. — Я бросил ее… и отдал в руки чудовища… Я позволил случиться всем этим кошмарным событиям… Он вскинул глаза на Коннера и прижал обе руки к округлившемуся рту, выглядя так, словно вся его реальность перевернулась с ног на голову. — Кажется, я совершил ужасную ошибку! — глухо простонал он, и его глаза чересчур ярко заблестели над кончиками пальцев.
