Незримый гений

      Удар наотмашь по подбородку застал Эрика врасплох. Маленькая, тонкокостная рука Брилл стукнула его под странным углом, отчего у него клацнули зубы и чуть помутилось в голове. Ошеломленный силой удара, он громко охнул, в процессе прикусив язык. Сморгнув плавающие перед глазами точки, он открыл рот и рывком принял полусидячее положение, тяжело оперевшись на локти.       На грани того, чтобы выплеснуть всю собравшуюся в голове едкую злобу, Эрик заколебался, заметив выражение лица Брилл. Что-то изменилось в ней за те несколько секунд, что прошли с момента удара. Гнев и страх, натягивавшие кожу вокруг ее глаз и рта, мистическим образом исчезли, сменившись потрясенным неверием. В попытке разгадать причину этой внезапной трансформации, Эрик мог лишь, неуютно поеживаясь, ответно пялиться на нее в течение нескольких мучительных минут.       Наблюдая, как ее туманно-серые глаза темнеют от эмоции, которую можно было описать лишь как незажившее горе, Эрик боролся с печалью, по-прежнему раздиравшей его собственное сердце. Он знал, что уже не должен этого чувствовать, знал, что гнев должен был выжечь все прочие эмоции… но не выжег, и Эрик не знал почему. Пока он решался выдавить хоть слово, лицо Брилл лишилось всех оставшихся красок, и она уставилась своими огромными больными глазами прямо ему в лицо.       Брилл открыла рот в тот самый момент, когда Эрик осознал, что его больше не защищает капюшон.       — Эрик? — выдохнула она с легчайшим намеком на вопрос, повисшем на конце этого единственного слова.       Когда звук его собственного имени, произнесенного с этой болезненно знакомой интонацией, наполнил тишину, Эрик резко отшатнулся — инстинктивное стремление сбежать перевесило все остальное. Внутренности потянуло, словно в животе была гиря, заставив его страдать от стыда того типа, какого он не испытывал с самой ранней юности. Хотя его маска была по-прежнему надежно прикреплена к своему месту, то, что Брилл раскрыла его личность, жалило сильнее, чем все те разы в прошлом, когда незнакомцы глазели на его проклятое лицо. Перевернувшись на четвереньки, Эрик завозился, пытаясь найти точку опоры; паника выжигала в его голове лишь одну мысль: «Я не могу позволить ей увидеть меня!»       Вскочив на ноги, он поспешно шагнул вперед с твердым намерением сбежать, как последний трус, когда его остановил слабый рывок за накидку. Замявшись, Эрик повернул голову и, опустив взгляд, увидел Брилл, растянувшуюся на полу и обеими руками вцепившуюся в полу его накидки. С лицом, на котором было написано животное отчаяние, она поднимала свои пылающие, как лампы, глаза вдоль его тела, пока наконец не остановилась на лице.       Именно это странное опустошение, исказившее тенями ее черты, не дало Эрику сбежать окончательно. Уголки ее губ изогнулись в легчайшей из улыбок, а в глазах появился тот свет, которого не было раньше.       — Что?! — глупо огрызнулся Эрик, не зная, что еще сказать, и в его животе по-прежнему росла вина, пока не стало казаться, что его сейчас разорвет. Сверкавшие в глазах Брилл крошечные проблески счастья мгновенно исчезли.       Услышав грубый тон Эрика, она отпустила край его плаща с таким видом, будто он дал ей пощечину.       — Что значит «что»? — спросила Брилл, и из ее взгляда понемногу начала пропадать неотвязная тьма. Когда Эрик понял, что не в состоянии ответить, ее подкрашенные темным брови сошлись в ровную линию, а полные губы сжались. Воздев себя на ноги, Брилл застыла на почтительном расстоянии от него. — Как давно ты здесь? — тихо спросила она, тщательно выговаривая слова, отчего ее обычно очаровательный певучий акцент почти сошел на нет. Неспособный ни на что другое, Эрик выпрямился во весь рост и перевел холодный надменный взгляд на лицо Брилл, защищая себя ореолом превосходства от ее пронизывающих глаз.       — Не понимаю, каким образом это может быть вашей заботой, мадам.       — Не моя забота? — беззвучно повторила она и вдруг посмотрела на него как на незнакомца. — О чем ты говоришь? После того как ты ушел, я ничего не слышала о том, куда ты отправился. Кто его знает, может, ты умер…       — Да, именно на это я и рассчитывал, — сухо ответил Эрик.       Опустив взгляд на по-прежнему зажатый в руке образок, Брилл чуть покачала головой; глубокий румянец окрасил ее щеки ярко-алым.       — Ты что, не слушаешь?! Я сказала, что думала, будто ты умер. Я знала, что ты был зол на что-то, когда уехал, но была твердо уверена, что ты хотя бы напишешь, чтобы сообщить как поживаешь. Когда я не получила ни весточки… и что мне было думать? Я месяцами ждала от тебя хотя бы словечка. — Опять стиснув медальон в кулаке, Брилл снова подняла глаза. — Почему ты не написал? — спросила она голосом, полным теперь не горя, но горечи.       От этих слов Эрика прошило разрядом ярости, руки сами собой сжались в кулаки. «Она ведет себя так, словно это я неправ… словно она ничего не сделала!» Его затопил приступ гнева — черного и ослепляющего, — блокируя все, кроме зла, которое ему причинили в жизни, кроме зла, которое ему причинила Брилл. Шагнув вперед, он ткнул пальцем, сунув его прямо ей под нос; в утреннем свете его глаза сверкнули синим пламенем.       — Как будто ты не знаешь, почему я не написал! — прошипел Эрик и снова спрятал руку под плащом, заметив, что та дрожит.       Переваривая его высказывание, Брилл на секунду смутилась:       — Извини, но я понятия не имею, на что ты намекаешь.       Фыркнув, Эрик криво усмехнулся:       — О, ну конечно… ты не имеешь ни малейшего понятия, о чем я говорю. Видимо, женщины всегда очень удачно забывают свои собственные проступки.       Не испугавшись ни его фальшиво-высокомерной позы, ни мрачного выражения, Брилл протянула руку, словно хотела дотронуться до его.       — Эрик, пожалуйста, скажи мне, что не так…       Отдернув плечо, чтобы уйти от прикосновения, Эрик подавил подсознательную жажду, изнывая по простому человеческому контакту, который обещала ее протянутая рука. Он скучал по этому, по прикосновению и единению, которое привык ощущать в семействе Донованов. Это напоминало отказ от сильного наркотика. И из-за того, что он так отчаянно хотел тоже протянуть руку и сжать пальцы вокруг ее руки, Эрик отодвинулся еще дальше, внезапно осознав, насколько реальную угрозу его рассудку представляет собой Брилл.       После его бегства та безвольно уронила руку вдоль тела, на ее лице промелькнула досада, и она уставилась взглядом в пол. Затем она нервно дернулась, чтобы покрутить обручальное кольцо вокруг пальца, но остановилась, коснувшись вместо него обнаженной кожи. Застыв, Эрик сообразил, что простого золотого колечка, которое Брилл носила на протяжении всего их знакомства, больше нет. «Бога ради… она же носила эту вещь как религиозную святыню. Наверное, избавилась от нее, когда решила выйти замуж за Эндрю».       Погруженный в свои мысли, Эрик не заметил, как вновь изменилось выражение Брилл.       — Что ты делаешь тут, наверху? — подозрительно спросила она — изменился даже язык ее тела: как будто она разговаривала с незнакомцем.       Захваченный врасплох резкой сменой направления вопросов, Эрик пару мгновений пытался сообразить, что она говорит, но когда в серых глазах Брилл отразилось растущее недоверие, его омыло волной облегчения. Перед лицом этой сдержанной враждебности было куда легче забыть, каким слабым его сделало ее горе. Эрик был рад, что теперь в ее проникающих в самую душу глазах зажегся огонек гнева. Этот гнев затуманил зеркало ее взгляда, позволив ему не чувствовать себя настолько открытым, как будто Брилл видела насквозь его блеф.       — Что ты делаешь тут наверху, Эрик? — с нажимом повторила она, когда он не ответил.       Прищурившись, Эрик оскалился, обнажив белые зубы, желая увидеть на красивом лице Брилл тот знакомый проблеск страха, который он обычно вызывал в других людях.       — Занимайтесь своим делом, мадам. Людям не следует вмешиваться в дела других. Особенно когда они хотят оставаться в тени.       Он намеренно затронул единственную тему, которая могла бы взвинтить ее тревогу до небес. За те часы, что он провел, наблюдая за Брилл с момента ее появления, Эрик пришел к выводу, что ее присутствие в Опере не вполне добровольно. Что-то произошло после того, как он уехал — что-то, вынудившее ее скрываться. Он видел покрывавшие ее лицо синяки, когда она только пришла, и не нужно было быть гением, чтобы сообразить, что она каким-то образом взяла на себя слишком много в отношениях с новым женихом. Когда Эрик впервые заметил ее избитое лицо, его разум затуманило неожиданное беспокойство, но теперь он был уверен, что она, скорее всего, заслужила все, что с ней приключилось.       Он наконец-то оттолкнул Брилл достаточно далеко, чтобы с ее лица стерлись всяческие признаки озабоченности или боли, сменившись маской ледяного презрения. Она упрямо задрала подбородок:       — Ты мне угрожаешь?       Пожав плечами, Эрик послал ей зловещую улыбку.       — Если ты предпочитаешь так думать…       Долгое напряженное мгновение Брилл изучала его лицо — ее темные жесткие глаза резко выделялись на бледном лице.       — Это ты изменился, Эрик… или тот человек, каким ты был год назад, было всего лишь притворством?       Теперь, когда больше не было нужды сопротивляться силе ее явно фальшивой заботы, Эрик, ощущая уверенность в себе, с радостью упал обратно в холодные объятия своего интеллекта. Он знал, что логика способна победить что угодно, даже любовь. Поэтому у него точно не возникнет проблем с тем, чтобы справиться со смутной привязанностью, которую он когда-то испытывал к этой девчонке.       — Вы действительно жили в иллюзии, что каким-то образом за несколько жалких месяцев смогли хоть что-нибудь узнать о том, кто я есть? Вы и впрямь еще большая дура, чем я думал вначале. — Небрежно проведя затянутым в перчатку пальцем по краю маски, Эрик презрительно окинул взглядом простое платье и изношенные туфли Брилл. — Конечно, должен признать, что сперва я был благодарен вам, хотя после того нескончаемого времени, что я провел, выслушивая ваши идиотские идеи и суждения, мне не терпелось освободиться от вашей компании.       Не дернув ни единым мускулом перед лицом его едких комментариев, Брилл стояла совершенно неподвижно. Постороннему человеку это холодное отсутствие реакции показалось бы странным, учитывая жалящую подоплеку его фраз, но Эрик был умнее. Он знал, что ее похожее на маску спокойствие было явственным сигналом того, насколько она на самом деле расстроена. Как и он сам, столкнувшись с серьезной болью, Брилл выстраивала массивные укрепления вокруг своего сердца. Ее ледяной ответ лишь раззадорил в нем злобную жилку, подняв ту на поверхность.       — Ты лжешь. Ты не можешь сказать мне, что все это было нереальным. Не могу поверить, что все это было выдумкой. Ты был добр к моей дочери, ты помог ей обрести голос, когда никто не мог…       Эрику не понравилось заданное словами Брилл сентиментальное направление, и он быстро перебил ее.       — В отличие от некоторых моих знакомых, я не говорю вещи, которые не имею в виду, — безапелляционно заявил он, прикрывая лаконичностью ответа грозящие просочиться в голос угрызения совести. Воспоминания о маленькой ученице воскресили за эмоциональными барьерами застарелое сожаление. Эрику довольно легко удавалось найти оправдание своему дурному обращению с Брилл, но когда он думал о том, как уехал, даже не попрощавшись с Арией, то на самом деле чувствовал себя чудовищем.       По телу Брилл пробежала дрожь, выдавая растущее смятение. На ледяном фасаде зазмеились трещины, и она упрямо сделала шаг вперед, нарочно вторгаясь в личное пространство Эрика.       — Разве это слова порядочного человека? Я наслушалась много опрометчивых выражений с тех пор, как пришла в это место… но ты бесспорно самый непочтительный, самый безобразный человек, которого я когда-либо… — замолкнув на середине тирады, Брилл откашлялась и, видимо, заново пересмотрела свои слова, прежде чем продолжить. — Твое заносчивое и нездоровое высокомерие по отношению к чувствам остальных иначе как отвратительным не назовешь. Твоя мать, должно быть, оплакала твою исторгнутую из ада душонку в тот самый миг, когда ты родился!       От ярости зрение Эрика заволокло красным — и он вскинул обе руки, чтобы прервать жизнь этой женщины, стоящей менее чем в шаге от него. Застыв в дюйме от того, чтобы сомкнуть руки на горле Брилл, он пытался сохранить контроль над собой, несмотря на то, что она своими немигающими жесткими серыми глазами подначивала его поднять на нее руку. Обескураженный читавшимся в лице Брилл несгибаемым вызовом, Эрик опустил руки и отступил от нее. «Какого черта со мной творится? Одно то, что она знает, как разозлить меня, не означает, что я должен поддаваться ее манипуляциям. Я выше этого. Я могу контролировать свой гнев… и не унижу себя, подняв руку на наглую сучку».       — Что? На тебя вдруг снизошел проблеск совести? — процедила сквозь зубы Брилл. — Это ведь ты пугал всю Оперу последние несколько недель, верно? Теперь это все приобретает столько смысла. Я-то удивлялась, почему все странности будто бы преследуют меня. Это потому что ты в меня и целился, да, чудовище?! Сегодня ты кое-кого чуть не убил!       — Заткнись, женщина…       — Не можешь терроризировать людей, когда они смотрят тебе прямо в глаза? Настолько труслив, что можешь изводить людей, только прячась в тени? Ты забыл, что я не боюсь тебя, Эрик! И я точно не верю в Призрака, которым ты притворяешься!       Эрик ухмыльнулся, в его кинжально-остром взгляде зажегся коварный огонек:       — А кто говорит, что я притворяюсь?       Столкнувшись с этой новой мыслью, Брилл бездумно моргнула и потрясенно разинула рот. Эрик смутно подумал, что, наверное, его импульсивное заявление было не лучшей тактикой, но он был так зол на Брилл, что ему стало плевать. Он хотел выдавить из нее этот боевой задор. Брилл обдумывала смысл его утверждения, и ею явно медленно овладевал все более и более глубокий ужас. Определенно, судя по лицу, она была посвящена в истории о некоторых особенно нашумевших проделках Призрака.       — Мэг ведь сказала, что этот человек носил маску… и что…       — И что он жил под Оперой? Забавно, разве не именно там вы нашли меня в прошлом году? — легкомысленно поинтересовался Эрик, наслаждаясь этим свежеоткрытым способом терзать свою бывшую подругу.       Выглядя так, словно ее мутит, Брилл торопливо шагнула назад.       — Этот человек… они сказали, что это он сбросил люстру в толпу… что он убивал людей. Он мог бы стать массовым убийцей, если бы та люстра рухнула немного под другим углом… зрителям просто повезло. Все говорят, что он был безумцем.       — Бесспорно… так они и говорят, — уклончиво отозвался Эрик, предпочтя не упоминать тот факт, что он специально установил чертову люстру, чтобы та упала именно так, как упала, минуя толпу, но причинив огромные разрушения. Ни к чему ей об этом знать. На самом деле он предпочитал, чтобы Брилл думала о нем как об убийце. Возможно, если он достаточно напугает ее, она уйдет, и он наконец-то от нее освободится.       Сделав еще шаг назад, когда ее мозг охватил все сходство между Эриком и Призраком, Брилл едва заметила, как медальон Святого Иуды выскользнул из ее онемевших пальцев и стукнулся об пол у ее ног.       — Держись подальше от меня… — пробормотала она. — Держись подальше от моей дочери. Я лично тебя прикончу, но не дам причинить моей семье какой-либо вред.       — Пожалуйста, не бросайтесь пустыми угрозами, мадам… это довольно печальное зрелище. И я предпочитаю не давать столь же пустых обещаний. Как знать, кто может пострадать, когда, скажем, упадет задник или мешок с песком? И я чрезвычайно не хочу вас здесь видеть, мадам… оставаясь тут, вы лишь усугубите свои проблемы.       Продолжая отступать от него, словно пятясь от дикого зверя, Брилл подняла руку в останавливающем жесте, хотя Эрик даже не дернулся, чтобы последовать за ней.       — Ты не станешь обещать держаться подальше от Арии?       Ненавидя себя за то, что использует девочку в собственных целях и против ее матери, Эрик изобразил как можно более равнодушный вид.       — Нет, этого я не могу обещать.       Побледнев, Брилл покачала головой.       — Тогда вы получите желаемое, месье. Ведь я не могу больше оставаться тут — с зависшей над головой угрозой такого рода! — Крутанувшись, она умчалась по проходу, ее длинная черная коса бешено развевалась позади нее.       На лице Эрика подобно вспышке летней молнии промелькнула торжествующая улыбка — короткая, но тем не менее яркая. В жилах бушевал адреналин, отчего слегка кружилась голова и возникало ощущение собственной непобедимости, но вскоре эйфория стала спадать, и он начал осознавать всю тяжесть того, что только что сделал. Счастье боролось в душе с горем, заставляя задыхаться от столь противоречивых эмоций. Он успешно выстоял против одной из тех женщин в своей жизни, что предали его, ранили его… но отчего-то это знание одновременно и пронзало сердце ледяным шипом сожаления. Эрик знал, что что-то потерял, раз и навсегда, и почему-то это его ужасало.       Наблюдая, как Брилл исчезает за углом, Эрик застыл, будто прирос к месту. Он боялся, что если сдвинется хоть на дюйм, то дрожь, сотрясавшая руки, распространится по всему телу, и стоит ей начаться, он никогда не сумеет ее остановить. Прерывисто вздохнув, Эрик прикрыл дрожащей рукой глаза. Внезапно почувствовав, что ноги его не держат, он оперся о ближайшую стену, тяжело к ней привалившись. Затем перекатился спиной к стене, и ноги окончательно подломились. Он медленно сполз на пол, теперь закрывая лицо обеими руками.       «Вот так я и представлял себе наше столкновение. Вот так все и должно было произойти. Сначала она застала меня врасплох, но… но я отреагировал как должно. Вот что мне было нужно. — Уронив руку на колено, Эрик легонько стукнулся затылком о стену — раздражение от смешанных эмоций едва не сводило его с ума. — Так почему же я чувствую себя так, будто совершил какую-то ужасную ошибку?»

* * *

      Пребывая в полуобморочном состоянии, Брилл с трудом спустилась по лестницам до первого этажа. В смущении и панике, с кружащейся головой, она перепрыгнула через две нижние ступеньки и помчалась по задней части сцены, срезая путь до своей комнаты. В ее мыслях царил такой хаос, что она даже не услышала несколько обеспокоенных голосов, позвавших ее по имени, когда она пробегала мимо немногих оставшихся на сцене людей. Каждый вдох обжигал легкие, но она продолжала лететь по боковому коридору. Проскочив на несколько футов мимо нужной двери, Брилл дала задний ход и, пошатываясь, ввалилась в комнату, ничуть не заботясь о том, что кто-то из ее товарок проснется от шума.       Не в силах целиком охватить, что именно произошло в последние несколько минут, Брилл рухнула на колени возле своей кровати и грохнула на матрас маленький сундук. Схватив средних размеров сумку, она принялась заталкивать в нее свои скромные пожитки. Потянувшись, чтобы сделать то же с одеждой Арии, она обнаружила, что руки так сильно трясутся, что она едва может держать сундук открытым.       Покончив с поспешными незапланированными сборами, Брилл вскочила на ноги и выбежала из дормитория. «Он был здесь… все это время он был здесь и специально прятался от меня! Он совсем не такой, как я о нем думала… все это время он притворялся. Он обманул меня… не могу поверить, что была такой дурой. А хуже всего… он причинял вред людям. Он даже сам это признал. Это он устраивал тут все неприятности. Он даже по какой-то извращенной причине избрал мишенью меня».       Слепо устремившись по коридору, она направилась в классную комнату театра в надежде, что Ария не заскучала и не покинула класс. «Мне следовало бы догадаться раньше! Мэг рассказывала мне эти истории, но я ей не поверила. Она говорила, что это мужчина в маске вредил людям в прошлом году… БОЖЕ! Ну сколько еще мужчин бегает вокруг в масках! Почему я не увидела связи… он же в любой момент мог навредить мне или моей семье… я такая дура… нужно увести Арию отсюда…»       Ворвавшись в классную комнату, Брилл проигнорировала возмущенный возглас учителя. Она мгновенно заметила Арию, которая развернулась на стуле и в свою очередь взволнованно уставилась на взъерошенную мать. Не утруждая себя объяснениями с брызгающим слюной учителем, Брилл зашла в комнату, схватила дочь за руку и, буквально волоча ту за собой, развернулась и промаршировала за дверь.       С каждой секундой, что Ария бежала вслед за матерью, выражение ее лица становилось все тревожнее.       — М-мама, ч-что с-случилось! П-почему у т-тебя эта с-сумка?       — Нам надо уходить отсюда, Ария. Кое-что случилось. Кое-кто знает, кто мы такие, и поэтому нам надо уйти раньше, чем они сделают что-нибудь плохое, — дрожащим голосом заявила Брилл.       Поскольку первоначальная паника немного поутихла и мозг был готов обрабатывать больше, чем одну мысль за раз, Брилл наконец ощутила все последствия случившегося. Каждое счастливое воспоминание, которое все еще связывало ее с Эриком, было под вопросом. Сейчас весь прошлый год казался сплошной ложью, а те месяцы, что она провела, оплакивая внезапный отъезд Эрика, заставляли ее чувствовать себя идиоткой. Сердце замерзло в груди и с каждой новой приходящей на ум мыслью о предательстве разбивалось на миллион мельчайших осколков. Но сильнее всего сердце болело при мысли о том, что придется оставить Оперу и друзей, которых она успела тут завести. Чтобы защитить себя и своего ребенка, ей вновь придется исчезнуть, вновь придется искать выход из положения на улицах Парижа.       Чуть не плача, Брилл боролась с беспомощностью, которая в любой момент грозила затопить ее. «Я была дурой… полной идиоткой. Позволила себе почувствовать… что-то к нему… но это все было обманом… он сам так сказал… это все было обманом».       — Н-но м-мамочка, я не х-хочу уходить! — взвыла Ария.       — Как и я, но у нас нет выбора! Я не хочу, чтобы кто-то знал что-нибудь про нас… не хочу, чтобы Эндрю нас снова нашел. Если он это сделает, то сможет отнять тебя у меня… понимаешь?       Ария кивнула и уставилась в пол своими огромными серыми глазами, мутными от непролитых слез.       — К-кто это? — наконец спросила она. — Из-за к-кого нам п-придется уйти в этот раз?       Не желая разглашать ужасную правду, Брилл держала рот на замке. Она сохранит в секрете свою стычку с Эриком — дочь не должна разделить боль, которая терзает ее сейчас.       — Не бери в голову… это не имеет значения.       Ария нахмурила свои темные бровки и скорчила упрямую рожицу:       — Т-тебе не н-нужно в-врать. Я з-знаю, к-кто это.       Резко остановившись, Брилл повернулась и присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с дочкой.       — О чем ты говоришь? Кто это по-твоему?       Ария безмолвно смотрела в пол, ее лицо помрачнело, став суровым и не по-детски угрюмым.       — Это б-был ОН, п-правда?       — О ком ты говоришь!       — Это в-вина Эрика, что м-мы должны уйти, правда? — в конце концов со злостью выпалила Ария. — Он — п-привидение, о к-котором все время г-говорят л-люди. Привидение, к-которое н-носит м-маску.       Слегка встряхнув ее, Брилл с трудом могла поверить в услышанное.       — Как давно ты знаешь, что Эрик здесь? Как давно ты знаешь, что он и есть это привидение?       Сжав губы, Ария подняла глаза и встретилась с матерью взглядом:       — С т-того времени, к-как мы п-пришли сюда. С т-того времени, к-как все н-начали г-говорить об этом.       — Почему ты мне не сказала! Как ты узнала, что это он?       — Я знала, п-потому что п-просто ч-чувствовала, ч-что он з-здесь… я п-просто знала. Н-но я н-ничего не с-сказала, п-потому что н-не хотела, ч-чтобы вы с ним снова б-были д-друзьями, — горько пробормотала Ария. — Я н-не сказала, п-потому что н-н… п-потому что н-н-не… — В растущем возбуждении она никак не могла выговорить последнее слово. Брилл попробовала успокаивающе положить ей руку на плечо, но Ария отпрянула с красным от ярости личиком. — Потому что я НЕНАВИЖУ его! — наконец выкрикнула она с поразительной чистотой. — Он п-притворялся моим д-другом, а потом ушел, н-ничего не сказав! Я ненавижу его…       Притянув дочку в ласковое объятие, Брилл прижалась щекой к ее темноволосой макушке. «Все это время она знала и ничего не сказала. Я должна была догадаться, что это ее многомесячное молчание означает нечто большее, чем говорили мне люди. Она тоже горевала о нем… но ничего не сказала».       — Я знаю… знаю… но все будет в порядке… не волнуйся… пока мы держимся вместе, все будет в порядке. Нам никто больше не нужен.       Ария молча кивнула ей в шею, все еще содрогаясь от всплеска эмоций. Когда в коридоре раздались шаги, она подняла голову и безмолвно потянула Брилл за рукав. Обернувшись, та увидела спешащую к ним Мэг.       Тяжело дыша от напряжения, Мэг преодолела оставшиеся до них несколько ярдов.       — Что такое происходит, Брилл? Несколько минут назад я видела, как ты пробежала по сцене, но ты не откликнулась, когда я позвала. Ты была такой бледной, что я испугалась, что ты вот-вот упадешь замертво!       С трудом поднявшись на ноги, Брилл неуютно поежилась. Вот поэтому-то она и была такой замкнутой, когда только пришла в театр. Она хотела избежать этого — расставания с другом.       — Кое-что произошло, Мэг… Нам с Арией нужно покинуть Оперу… мы больше не можем здесь оставаться. Это просто небезопасно.       — Это из-за того упавшего мешка? Конечно же это не может быть из-за него… в смысле, это была всего лишь случайность…       — Это была НЕ случайность… — выпалила Брилл, не успев спохватиться. — Но причина не в этом… есть кое-что еще… пожалуйста, Мэг, не задавай вопросов…       Она пошла по коридору к одному из боковых выходов, но Мэг следовала за ней по пятам.       — Брилл, тебе необязательно уходить. Если у тебя какие-то проблемы, мы можем помочь тебе и здесь. Я знаю, что ты от кого-то прячешься… никто не нанимается сюда уборщицей, если только не прячется или не убегает от кого-то. Никто здесь не позволит никому обидеть тебя… тебе не нужно уходить!       Отмахнувшись от слов Мэг, Брилл покачала головой.       — Нет, ты не понимаешь… прости, Мэг… Я не хотела уходить вот так. — Дойдя до ряда ведущих наружу дверей, Брилл ощутила, как горло вновь перехватывает паникой. «Как мне найти работу? Что мне теперь делать?»       Встав перед ней и заблокировав путь к двери, Мэг вытянула руку в останавливающем жесте.       — Брилл, ты не должна вот так уходить. Где ты собираешься искать работу? Куда ты собираешься идти? Останься… Опера защищает своих людей… ты не можешь просто… — Ее прервал громкий стук распахнувшейся позади двери. Мэг вздрогнула и отпрыгнула с прохода. Увидев силуэт высокого мужчины, ввалившегося внутрь в обнимку с тяжелым саквояжем, она раздраженно поджала губы. — Где ваши манеры? Что с вами такое, что вы врываетесь в дверь и пугаете людей среди бела дня? — огрызнулась Мэг в несвойственной ей педантичной манере.       В ответ на укор Мэг мужчина повернулся, и его черты на мгновение затенил льющийся сквозь дверной проем яркий солнечный свет. Мужчина тут же уронил саквояж и шагнул через порог. Стянув шляпу, он поклонился дамам, и его рыжие волосы засверкали в лучах солнца.       — Мои извинения, милые дамы. Я понятия не имел, что кто-то пользуется этой боковой дверью. А поскольку все явно заняты, приветствуя двух новых див, я решил не добавлять суеты… — по-прежнему стоя в поклоне, мужчина задрал голову и дурашливо ухмыльнулся сперва Мэг, а затем Брилл. Когда его взгляд упал на лицо последней, мужчина умолк и резко выпрямился. — Брилл? — тихо спросил он с недоверчивой улыбкой, пробравшейся, кажется, даже в самую глубину его травянисто-зеленых глаз.       Брилл, не менее потрясенная и обрадованная, прижала руки к открытому рту.       — Коннер? Пресвятая Мария, не могу поверить, что ты здесь!