Незримый гений

      Брилл опустилась на колени возле мадам Дюбуа и положила нетвердую руку на ее холодный и влажный лоб. «Что еще сегодня могло пойти не так? Святая Мария… сначала Эрик, а теперь это? Я едва в состоянии думать… голова слишком переполнена».       — Держитесь, мадам… просто дышите помедленнее. Сохраняйте спокойствие… просто… — осекшись, Брилл с ужасом втянула воздух, когда старуха замерла и перестала дышать. С колотящимся сердцем Брилл подняла до пределов распахнувшиеся глаза на брата, стоявшего на коленях напротив нее; его зеленые глаза потемнели от паники. «Что же мне делать? Боже, что же мне делать?! Думай… думай».       Заглянув через плечо Брилл, Мэг заметила признаки подступающей смерти — посиневшие губы и натянувшуюся кожу — на лице распростертой на полу женщины. Отскочив назад, она пронзительно взвизгнула, привлекая нескольких любопытных зевак, показавшихся в конце коридора.       — Она мертва! О ГОСПОДИ! Брилл, она мертва!       Подпрыгнув от безумных криков подруги, Брилл разорвала зрительный контакт с Коннером и опустила взгляд на застывшее перед ней тело, медленно убирая руку со сморщенного лба старухи.       — Я разозлила ее… — медленно выговорила она онемевшими губами; все оставшиеся в ее лице краски смыло чувством вины, выдавившим воздух из легких. «Думай… думай. Что же мне делать? Это я виновата… я не должна была с ней спорить!»       Отпустив кисть мадам Дюбуа, Коннер уронил руки на колени и, подняв глаза на сестру, нахмурился:       — Что?       — Я убила ее… я так сильно разозлила ее, что у нее остановилось сердце. О боже! О боже! — прижав обе ладони ко рту, Брилл ощутила, как в груди распускается ужас, борясь за место с галопирующим сердцем, — и кровь застыла у нее в жилах. — Это я виновата!       — Эй, — грубо оборвал ее Коннер, — это не из-за тебя она откинула копыта. Так что прекрати так говорить. Она ста… была старой женщиной, и для нее было вполне естественно…       Вздрогнув от категоричности его слов, Брилл подняла взгляд, позволив рукам безвольно повиснуть по бокам.       — Что она умерла? — закончила она, и ее зачерненные брови задумчиво сошлись на переносице. Потрясение и отупляющая паника сошли на нет, и колесики в ее голове вновь завертелись. «Нет… погоди-ка. Ты сообразишь… когда-то соображала. Думай, Брилл… Думай…»       Когда в конце коридора начали собираться несколько рабочих сцены и артистов хора, Мэг прекратила свои истерические крики и как зачарованная с ужасом уставилась огромными глазами на лежащее у ее ног неподвижное тело мадам Дюбуа. Ударившись в слезы, она закрыла лицо руками и отвернулась от этого малоприятного зрелища.       — М-мы должны позвать священника… чтобы она получила соборование… — пробормотала Мэг сквозь пальцы.       С разгладившимся лицом Брилл смотрела на свои руки. «Много воды утекло с тех пор, как я думала об этом… но… когда-то я знала… нет… я знаю, как помочь. Я могу это сделать. Просто сохраняй спокойствие… просто сохраняй спокойствие».       — Нет… погоди, — прошептала она про себя, нагнулась и прижала два пальца сбоку к шее мадам Дюбуа.       Не услышав тихой фразы сестры, Коннер повернул голову и с тревогой взглянул на Мэг. На его лице отразилась вспышка застарелой боли, когда он увидел струящиеся из-под ее тонких рук слезы. Поднявшись, Коннер шагнул к плачущей девушке и ласково тронул ее за локоть.       — Эй, ну же, не плачь, девочка. Не плачь… — с осторожной нежностью пробормотал он.       Мэг молча повернулась и уткнулась лицом ему в грудь, до белых костяшек вцепившись в его лацканы.       — Ненавижу это… то, как люди выглядят, когда умирают… Я не хочу видеть, как еще кто-то умирает. Мертвые… остановившиеся глаза… это похоже на ночной кошмар, — разбито всхлипнула она.       Обняв одеревеневшими руками дрожащую талию Мэг, Коннер смущенно провел ладонью по рассыпавшимся по ее спине мягким кудрям.       — Чшш, девочка. Чшш… ты в безопасности… не волнуйся, я тебя держу.       Пропустив эту нежную сцену между подругой и братом, Брилл издала тихий воодушевленный вопль.       — Она не умерла! — провозгласила она, после того как прижала ухо к груди мадам Дюбуа. Снова усевшись прямо, она неверяще улыбнулась уголком рта, когда до нее дошла суть ее открытия. «Я слышала легкий шелест… не пульс… но это еще жизнь». Тело Брилл задрожало в возбуждении, и она принялась трясущимися руками торопливо закатывать рукава.       Мгновение спустя Коннер вскинул голову и посмотрел на сестру:       — Что?       Слегка вздрогнув от его резкого движения, Мэг подняла лицо, чтобы вглядеться в его изумленное выражение. Моргнув сквозь слезы, она проследила за его взглядом и с открытым ртом уставилась на Брилл.       Яростно махнув парочке, та наклонилась и прижала руки — одну над другой — под прямым углом к середине груди мадам Дюбуа.       — Она еще не умерла! Я знаю, как помочь ей… Не понимаю, почему я сразу же не подумала об этом… Я была в панике и сглупила… но я знаю, как ей помочь! — запинаясь проговорила Брилл: от волнения слова наплывали одно на другое, — и, зафиксировав локти, жестко надавила на грудь старухи.       Оба, и Коннер, и Мэг, стояли, разинув рты, и смотрели на Брилл так, будто та лишилась рассудка. Мэг медленно запрокинула голову, чтобы с беспокойством глянуть на Коннера. Они обменялись чуть неуверенными взглядами, потом Мэг опустила широко открытые карие глаза на свои руки, по-прежнему цепляющиеся за одежду Коннера, и, тотчас же отпустив его воротник, залилась ярким румянцем. Заметив ее растущую неловкость, Коннер неохотно разжал объятия.       — Хм… Бри… Я знаю, ты хочешь помочь, но… ты не думаешь, что уже немного поздновато, чтобы… ну…       Не отрываясь от своего занятия и продолжая ритмично нажимать на грудь старухи, Брилл покачала головой.       — Нет, даже если сердце останавливается… мозг живет еще несколько минут. Но если сердце искусственно стимулировать извне, возможно, то восстановится и вновь начнет биться. Она не мертва… пока нет… мне просто нужно… вернуть ее сердцу ритм… — слегка задыхаясь сказала она, сознательно закрывая обзор толпе людей, медленно придвигающейся к ним по коридору.       Оглянувшись через плечо на небольшую группу мужчин и женщин, шепчущуюся в нескольких ярдах позади него, Коннер пожевал нижнюю губу:       — Не уверен, что понимаю… но если ты думаешь, что можешь сделать что-то хорошее… валяй.       Отстраненно кивнув, Брилл прекратила ритмично надавливать руками и наклонилась вперед, чтобы зажать старухе нос и накрыть ее рот своим. По собравшейся толпе прокатилось потрясенное шушуканье, когда Брилл вдохнула воздух в легкие мадам Дюбуа. В тот момент, когда Брилл вновь села прямо, чтобы продолжить давить той на грудную клетку, из-за угла выскочил мужчина в сутане и побежал по коридору, едва не врезавшись в край толпы.       — Э… Бри… если ты собираешься сотворить какое-нибудь чудо, советую поторопиться… кажется, кое-кто позвал священника, — заявил Коннер, прикрыв рот ладонью.       Резко остановившись, священник на миг согнулся пополам, его щеки раздувались, словно он пытался восстановить дыхание. Тогда Коннер шагнул вперед, чтобы преградить ему путь, но не успел даже раскрыть рот, как священник, останавливая его, поднял руку — авторитетность жеста не убавил даже последовавший за ним приступ лающего кашля. Наконец, отдышавшись, священник выпрямился, с неудовольствием потянув воротничок, и посмотрел на Коннера. С огромными небесно-голубыми глазами, прячущимися за очками, с копной кудрявых светлых волос и круглым детским лицом, этот мужчина тридцати с небольшим лет не вписывался в классический образ католического священника: даже в своей строгой черной сутане он напоминал скорее деревенского паренька, чем кого-то еще. И все же, несмотря на неординарный вид, была в мужчине некая убедительность. Поправив очки, он забавно чуть пожал плечами, пытаясь как следует собраться. Не в силах заглянуть за нависшую фигуру Коннера, священник еще не заметил странную сцену, разворачивающуюся у того за спиной.       Стоявшая позади Мэг неловко переступила с ноги на ногу, когда Коннер скрестил руки на груди и обратился к вновь прибывшему:       — Здравствуйте, святой отец. Могу я вам чем-нибудь помочь?       По-совиному моргнув из-за очков, молодой священник откашлялся.       — Да, ну… Я отец Джеймс Томас, священник, закрепленный за оперным театром. Меня проинформировали, что кто-то нуждается в соборовании. Я прибыл так быстро, как только смог в этой неудобной сутане и… э… нет… я не это имел в виду… она не неудобная… просто… — сделав глубокий вдох, он начал заново: — Где бедная душа, нуждающаяся в моих услугах?       — А, ну, это в некотором роде спорный вопрос, — спокойно ответил Коннер, подвинувшись вбок, когда отец Томас попытался заглянуть ему за спину.       Слегка нахмурившись, священник вынул из кармана маленькую Библию и, раскрыв ее, убрал с потрепанных страниц сложенную пурпурную ленту. Погрозив пальцем в сторону Коннера, так что лента заколыхалась у него в руке, отец Томас негодующе выпятил грудь.       — А теперь слушай сюда, ты! Я не потерплю всех этих глупостей, которыми меня здесь обычно потчуют! У меня есть работа, которую нужно выполнить, и я не позволю тебе сорвать священные обязанности моей службы.       Проведя рукой по волосам, Коннер смущенно посмотрел через плечо на Брилл, продолжавшую трудиться над мадам Дюбуа. Отец Томас отклонился вбок, чтобы проследить за его взглядом, — и с рассерженным воплем метнулся мимо него и упал на колени возле распростертой старухи. Схватив Брилл за локоть, отец Томас попытался остановить ее.       — Что вы делаете?! — задохнулся он. — Оставьте бедную женщину в покое!       — Простите, святой отец. Я не могу этого сделать, — буркнула в ответ Брилл и, нагнувшись, быстро дважды выдохнула воздух в пустые легкие мадам Дюбуа.       Уставившись на Брилл так, словно та одержима дьяволом, отец Томас отпустил ее руку и потрясенно отвесил челюсть, поскольку она продолжила его игнорировать. — Но… Мне надо соборовать мадам… — медленно сказал он, тщательно выговаривая каждое слово, будто разговаривал с диким животным.       — Делайте как считаете нужным, святой отец, — задыхаясь отозвалась Брилл, не отрывая грифельно-серых глаз от своей задачи.       Фыркнув, молодой священник оглянулся на топчущихся позади Коннера и Мэг:       — Вы все тут рехнулись?       Пожав плечами, Коннер сверкнул неподобающе широкой ухмылкой.       — О, вы и понятия не имеете, святой отец, — ровно сказал он. — Но давайте, выполняйте свою работу. Непохоже, что это помешает той даме.       — Не помешает той даме? — повторил священник, и его выразительное лицо собралось в недовольную гримасу. Резко переведя горящий возмущением взгляд обратно на Брилл, отец Томас выругался. — Отлично… я продолжу, невзирая на безумие, которое, по-видимому, внезапно охватило это проклятое место!       Усевшись на корточки и временами бросая довольно убийственные взгляды на все происходящее, отец Томас поднял зажатую в руках пурпурную ленту. Поцеловав середину длинной шелковой полосы, он поднял ее над головой и повесил себе на шею, так что та повисла на его плечах подобно епитрахили*. Быстро осенив крестным знамением лежащую женщину, священник принялся декламировать на латыни молитву елеосвящения**. С нетерпением дождавшись, когда Брилл вновь откинется назад после вдувания воздуха в легкие мадам Дюбуа, отец Томас вытащил из сутаны маленькую бутылочку. Перевернув ее, он смочил палец святой водой, затем, потянувшись вперед, начертал небольшой крест на лбу старухи.       Убрав руку, священник продолжил ритуал, не отрывая глаз от странных действий Брилл. Добравшись до конца церемонии, отец Томас опустил руки на бедра:       — Теперь вы счастливы? Осквернение соборования усопшего… это определенно…       Продолжая игнорировать и его самого, и его укоры, Брилл нагнулась, чтобы вновь вдохнуть воздух в застывшие легкие женщины.       — Ну же… ну же! — тихо повторяла она. — Я знаю, что ты еще здесь… ну же!       Открыв рот, чтобы продолжить порицание, отец Томас в праведном гневе надул щеки в тот самый момент, когда мадам Дюбуа сделала болезненный вдох, с шумом втянув в себя воздух. Всякий звук в коридоре немедленно смолк, и все глаза неверяще обратились к лежащей на полу женщине. На секунду все затаили дыхание, а затем грудь мадам Дюбуа поднялась самостоятельно, втягивая очередную порцию воздуха.       С лица отца Томаса разом смыло все раздражение, он вытаращился сперва на теперь уже дышащую мадам Дюбуа, затем на Брилл.       — Черт подери… — выпалил он и, устыдившись, прихлопнул рот рукой.       Вновь усевшись прямо, с блестящим от пота лбом, Брилл осторожно проверила жизненно важные функции мадам Дюбуа. Улыбаясь от уха до уха, она запрокинула голову, чтобы ухмыльнуться Мэг и Коннеру; ее глаза слегка расширились от изумления.       — Сработало… — выдохнула она. Потом, восторженно хлопнув в ладоши, она воскликнула: — Сработало! Сработало!       — Господь всемогущий… — со смехом сказал Коннер, — одна из твоих несуразных идей действительно сработала! — По сгрудившейся толпе прошло шевеление — несколько рабочих убежали, выкрикивая новости о том, как мадам Дюбуа воскресла из мертвых.       Взгромоздившись на ноги, Брилл цапнула за локоть одного из удаляющихся мужчин.       — Эй, ступай-ка приведи врача. Надо позвать кого-нибудь, чтобы последил за ней, пока она не очнется. — Отпустив мужчину, она ткнула пальцем в стоявших поблизости двух его приятелей. — А вы двое… сходите за носилками. Ее необходимо перенести в более теплое и удобное место.       — Как вас зовут? — тихо спросил отец Томас, который так и застыл как громом пораженный на коленях рядом с мадам Дюбуа; его пальцы дрожали, когда он положил ладонь ей на лоб.       Улыбка Брилл малость увяла, она бросила быстрый взгляд на Коннера и Мэг. «Ой-ей… На секунду я обо всем забыла. Проклятье… мне полагается сидеть тише воды ниже травы. Отлично сработано, Брилл!»       — Ну… я…       Услышав в ее голосе колебание, священник поднял на нее глаза.       — Пожалуйста… я должен знать ваше имя. Как вы это сделали? Она не дышала… но… — Моргая из-за стекол очков, он сделал вдох и поднял руку, чтобы тронуть пальцем свисающий с шеи крест.       — Ну… я…       Шагнув вперед, Мэг обогнула Коннера и взяла Брилл за локоть.       — Думаю, нам пора возвращаться к своим обязанностям. У тебя еще куча дел, — тихим голосом сказала она и потянула Брилл за собой.       Уловив ход мыслей Мэг, Коннер откашлялся.       — О… да… работа… мы все должны вернуться к работе. — Поспешив вперед, он улыбнулся отцу Томасу и увлек и сестру и Мэг за собой по коридору. — До встречи, Томми. Я несомненно загляну как-нибудь к тебе на исповедь.       Протестуя, Брилл пыталась вывернуться из хватки Коннера и Мэг.       — Нет, погодите… Я не могу просто оставить мадам Дюбуа вот так лежать там. Я должна…       — Ты должна продолжать молчать и продолжать идти, — едва слышно прошептал ей Коннер. — Ты спасла ей жизнь, Бри. Проклятье, практически вернула чертову тетку из мертвых. Так вот, насколько я вижу, ты уже достаточно сделала на сегодня. И без того скверно, что все только и будут болтать, что об уборщице, которая может поднимать мертвецов… поэтому просто продолжай идти.       — Он прав, Брилл. Не волнуйся об этом. Они позаботятся о мадам, — вторила Мэг. Позади троица слышала возгласы зовущего их отца Томаса, но, к счастью, он не последовал за ними. Наддав, Мэг и Коннер утащили Брилл по коридору и за угол.       — Это была самая безумная вещь, какую я видела в жизни! — сказала Мэг после нескольких секунд прогулки в тишине. — Как ты научилась это делать, Брилл?       Возбуждающие эффекты бегущего в крови адреналина стали спадать, и Брилл сделала прерывистый вдох, ощущая, как тяжесть событий этого дня начинает давить на нее. Сжав переносицу, она прильнула в объятие брата.       — М… до того как я пришла сюда, я проводила медицинское исследование. Самостоятельно, конечно… поэтому я на самом деле не знала, работают ли мои идеи… Прости, но… я… я вдруг что-то устала.       — Конечно, устала. У тебя был насыщенный день, а ты даже не обедала. Сначала появился Эндрю… потом ты исчезла, и мы с Мэг в поисках тебя обегали все это дурацкое место… потом мадам Дюбуа считай что свалилась замертво у твоих ног. Господи, да я бы на твоем месте уже валялся без сознания, — непринужденно трещал Коннер, изредка отводя сверкающие глаза, чтобы оглянуться через плечо. — Не думаю, что мадам Дюбуа станет возражать, если на остаток дня ты возьмешь отгул.       — Ой, божечки! — встряла тут Мэг. — Как думаете, кем они заменят мадам Дюбуа? Само собой, она больше не сможет работать после такой внезапной болезни. Может, они предложат тебе занять ее место, Брилл!       Рассмеявшись на это, та покачала головой, радуясь тому, что может чем-то отвлечь вскипающие мозги.       — Надеюсь, что нет. Скорее всего, они выберут кого-нибудь более опытного, чем я. Я знаю одну женщину, которая работает здесь вот уже более двадцати лет.       — Ты подразумеваешь ту старую цыганку, Мари? Она была здесь вечно! Да… полагаю, в этом есть смысл. Она была тут дольше всех. Хотя есть дежурная шутка, что она практикует черную магию, — задумчиво проговорила Мэг.       — Я сильно сомневаюсь, что эта бедная старушка взаправду знает черную магию. Я уже сталкивалась с ней… она немного брюзглива, но ничего зловещего, — расплывчато отозвалась Брилл, неосознанно отвлекаясь от беседы и беспокоясь больше о том, что случилось за день. «Думаю, мне необходимо как следует над всем поразмыслить. Боже, одного Эрика более чем достаточно, чтобы свести меня с ума. Мне и жизни не хватит, чтобы разгадать этого человека. Я была так потрясена тем, что он говорит, что не думаю, будто в самом деле осознавала, что происходит. Я должна быть в ярости… и я в ярости… но, кажется, в действительности это до меня еще не дошло. Он разбил сердце мне… разбил сердце моей семье… и все же… хотя логика борется с ним… я чувствую почти как будто… как будто глубоко внутри, что все это время моя душа жаждала его возвращения. Боже… что со мной не так?!»       — Кстати, Бри, куда ты тогда пошла, после того как покинула сцену? Мы потратили прорву времени, пытаясь тебя найти, — беспечно спросил Коннер, многозначительно смерив взглядом черный плащ на ее плечах, который был явно велик.       Проследив за его взглядом, Брилл посмотрела на себя — и по ее жилам прокатилось потрясение. «Я забыла вернуть это ему… Боже, со всем, что случилось, я даже забыло, что это на мне надето!»       — М…       — А! Мне следовало догадаться! — внезапно воскликнула Мэг и, наклонившись, пропустила край Эрикова плаща между пальцами. — Ты пряталась в отделе костюмов, верно? Это, пожалуй, лучшее место, чтобы скрыться. Женщина, которая им заведует, завалила практически каждый дюйм запасной одеждой и завершенными проектами. Отличная придумка, Брилл!       Не желая признаваться, что произошло на самом деле, Брилл просто кивнула.       — Да, отдел костюмов… Я захватила это на случай, если понадобится замаскироваться. Но, к счастью, не пришлось. Кстати… что случилось с Эндрю? Он еще в здании? — спросила она, полностью поменяв тему.       Приподняв бровь и глядя на Брилл с явным недоверием к ее истории о месте укрытия, вмешался Коннер:       — Нет, думаю, он уже ушел. Он оставил контракт директорам на подпись, поэтому вряд ли планировал надолго остаться после того, как они закончили экскурсию.       — Хорошо… хотя, если он собирается стать покровителем, это принесет нам целую кучу проблем. Мне придется все время смотреть в оба, когда он появится… — начала Брилл, взволнованно терзая нижнюю губу. «Как будто мне и без того мало забот!»       — Нет, не думаю, что это станет проблемой, — ровно сказал Коннер.       — Хмм? Почему нет?       — Ну, перед тем как я в бешенстве умчался, он сообщил, что его не будет на повторном открытии. У него дела в Англии или что-то типа того, и большую часть времени он будет отсутствовать. Что есть маленькое чудо. Я не думаю, что нам придется слишком беспокоиться о нем. Сначала я боялся, что он что-то подозревает, но теперь почти уверен, что нет. Ты самая, черт возьми, удачливая из всех, кого я встречал, Бри!       Закатив глаза, Брилл покачала головой. «Если б ты знал…»       — Думаю, мне стоит пойти и ненадолго прилечь. Все произошедшее меня вымотало.       — Ладно, ты заслужила небольшой отдых. Ни о чем не тревожься… просто отдыхай, — сказал Коннер, ласково потрепав сестру по плечу.       — Ария спит на кухне. Просто убедись, что она не сбежала и не влипла в какие-нибудь неприятности. Если понадоблюсь, я в дормитории, — сказала Брилл и выскользнула из поддерживающих рук Коннера. Медленно шагая по коридору, оставив позади Коннера и Мэг, она прижала руку к виску.       Тысяча противоречащих мыслей боролась за пространство в ее голове, делая практически невозможным разделить их и выстроить хоть в каком-то порядке. «По крайней мере, Эндрю здесь не будет… одной заботой меньше. Не могу поверить, что забыла вернуть Эрику плащ… теперь мне определенно придется снова с ним увидеться… все происходит слишком быстро. Я не знаю, смогу ли уследить… Я выяснила, что Эрик был Призраком Оперы… что он убивал людей… что он сбросил люстру на всех этих бедных зрителей в прошлом году».       Сердце захолонуло при мысли о том, что ее бывший друг на самом деле был убийцей. Остановившись, чтобы устало привалиться к ближайшей стене, Брилл закрыла глаза. «Убийца…» Реальность этого образа послала мурашки вдоль ее позвоночника, но она обнаружила, что часть ее восстала, чтобы защитить его.       «Он сказал, что это все было самозащитой. И что он настроил так, чтобы люстра упала мимо зрителей, — взахлеб напоминала она себе, все это время пытаясь не зацикливаться на том, почему ее столь сильно успокаивает мысль о нем в таком ключе. — Не позволяю ли я своему гневу на него затуманивать мое суждение? Не сужу ли я его слишком строго? Возможно… но я не могу избавиться от ощущения, что он не все мне рассказал. Есть что-то, о чем он умолчал… Я просто не могу уловить о чем. Может, это имело отношение к той девушке, о которой он говорил. Кристина… он сказал, что любил ее… наверное, до сих пор любит».       Когда Брилл вспомнила, какой хорошенькой была юная певица в те несколько раз, что она ее видела, ее пронзил неожиданный укол ревности.       — Проклятье! — выдохнула она и рывком открыла дверь в свою комнату. — Ну ладно… хватит. Я явно переутомилась. Не думай об этом больше… подумай об этом завтра…

* * *

      Несколькими днями спустя Брилл ни на йоту не приблизилась к окончательному ответу. К счастью, Эрик больше не появлялся: он явно либо избегал ее, либо давал ей немного покоя, немного времени подумать. «Очень скверно, что я слишком глупа, чтобы починить собственные мозги, — горько подумала Брилл, наяривая потускневший серебряный поднос полирующей тряпкой. –— Никакое время это не исправит». Положив поднос, пока не продавила дурацкую вещицу, она встала со своего места и швырнула тряпку на пол. Оставив незаконченную работу, она вылетела за дверь и понеслась по коридору.       «Хотя бы никто не заметит моей отлучки. У отдела уборщиц до сих пор нет новой начальницы, ввиду того, что у Андре и Фирмена не хватает мозгов. И, конечно, мадам Дюбуа все еще выздоравливает в больнице». Бесцельно пройдя через несколько пустых коридоров, Брилл резко остановилась, услышав красноречивый визг, который без сомнений означал, что где-то поблизости Карлотта. Склонив голову набок, Брилл тщательно прислушалась к богопротивному звуку, не желая ненароком столкнуться с дивой. Прошло несколько минут; ссора прекратилась, угасла в тишину.       Удовлетворенная тем, что вздорная итальянка убралась дуться к себе в гримерную, Брилл свернула за угол, чтобы продолжить свое бесцельное блуждание. «Я не хочу верить ему… потому что знаю: если поверю — обязательно прощу… а прямо сейчас я не хочу даже прощать его. Единственная вещь, которая волнует меня в рассказе Эрика, это его искренность. Конечно, искренность можно подделать… но… взгляд его глаз, этот ужас, как будто он балансирует на краю пропасти, а я вот-вот столкну его… и то, как он говорил, не имело ничего общего с его обычной манерой. Он не был собой… и это перевешивает все прочее, заставляя меня хотеть поверить ему». Она резко остановилась, едва не врезавшись в высокую черноволосую женщину. Карлотта испуганно взвизгнула и вскинула руку, чтобы не дать свалиться безвкусной шляпке, которая держалась на ее голове на одном честном слове.       — Что ты себе позволять! — возмущенно фукнула дива, потом внимательно вгляделась в лицо Брилл, и постепенно гнев ушел из ее величественных черт. — Это ты! Ты — тот, кто толкнуть меня тот день, когда упасть мешок.       Застыв, как лань под прицелом охотника, Брилл поняла, что ее разум совершенно опустел. Ее поймали.       — М… нет, должно быть, вы спутали меня с кем-то другим. — Пригнув голову, Брилл быстро отвернулась, пытаясь сбежать от пронизывающих темных глаз Карлотты.       Потянувшись, та вцепилась в локоть Брилл мертвой хваткой, развернув ее, так что они вновь оказались лицом к лицу.       — Нет! Ты есть та! Я не забывать лица. Я узнать твои глаза. Они этот странный светлый цвет. Как вы говорить… э… серый?       Осознав, что не сумела выкрутиться из этой ситуации, Брилл, пытаясь храбриться, расправила плечи и задрала подбородок:       — Прекрасно… да, я сознаюсь. В тот день это была я. И что с того? Конечно, вы не можете винить меня в излишней грубости. Я пыталась убрать вас с дороги, поэтому…       Махнув рукой в лицо Брилл, Карлотта призвала ее к молчанию:       — Я не идиот. Я знать, что ты спасти меня. Я искать тебя. Я спрашивать много твое имя, но никто не знать.       — Да, никто не может знать имя уборщицы, — съязвила Брилл, вырвав руку из хватки Карлотты. Смутившись заявлению дивы, она рассеянно потерла онемевшее предплечье. — Чего вы так сильно хотели, что повсюду расспрашивали обо мне? — с тревогой спросила она.       Помрачнев от дерзости Брилл, Карлотта сжала губы в узкую полоску:       — Я не любить твой тон.       — Тогда отстаньте от меня! У меня есть еще работа и нет времени на все это, — соврала та и повернулась, чтобы уйти. Когда ее вновь остановила рука на локте, Брилл вздохнула.       — Нет, не уходить! — воскликнула Карлотта без привычных визгливых интонаций — в ее слова просочилось странное отчаяние, отчего Брилл снова повернулась к ней. — По… пожалуйста… — продолжала певица, запнувшись на редко используемом ею слове. — Я должна говорить с тобой. Это очень важно! Я иметь работа для тебя… работа на меня.       Потрясенная до немоты, Брилл могла лишь, открыв рот, пялиться на Карлотту. Изучая лицо женщины в поисках хоть какого-нибудь признака криводушия, она не нашла ни одного — лишь в темных глазах Карлотты сверкал какой-то исступленный страх, крививший уголки ее рта в гримасу. Взяв себя в руки, Брилл опасливо огляделась, надеясь, что вокруг никого нет и никто не подслушивает их странный разговор.       — Что вы подразумеваете под работой? — медленно спросила она в конце концов.       Наклонившись поближе, так что их глаза оказались почти на одном уровне, Карлотта откашлялась.       — Я знать, что ты есть, — дрожащим голосом прошептала она. — Ты знать о мешках до того, как они упасть. У тебя быть видение… я знать.       В груди Брилл вспыхнул уголек страха. Ее и раньше называли ведьмой другие уборщицы, но тут было другое — это не было обвинением или оскорблением. Карлотта действительно верила в то, что говорила, и эта убежденность пугала.       — Не знаю, что вы могли…       — Ты помочь мне в тот день, потому что видеть опасность. Мне надо, чтобы ты работать на меня. Я ненавидеть это место. Слишком много воспоминаний, слишком много опасностей… — продолжила Карлотта и отвела взгляд от лица Брилл, чтобы со страхом покоситься на темный угол. — Я ненавидеть это место…       Первоначальный страх уступил место жалости. «Не этого я ожидала. Возможно, она не такая ограниченная, как я думала».       — Я не гадалка… — мягко начала Брилл. — Не думаю, что смогу помочь вам… Я…       — Не скромничай, дитя… — пожурил иссохший старческий голос откуда-то сзади. Подпрыгнув от внезапного звука, обе женщины синхронно взвизгнули от неожиданности. Повернувшись на голос, Брилл вздохнула с облегчением, узнав птичью фигуру стоящей там старухи.       — Мари, бога ради, ты напугала меня. Что ты тут делаешь? — нервно спросила Брилл.       Проигнорировав вопрос, та шагнула вперед, скользнув ей под бок, и, сияя глазами, улыбнулась Карлотте.       — Она просто скромничает. Это всегда наилучший выход для людей с подобным даром… чтобы защитить себя, понимаете. — Когда Мари выжидающе умолкла, Карлотта чуть расслабилась и понимающе кивнула.       Ошарашенная Брилл метнула в Мари раздраженный взгляд:       — Мари, не думаю, что…       Взмахнув у нее под носом морщинистой рукой, та покачала седой головой, показывая, что ей лучше бы помолчать.       — Но раз вы предложили ей должность, она будет счастлива ее занять.       — Что? — гневно выпалила Брилл. — Нет… я не думаю…       — Конечно, будет несколько правил, — продолжила Мари, похлопав негодующе фыркнувшую Брилл по руке. — Она получит личное жилье для себя и дочери. Чтобы заглянуть в будущее, нужна сильная концентрация, и, покоя ради, ей понадобится личная комната.       Веря каждому слову, Карлотта энергично кивала, явно радуясь, что, кажется, скоро она получит в свое распоряжение личную гадалку. Без особой паузы Мари подняла узловатый палец, чтобы подчеркнуть свои слова:       — Ее нынешнее жалование также неприемлемо… вы будете платить ей… э… в пять раз больше того, что она зарабатывает как уборщица.       — В пять раз? — переспросила Карлотта, резко перестав кивать. — Это больше, чем я платить всем остальным, кто работать на меня!       — Да, и она будет делать гораздо больше, чем все остальные, кто работает на вас, — быстро парировала Мари. — И это еще один вопрос. Она не будет вашей служанкой… у вас не будет власти приказывать ей делать все, что вам захочется. У нее будет одна — и только одна работа.       — Хорошо… Хорошо. Мы договориться? — выплюнула Карлотта, нервно заламывая руки перед животом.       Вместо ответа Мари повернулась и посмотрела на Брилл:       — Что скажешь? Ты согласна на работу с отдельной комнатой и лучшей платой?       — Ну… я… — Поглядев сперва на старуху, затем на Карлотту, Брилл неуверенно открыла и закрыла рот. «Я не знаю, что за игру ведет Мари. Я не умею заглядывать в хрустальный шар или что-то такое. Но… может, это не имеет значения… за пятикратное жалование можно и немного приврать. Тогда у меня будет достаточно денег, чтобы отложить на всякий случай… может, нет худа без добра». — Да, я согласна… если вы примете все условия, на которые указала Мари, — в итоге сказала Брилл, обнаружив, что соврать оказалось куда легче, чем она думала.       На лице Карлотты промелькнула улыбка облегчения, тут же скрывшись за ее обычной высокомерной усмешкой.       — Ладно тогда… Я знать, какую комнату ты можешь получать, раз она пустой прямо теперь. Пакуй вещи и нести их в комнату в конце коридор с примерочные. Ты узнать, это правильно комната из-за зеркало. Я прийти на днях. Будь готова тогда начать работа. — Резко крутанувшись, Карлотта вымелась из коридора, едва не потеряв шляпку, когда сворачивала за угол.       Повернувшись к Мари, Брилл уперла кулаки в бедра; ее глаза сверкали раздражением, которое она сдерживала все это время.       — О чем ты думала?! Я не гадалка! Почему ты меня так подставила? У меня практически не было иного выбора, кроме как принять ее предложение!       Не впечатлившись ее вспышкой, Мари поднесла к лицу платок и слабо кашлянула.       — Я платила за доброту, с которой ты отнеслась ко мне, когда помогла затащить ведро на лестницу. Я не хотела, чтобы ты упустила эту возможность. Используй все это к своей выгоде. Подобные шансы не очень часто выпадают таким людям, как мы. Вторые шансы вообще мало кому выпадают, правда.       Слегка умерив свой пыл, Брилл расслабилась.       — Это может создать множество новых проблем… — медленно сказала она.       — Когда они придут, тогда и будешь разбираться, — ответила Мари и, положив руку на локоть Брилл, повлекла ее по коридору. — Не беспокойся… я собираюсь научить тебя двум вещам. Во-первых, тебе надо научиться лучше врать. А во-вторых, тебе надо научиться устраивать представление… может, я научу тебя читать карты.       Не уверенная, что верно расслышала, Брилл повернулась и опустила глаза на старуху, продолжавшую тянуть ее за собой.       — Какие карты?       — Да Таро же, глупая. Я собираюсь превратить тебя в цыганскую гадалку, настолько достоверную, как будто ты ею родилась. Ты когда-нибудь прежде бывала на цыганской ярмарке?       Открыв было рот, чтобы ответить отрицательно, Брилл вдруг остановилась. Расплывчатый, полуоформленный образ мелькнул в ее голове, заставив сделать паузу. Сосредоточившись, она смогла разобрать внутренности потрепанного желтого шатра и смутные очертания огромной толпы. Стряхнув странное воспоминание и возникшее вместе с ним чувство тревоги, она достаточно собралась с мыслями, чтобы ответить.       — Нет, я никогда прежде не бывала на цыганской ярмарке. — Потом, вспомнив, какого сорта представления там устраивали, Брилл окаменела лицом. — И не имею ни малейшего желания, — огрызнулась она.       Внимательно оглядев ее из-под серебристых бровей, Мари лишь покачала головой:       — Не дерзи мне, деточка. И твои чувства по поводу их методов к делу не относятся. Они знают, как делать деньги… это все, что должно тебя заботить. Поэтому смирись с этим ради своего же будущего.       Поджав губы, Брилл проглотила то, что еще собиралась сказать.       — Ладно… считай, что все забыто.

* * *

      Позже, той же ночью, Брилл ворочалась в кровати, не в состоянии уснуть в новой обстановке. За недели, что прошли с момента ее появления в Опере, она стала привыкать к громкому храпу остальных уборщиц. А теперь застывший воздух наполняли лишь тихое дыхание Арии в нескольких футах от нее и ритмичные удары ее собственного сердца в ушах. Тишина новой комнаты была немного тревожащей, но Брилл больше досаждала иллюзия изолированности, которую давала эта тишина. Хотя комната располагалась между еще двумя, толстый камень их стен гасил все проникающие звуки. Это заставляло ее почти скучать по шуму, производимому другими людьми. По крайней мере, тогда она знала, что не полностью сама по себе.       Оставив попытки заснуть, Брилл в конце концов села. Спустив ноги с кровати, она раздраженно постучала пальцами по полу и заправила за ухо непослушную прядь белоснежных волос. Чуть улыбнувшись, она перекинула косу через плечо, рассеянно покручивая ту между пальцами. Она уже давно не чувствовала себя настолько свободно, чтобы обходиться без маскирующей защиты темного парика, и теперь наслаждалась каждой минутой одиночества, означающей избавление от постоянного зуда.       Вздохнув, Брилл отстраненно посмотрела на гигантское зеркало, стоявшее прямо напротив ее кровати. Ее собственное отражение взглянуло на нее в ответ — подобное белому маяку на темном фоне. Найдя свой образ в полный рост малость нервирующим, Брилл ссутулилась, почти бессознательно разглаживая горловину ночной сорочки. Прикусив нижнюю губу, она тихо встала, подошла к гардеробу и вытащила сатиновый пеньюар и большой шарф, чтобы замотать волосы. Остановившись на миг, она провела рукой по ряду простых, но отлично пошитых платьев, висевших внутри. Немного раньше этим днем, когда она перетаскивала свои вещи в эту комнату, юная девушка оставила здесь несколько коробок готовой одежды и записку, которая гласила, что ее нынешний стиль неприемлем для той, кого наняла всемирно известная дива. Тихо посмеявшись про себя апломбу этого жеста, Брилл повернулась и выскользнула за дверь.       Шагая по темным коридорам, она обошла стороной несколько групп уборщиц, не заинтересованная во встрече с этими дамами или их языкатыми оскорблениями. Не зная точно, куда именно направляется, зная лишь, что ей необходима прогулка, Брилл обнаружила, что вышла из задней части в огромные парадные помещения Оперы. Чувствуя себя немного не в своей тарелке в наполненных эхом мраморных залах, она специально приглушила шаги, разглядывая окружающую обстановку. «Забавно, до сих пор у меня и правда не было времени, чтобы заметить… но это место действительно очень красиво».       Напевая себе под нос, она миновала двойные двери с маленькой, неброской дощечкой с названием над ними. Чтобы рассмотреть более внимательно, Брилл остановилась и прищурилась сквозь темноту на маленькую бронзовую табличку. «Библиотека… Господи, я и не знала, что здесь есть библиотека. — Задумчиво надув губы, она пожала плечами. — Ну, скорее всего, она забита скучными книгами по музыке или чем-то вроде того… но, может, я найду что-нибудь, что поможет заснуть». Она отворила дверь и ступила внутрь.       Скорее ощущая, нежели видя огромные размеры помещения, Брилл застыла у дверей. Эта комната была гораздо темнее, чем остальной театр, поскольку все портьеры на окнах были плотно закрыты, и каждая пропускала лишь узенькую полоску лунного света. Пройдя дальше в библиотеку, Брилл вытянула руки перед собой, чтобы лучше ориентироваться. Влетев в край стола, она выразительно выругалась по-ирландски, потирая ушибленное бедро. Неуверенно проведя рукой по прохладной поверхности стола, она наткнулась на коробок спичек и керосиновую лампу. Улыбнувшись своей удаче, Брилл была практически готова зажечь лампу, когда ее рот накрыла крупная затянутая в перчатку рука.       Подпрыгнув от прикосновения, она вскрикнула в затыкающую ее ладонь, и тогда появилась еще одна рука, которая нежно обхватила ее предплечье.       — Чшш, это я, — прошипел сквозь тьму знакомый баритон Эрика, и тот убрал руку от ее рта.       Ослабев от облегчения, Брилл повернулась в его хватке и ткнула его в ребра.       — Ты меня до смерти напугал! Производи хоть какой-нибудь шум, когда двигаешься, распроклятый!       — Ой… я не собирался тебя пугать… прости, — пробурчал Эрик, потирая то место, куда она его ударила.       Недовольная интимностью, которую создавала темнота, Брилл быстро повернулась и, чиркнув спичкой, зажгла лампу на столе. Оглянувшись на Эрика, все еще наполовину скрытого тенями, она пыталась держаться за вызванный страхом гнев.       — Как ты узнал, что это была я, а не кто-то другой? Ты не можешь просто шляться тут, хватая людей во мраке!       Уголок его рта изогнулся в намеке на усмешку:       — Я знал, что это ты, до того, как коснулся тебя… Я не дурак. Я бы не показался абы кому.       Чувствуя, кто он каким-то образом насмехается над ней, Брилл выпрямилась в полный рост, сильнее стянув на талии края пеньюара.       — О, и как ты узнал? — надменно поинтересовалась она.       Эрик шагнул вперед, в свет лампы, и на его лице промелькнула улыбка — которую он, впрочем, быстро подавил.       — И сколько человек в этом месте могли бы сказать нечто вроде «Хоть бы шесть тюков кладбищенской грязи упало на того идиота с дерьмом вместо мозгов, который воткнул здесь этот стол»? — спросил он и пожал одним плечом, сражаясь с норовящей вернуться улыбкой.       — Ну… я… — Брилл запнулась, ощущая, как ее щеки неумолимо краснеют.       — Услышав твою речь, я не хотел напугать тебя, просто произнеся что-то из ниоткуда.       — Думаю, ты полностью провалился в части с ненапуганием.       — Да, полагаю, что так, — согласился Эрик, его глаза на секунду оторвались от ее лица, чтобы оглядеть ее неформальное одеяние. Кашлянув, он отвел взгляд, какое-то мгновение выглядя слегка сконфуженным, но затем обуздал себя и вернул лицу бесстрастное выражение. — Что ты делаешь, разгуливая так поздно по Опере? Не можешь заснуть?       — Нет, — со вздохом ответила Брилл, ощущая, как расслабляется в его присутствии, невзирая на все желание оставаться настороже.       — Тебе не стоит так сильно беспокоиться, — поколебавшись, сказал Эрик. — Ты заболеешь, если будешь на всем зацикливаться.       — Ага, и ты еще будешь поучать меня насчет зацикливания, — фыркнула Брилл. — Но я не поэтому не могу уснуть. Просто в моей новой комнате так тихо… Думаю, мне понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к ней.       Единственная видимая бровь Эрика недоуменно поползла вниз.       — Новая комната? — безразлично спросил он, пытаясь скрыть факт своего неведения.       — Что, не знал? — отозвалась Брилл. — О, святые небеса… значит, ты не вездесущ? Слава богу! — Хмыкнув в ответ на ее сарказм, Эрик скрестил руки на груди. — Ладно, не дуйся, — сказала она секунду спустя. — Сегодня меня наняли на новую работу. Договор был заключен прежде, чем я сообразила, что мы с Арией получаем собственную комнату       — А… — просто сказал Эрик, выглядя весьма раздраженным своей неосведомленностью по этой части.       Чувствуя себя слегка неуютно в последовавшей за этим тишине, Брилл бухнула:       — Не то чтобы я хотела перемен или чего-то такого. Но мне в каком-то смысле принудили к этому…       Эрик вскинул глаза, и в них проскочил мрачный огонек.       — Ты не должна делать то, чего не хочешь… я позабочусь об этом… — сурово припечатал он.       Испугавшись столь внезапной перемены в его поведении, Брилл обхватила себя руками. «Итак, Призрак вновь показал свое лицо…»       — Нет… я не имела в виду, что меня принудили против воли. Просто я не уверена, что подхожу.       Эрик перенес вес на другую ногу, и тени схлынули из его глаз.       — Уверен, ты можешь сделать все, за что возьмешься всерьез, — натянуто сказал он, с огромным тщанием подбирая слова.       — Да, но проблема не в этом. Понимаешь, Карлотта ожидает, что я буду своего рода гадалкой, и…       — Карлотта? Карлотта наняла тебя?! — перебил ее Эрик.       Кивнув, Брилл продолжила:       — Да, думаю, она боится, что Призрак выясняет с ней отношения. Она считает, что для безопасности ей нужно нанять кого-то с ясновидением… ей ведь незачем бояться, верно? — добавила она после того, как заметила некую безымянную эмоцию, скользнувшую по его обычно сдержанному лицу.       Выругавшись на ее выпад, Эрик метнул в нее разъяренный взгляд, затем развернулся на каблуках и прошествовал прочь; упав в стоящее в нескольких ярдах кресло, он потер висок, прилагая явные усилия, чтобы контролировать свой гнев.       — Нет… этой напыщенной кривляке незачем меня бояться. Я не питаю к ней никакой ненависти только из-за того, что она не умеет как следует петь.       Схватив лампу, Брилл последовала за ним через комнату и уселась в кресло напротив. Узелок ее наголовного шарфа слегка ослаб от ее резкого движения, выпустив прядь белых волос.       — Разве можно винить меня за потребность задать этот вопрос? — спросила она с таким ощущением, словно ей придется защищать себя уже за этот вопрос. Выражение беспомощности, сковавшее после этого черты лица Эрика, заставило ее почувствовать себя злодейкой.       — Да, — огрызнулся Эрик, но быстро приструнил свой гнев. — Нет… я не это имел в виду. Думаю, это просто застало меня врасплох.       — Что именно?       — Что ты боишься меня, — прорычал он, глядя на нее сквозь пальцы, и его глаза хрустально заблестели в свете лампы.       Вина грозила расцвести в груди Брилл, пока она, разинув рот, таращилась на него через разделяющие их несколько футов. «Проклятье… не смей чувствовать себя виноватой… если он пострадает от умеренного приступа эмоционального расстройства, это пойдет ему на пользу!» Выпрямившись в кресле, она почти физически ощетинилась:       — А я не имею права задать простой вопрос?! Ты ведешь себя так, будто ждешь, что все вернется к тому, как было прежде.       — И что с этим не так?       Подняв обе руки, Брилл с досадой стянула с головы шарф, ее небрежно заплетенная коса свесилась через плечо.       — Ты невозможен! Ты понятия не имеешь, насколько мне тяжело просто разговаривать с тобой и не спятить. Каждый раз, как я вижу тебя, это похоже на то, словно кто-то втыкает нож мне в сердце… словно я рассыпаюсь на части изнутри наружу. Я не знаю, что думать, когда дело касается тебя… чертов ублюдок! — взорвалась она, едва не вылетев из кресла от необузданной силы эмоций.       Уронив руки на подлокотники, потрясенный Эрик бессильно уставился на нее:       — Ну… я…       — Учитывая мои переживания, — не унималась Брилл, — тебе повезло, что я веду себя с тобой настолько вежливо. Я три месяца ждала твоего возвращения… как идиотка сидела у чертова окна. И помимо того шесть месяцев молилась богу, чтобы дал мне забыть тебя… — продолжила она — ужас от того, в чем она созналась, выдавливал воздух из легких, но, по-видимому, она просто не в силах была заставить себя остановиться.       Сидя в молчании, кажется, целую вечность, все это время глядя на нее своими проникающими в самую душу глазами, Эрик наконец зашевелился в кресле.       — Прости меня… — мягко сказал он. — Иногда я забываю об уважении к чувствам других. Проведя в одиночестве столько времени… полагаю, я горю желанием контактировать с людьми… или, может, это… — будто вдруг придя в ужас от того, что намеревался сказать, он захлопнул рот.       Раздраженная тем, что он контролирует себя лучше, чем она, Брилл порывисто вздохнула и вновь опустилась в кресло.       — Что… бога ради, просто скажи это. Непохоже, что у нас остались еще секреты друг от друга.       — Я просто думаю, что неуместно говорить тебе это, учитывая, куда зашел наш разговор.       Ткнув в его сторону пальцем, Брилл сощурила свои серые глаза в две стальные щели.       — Скажи это! — угрожающе прошипела она.       Вздрогнув от тона ее голоса, Эрик посмотрел на нее с опаской.       — Я лишь собирался добавить, что, возможно, я попросту горю желанием постоянно иметь тебя поблизости. Я не осознавал, насколько скучаю по разговорам с тобой, пока не уехал. Звучит глупо… но я постепенно привык к твоему присутствию. И без тебя стало… пусто.       Не ожидая, что он скажет что-то настолько личное, Брилл опустила руку. Ее гнев осел на заднем плане разума, и она вновь засомневалась в своем рассудке. «Что со мной не так? Почему я не могу просто избавиться от него… забыть его? Боже… я чувствую себя ровно так, как он описал… как будто он стал частью меня… и после его ухода я ощущала… пустоту. Я сошла с ума… вспомни, Брилл… он может быть опасен… он может навредить тебе… он… смотрит самыми печальными глазами, какие я когда-либо видела в жизни».       Отвернувшись, чтобы не видеть Эрика, Брилл надеялась, что таким образом сумеет отыскать хоть какое-то подобие контроля нарисованным на половых досках.       — А что ты вообще тут делал? — спросила она, быстро сворачивая тему с опасного пути, куда та их завела. «Поговори мы так еще с минуту… и кто знает, что я могу наболтать!»       Пару секунд поморгав, как будто с трудом мог уследить за ходом их диалога, Эрик распахнул пиджак и выудил две книги в кожаных переплетах.       — Я просто пришел, чтобы вернуть это, когда ты забрела сюда, — сказал он, тоже выглядя обрадованным сменой темы.       Встав, Брилл преодолела расстояние между ними, чтобы взять эти книги. Взглянув на названия, она удивилась и в то же время смутилась.       — Словарь гаэльского? И… «Современные инновации в медицине»? Зачем же они тебе понадобились? Я отчасти ожидала, что ты читаешь что-нибудь по музыке… или архитектуре…       Кашлянув, Эрик встал, небрежно засунув руки в карманы.       — У меня много интересов… — расплывчато заявил он несколько более расслабленным голосом.       Ткнув его уголком одной из книг, Брилл закатила глаза.       — Словарь гаэльского — интересный? Значит, этим ты занимался последние несколько дней? Читал странные книжки?       Выглядя раздраженным ее неверием, Эрик отобрал у нее книги.       — Я хотел освоить несколько тем, которые смогу обсудить с тобой. Учитывая, что твой родной язык гаэльский, я подумал, что это будет уместно. И у меня случайно возродился интерес к медицине.       Найдя его сдержанный ответ весьма показательным, Брилл слегка улыбнулась уголками губ. «Он изучал их для того, чтобы было о чем поговорить без риска… что-то, что не было бы надуманным… общий интерес. — В его тайном стремлении защитить ее от любого неудобства было нечто трогательное. Оно мягко разъедало лед, который она столь отчаянно хотела сохранить вокруг своего сердца. — Я и забыла, каким он может быть застенчивым… это… восхитительно». Потрясенная собственными своенравными мыслями, Брилл осознала, что чересчур долго с мечтательным видом пялится на Эрика.       — А из-за чего возродился интерес к медицине?       — Из-за того, что ты сделала с мадам Дюбуа… — с восторгом сказал он, и от искреннего восхищения его глаза ярко заблистали в затененной комнате. — Я никогда не видел ничего подобного. Она перестала дышать… и я слышал, как ты сказала, что у нее нет пульса. Но всего через восемь минут она задышала снова!       Почему-то знание, что он наблюдал, смутило Брилл до крайности.       — Ты это видел?       — Да, это было как смотреть на что-то, больше напоминающее пьесу, чем реальную жизнь. Я помню, ты объясняла, как будет работать эта штука… но совершенно другое дело, когда видишь это собственными глазами.       Возбуждение Эрика было заразительным, и Брилл обнаружила, что прижала ладони друг к другу и неосознанно наклонилась ближе к нему — подол ее пеньюара скользнул по верху его начищенных туфель.       — Я была так напугана… Я не знала, сработает ли это!       — Не ври… — с улыбкой сказал Эрик. — Ты самый храбрый человек, какого я знаю. Кроме того, ты терпела меня…       — Да, и на следующей неделе подаю ходатайство на причисление к лику святых… — со смехом парировала Брилл.       Улыбнувшись ее подколке, Эрик покосился на ее волосы. Что-то в выражении его лица изменилось, улыбка пропала, и он легонько провел пальцами по одной из прядей.       — Что ты сделала со своими волосами?       — Я носила парик… — выдохнула Брилл, на миг потерявшись в штормовой синеве его глаз. — Подумала, что лучше бы прикрыть белый цвет…       — Хорошо, я рад, что это не было постоянным… Мне нравится белый.       Дыхание замерзло у Брилл в груди, пока она ждала, что Эрик сделает тот единственный шаг, который нужен, чтобы сократить расстояние между ними. Каждая клеточка ее тела ждала… и ждала, но он не шевельнулся, и Брилл в полном ужасе втянула воздух. «Я хотела, чтобы он меня поцеловал… о боже мой… о боже мой… я точно рехнулась». Отвернувшись от Эрика, она скорее почувствовала, чем увидела, как его рука упала обратно.       — Я должна идти… — дрожащим голосом сказала она. — Завтра мне надо рано вставать и учиться у Мари, как быть гадалкой. Так что я должна… идти…       — Брилл… — торопливо позвал Эрик, когда она развернулась и бросилась через комнату к дверям. — Что я сказал?       — Ничего… — отозвалась она, махнув рукой. «Я должна убраться отсюда!» — подумала она; теперь паника затуманивала ее разум до такого состояния, что ей пришлось несколько секунд бороться с дверьми, чтобы открыть их. — Увидимся позже! Спокойной ночи…       Брилл слышала, как Эрик издал тихий протестующий звук, когда она выбежала из библиотеки, но не последовал за ней. Слепо мчась по внушительным каменным коридорам передних помещений Оперы, Брилл, задыхаясь, остановилась у парадной лестницы. Привалившись к прохладному мрамору одной из колонн, она прижалась пылающим лицом к гладкому, ровному камню. «О боже мой… о боже мой… этого не может быть… этого не может быть…»       Подняв раскрасневшееся лицо и невидяще уставившись в пол, Брилл ощутила слабость, когда ужасное осознание обрушилось на ее чувства, оставив ее потерянной и паникующей в его волнах. Прикрыв рот рукой, она с силой прикусила нижнюю губу, чтобы удержать готовый сорваться смятенный вздох. «Это худшее, что могло случиться! НЕТ… НЕТ…»       «Я все еще люблю его».