Незримый гений

      Малость надувшись, Коннер обошел сестру, излучая флюиды глубокой обиды.       — Я оскорблен до глубины души, Бри, что ты так скверно обо мне думаешь. Я обязан был остановиться и проверить, не заскучала ли ты еще до смерти. Но, раз уж тебе явно плевать на мой визит, мне придется пойти и поговорить с кем-нибудь еще. Может, я смогу попозориться и поунижаться перед тем богатеем, кто бы он там ни был… это звучит забавно.       Улыбаясь про себя, ни капли не чувствуя той обиды, какую столь тщательно изображал, он медленно пошел к перешептывающейся толпе хористок, топтавшейся в центре сцены. Чуть пригнувшись, он притормозил у края толпы, беззастенчиво подслушивая один из приглушенных разговоров, происходящий между двумя довольно симпатичными хористками.       — На сей раз это правда? Они и впрямь нашли покровителя? — спросила миниатюрная веснушчатая брюнетка у своей более высокой светловолосой товарки.       Пожав одним плечом, та задумчиво поджала губы, в ее ярких синих глазах загорелся расчетливый блеск.       — Не знаю… но он, должно быть, невероятно богат. Любопытно, он… — она резко умолкла, когда Коннер кашлянул у нее над ухом.       Обе девушки вздрогнули от его внезапного появления и совсем прекратили шушукаться, а на их лицах расплылись две одинаковые улыбки Чеширского кота. Гибкая блондинка приподняла в его направлении ухоженную бровь и полностью сосредоточила на нем свое внимание.       — Дамы, — дразняще протянул Коннер и выпрямился. — Есть новости об этом новом франте? Что-нибудь интересное?       Маленькая брюнетка взволнованно открыла рот, чтобы ответить, но вторая девушка встряла, не дав ей вымолвить ни слова. Проскользнув шокирующе близко к груди Коннера, блондинка соблазнительно улыбнулась и легонько провела пальцем по лацкану его пиджака.       — Я с удовольствием все тебе об этом расскажу, красавчик, — промурлыкала она, и Коннер задрал бровь на ее развязность.       Хористка была именно такого типа, за которым обычно ухлестывал Коннер: ее большие опытные глаза и рот в форме идеального сердечка были теми характерными чертами, которые обязательно посылали восторженную дрожь вдоль его хребта. Но что-то было не так, интерес не приходил, и Коннер не в состоянии был изобразить обычную игривую улыбку в ответ на ее очевидные телодвижения. Скорее он с неудовольствием отворачивался от ее приглашающего лица, его глаза отстраненно обшаривали толпу в поисках совершенно другой красавицы-блондинки. «Любопытно, балетная труппа на перерыве или они здесь… Черти и преисподняя! О чем я думаю?» Разозлившись на себя, Коннер заставил свой взгляд вернуться к стоящей перед ним девушке.       Без тени улыбки он оторвал шаловливые пальчики блондинки от своей одежды.       — Не настолько сильно я хочу знать… — ласково отозвался он, и его тон почти завуалировал укол в его словах — почти.       Девица оскорбленно отдернула руку от его прикосновения и умчалась прочь, утащив за собой темноволосую подругу. Теперь, когда путь был открыт, Коннер начал протискиваться сквозь толпу. «Наверное, я в каком-то смысле идиот… пускаю слюни на вредную мелкую блондинку, с которой едва знаком. Боже… может, мне надо перепихнуться…» Быстро вырвавшись из тесной стоящей группы девушек, он нацепил на свое хмурое, раздраженное лицо приветливую улыбку и приблизился к Андре, Фирмену и темноволосому мужчине, который в данный момент отвернулся, чтобы посмотреть через плечо.       — Господа, я тут проходил мимо, когда заметил, что вы проводите экскурсию. Могу я представиться? — услужливо спросил Коннер, отчего оба — и Андре, и Фирмен — торопливо закивали на его предложение. «Надеюсь, если этот простофиля действительно согласится спонсировать театр, мы сможем наладить серьезные репетиции. Меня тошнит от всех этих бестолковых нелепостей, которыми мы занимаемся последнее время», — проворчал он про себя, в то время как безупречно одетый посетитель склонил голову набок, явно уловив его ирландский акцент.       Когда богач наконец развернулся лицом к нему, все мысли в голове Коннера резко замерли. Едва ли в футе от него, элегантный и неподвижный, как зимний день, стоял человек, которого он не видел — и не желал видеть — более девяти месяцев; но, несмотря на долгое отсутствие, Коннер не забыл холодные привлекательные черты или черные, как жуки, глаза, которые сейчас буравили его. Когда Брилл пропала, ему месяцами снились эта спесивая усмешка и черствый взгляд. Это было лицо прямиком из его кошмаров. «Эндрю…»       — Не думаю, что в этом есть необходимость, господин Синклер, — ровным голосом заявил Эндрю, и его темные глаза сосредоточились на потрясенном лице Коннера. — Поскольку я могу с уверенностью сказать, что мы уже встречались.       Коннер ощутил, как у него отвисла челюсть, пока до мозга медленно доходила чудовищность того, что видели его глаза. «Этого не может быть… он НЕ МОЖЕТ стоять тут прямо сейчас. Пресвятая дева… Брилл же всего-навсего на другом краю сцены! — Сердце болезненно провалилось в пятки, и первая волна страха окатила разум. Открывая и закрывая рот, Коннер боролся с острым желанием повернуть голову и оглянуться туда, где стояла сестра. — Ему нельзя позволить увидеть ее… или… или…» Образ испуганного лица Брилл всплыл перед его внутренним взором, и когда Коннер подумал о том, через что ей пришлось пройти в руках Эндрю, страх сменился яростью. Потребовалась вся его воля, чтобы не занести кулак и не пересчитать улыбающемуся лорду зубы.       Слепо крутанувшись на каблуках, Коннер врезался в стоявшую неподалеку гипсовую колонну, опрокинув проклятую штуковину на пол и разбив на кусочки. Проклиная собственную глупость, он заторопился обратно сквозь собравшуюся толпу. «Я должен хотя бы предупредить ее… чтобы она не сделала что-нибудь глупое. Я просто пройду прямо мимо нее… даже не взгляну на нее… но я должен ее предупредить». Выдравшись из прилипчивых объятий толпы, Коннер замедлил шаг и направился туда, где стояла Брилл. Он видел, как из ее глаз пропал смех, когда она заметила втравившееся в его лицо выражение полного ужаса. Она хотела было заговорить, но он торопливым жестом оборвал ее.       — Беги… — беззвучно произнес Коннер, шум от приближающихся сзади Андре и Фирмена пришпорил его панику. Глаза Брилл переметнулись на двух затюканных мужчин, но потом она, вздрогнув, узнала и третьего из пересекающей сцену группы. Сделав глубокий вдох, Коннер собрался с мыслями, прислушиваясь к тому, как сестра торопливо разворачивается и отступает в тени кулис. Стук ее подошв стал почти неслышен, когда Андре позвал ее, веля остановиться и пойти убрать случайно расколотую Коннером колонну. Проклиная небеса, ад и все, что только приходило на ум, Коннер развернулся, чтобы обратиться к пробирающимся к нему директорам.       Бросив короткий взгляд на директоров, он спешно подыскивал способ уберечь Брилл от необходимости поворачиваться — и быть узнанной. Не придумав ничего путного, он вздохнул и просто сделал то, что получалось само собой — повел себя как засранец. Вскинув руки, Коннер бешено взревел, устроив целое представление с убеганием со сцены и успешно привлекая внимание всех присутствующих к своей эпатажной выходке. Волна потрясения прокатилась по собравшимся участникам хора, пока они наблюдали, как он доводит себя до исступления. Копируя одну из многочисленных вспышек Карлотты, он повысил голос до оглушительного вопля, усиливая акцент до тех пор, пока слова не слились в одну длинную неразборчивую тираду, и продолжал верещать по дороге к кулисе.       Андре и Фирмен могли лишь, роняя челюсти, несколько секунд пялиться ему вслед, совершенно захваченные врасплох несвойственной ему истерикой. Оба директора быстро оправились от первоначального неверия и немедленно забыли о темноволосой уборщице, к которой обращались, сосредоточив все свое льстивое внимание на удаляющейся фигуре их ведущего скрипача.       — Я не буду работать с этим человеком! — выкрикнул Коннер через плечо, когда оба директора побежали за ним. — Я отказываюсь! Напрочь! — продолжил он, перескакивая с французского на английский и обратно, и эффектно взмахнул рукой. — Меня тошнит от одного его вида!       — Конечно же вы не это имеете в виду, — засвиристел Андре, его голос сорвался на последнем слове, поскольку он пытался перекричать Коннера. — Месье Донован — один из выдающихся англичан в…       — Да! — перебил его Фирмен, не дав закончить. — Лорд Донован предложил нашему оперному театру весьма привлекательный бюджет. Мы все должны почтить за честь…       — О, все в порядке, — сказал метельно-холодный голос, успешно перекрыв все прочие звуки на сцене. — Я всегда был осведомлен о том, что думает обо мне господин Синклер. Не стоит пытаться изменить его мнение. — Возникла пауза, во время которой Эндрю подошел и остановился в нескольких футах от напряженного Коннера. — Хотя должен сказать, что очень рад снова вас видеть, Коннер. Мне говорили, что вы теперь работаете здесь, и я нашел это довольно странным… учитывая, что вы солист. Но, полагаю, вы имеете полное право развиваться. Скажите… как там поживает Брилл? Не сомневаюсь, вы получили от нее известие.       Последовал напряженный момент, во время которого Коннер подумал, что вот-вот набросится на Эндрю с кулаками.       — Жаль вас разочаровывать… — прорычал он сквозь зубы, яростно ткнув пальцем в сторону Эндрю, — но я уже несколько месяцев ничего о ней не слышал. Мы расстались перед Рождеством… как вы знаете.       Заметив в жесте Коннера с трудом сдерживаемое бешенство, тот медленно расплылся в улыбке:       — Да… я действительно знаю. Она выгнала вас из дома, не так ли? Каково это было, господин Синклер… быть изгнанным из загородного дома английского лорда? Должно быть, это задело вашу раздутую ирландскую гордость…       Обезумев от ярости, Коннер понесся на ухмыляющегося Эндрю.       — Я сотру с твоего лица эту улыбку, чертова английская свинья! — прошипел он.       Вцепившись рукой в лацкан Эндрю, Коннер занес кулак, полный решимости впечатать его лорду в нос. Но за миг до того, как кулак пошел на сближение, на его правом локте повисли две сдерживающие руки.       — Не надо! — ввинтился в ухо Коннера отчаянный голос Фирмена. — Господа, ваши разногласия наверняка не настолько серьезны, чтобы доходить до драки… или того хуже — до изъятия вклада.       Отпрянув от неожиданного нападения, Эндрю беспокойно стоял в нескольких футах от них; его темные глаза с тревогой следили, как Коннер расслабился и отодвинулся от суетливых рук Фирмена.       — Сомневаюсь, что мое присутствие здесь будет настолько необходимо, — чопорно заявил Эндрю, поправляя пиджак.       — Ой? И как это вы догадались? — огрызнулся Коннер.       — Просто, — отозвался Эндрю, залезая в жилетный карман и вынимая сложенный листок пергамента. — Деловые обязательства требуют моего временного возвращения в Англию. Поэтому, хотя мне очень понравилась наша беседа, господин Синклер, меня не будет здесь, чтобы засвидетельствовать повторное открытие Оперы, — продолжил он, развернув листок и передав его в руки изумленного Фирмена.       Потрясенный этим заявлением, Коннер с щелчком захлопнул рот. Он обуздал себя, нацепив маску спокойствия, и в его голове закрутились шестеренки. «Его здесь не будет? Какого черта? Я был уверен, что он пришел сюда только потому, что ожидал, что я могу знать, где Брилл… Это хорошо… это лучше, чем я думал. Может, это все-таки не обернется катастрофой». На него накатило облегчение столь сильное, что едва не подкашивались ноги.       — Это контракт об условиях и положениях моего патронажа, — сказал Эндрю, щелкая по углу страницы. — Как видите, я уже подписал его. Я решил субсидировать Оперу до того, как пришел сюда. Экскурсия была просто… забавой. Думаю, вы найдете условия приемлемыми. Мое единственное условие — чтобы вы ввели на позицию ведущего тенора одного из трех англичан из этого списка. Они все наделены соответствующим талантом и все имели главные роли в Лондонском Оперном театре. Понимаете, я думаю, это только справедливо, что раз уж англичанин поддерживает ваше небольшое производство, то англичанин же должен и получить свою долю внимания публики наравне со знаменитостями, которых вы уже выбрали.       — Ну, я не знаю, месье… у нас же есть ряд принципов в выборе исполнителей. И будет весьма сложно… — начал Андре и заглянул через плечо Фирмена, чтобы украдкой покоситься на бумаги. Его глаза быстро пробежали по верхней странице, пока не замерли в точке почти в самом низу. Шагнув поближе, Андре ткнул дрожащим пальцем в эту самую точку. — Боже мой… эта цифра тут… это… эти…       Теперь выглядя скучающим, Эндрю лишь приподнял бровь на бормотание Андре:       — Цифра, на которую вы указываете, это сумма, которую я выделил в ваше распоряжение.       Фирмен и Андре мгновение тупо смотрели на Эндрю — а затем вновь опустили остолбеневшие глаза на контракт.       — Это невероятно щедро, милорд, — пролопотал Фирмен, его карие глаза едва не выпадали из глазниц. — Это самый большой бюджет, какой нам когда-либо давали… Я… я не знаю, что сказать.       От столь явного изумления Фирмена уголки рта Эндрю медленно изогнулись в самодовольной улыбке.       — Да, что ж, когда я вкладываюсь в проект, то не люблю делать его через задницу, извините за выражение. И фамилия Донованов определенно может сэкономить вам деньги. Это место станет ярким примером для других оперных театров… мы заставим их все краснеть от стыда.       Взволнованно поклонившись, Андре в восторге потер руки, тронутый этой воодушевляющей речью; озабоченные морщинки вокруг его голубых глаз разгладились.       — Да, милорд. Я никогда не слышал более воодушевляющей и вдохновляющей…       Подняв руку и призвав его к молчанию, Эндрю прервал возбужденную лесть директора.       — Также я слышал, что в этом месте благоразумно быть щедрым, — протянул он и поднял на окружающих свои черные глаза. — По городу ходят слухи, что в прошлом году ваш покровитель совершил ошибку и разозлил местного духа… как его называли… кажется, Призраком. — С лиц Андре и Фирмена разом сошли улыбки, их лица едва ли не в панике напряглись. — Скажите мне, — спокойно продолжил Эндрю, задумчиво сощурившись, — у вас были еще проблемы с вашим привидением? Какие-нибудь еще проблемы с исчезнувшим сопрано? Хотя не думаю… мадемуазель Даае сбежала в Англию, чтобы выйти замуж.       Помотав головой, Фирмен торопливо перебил:       — О нет, милорд! Нет… все наши проблемы давно в прошлом! И да, мадемуазель Даае сейчас далеко… где-то.       Слегка кивнув, Эндрю поджал губы.       — Нет? Совсем ничего? Жаль… я люблю хорошие истории о привидениях.       — Да, спорю, что любите! Что вы об этом знаете? Они выяснили, что это было вовсе не привидение. За все в ответе какой-то бедный псих, и его, скорее всего, разорвала на кусочки толпа, которая ворвалась на нижние уровни… — огрызнулся Коннер, удивляясь внезапному интересу Эндрю к оперному привидению.       Вновь ограничившись лишь приподнятой бровью, Эндрю потер большим пальцем серебряный набалдашник своей трости.       — Вам просто нужно расписаться на месте для подписи и зарегистрировать документ с моими адвокатами здесь, в Париже, — и сделка будет заключена, — сказал он, полностью меняя тему.       Восприняв как должное оцепенелое молчание директоров, Эндрю обошел собравшихся мужчин, помахивая тростью за спиной.       — Пока вы рассматриваете это предложение, давайте продолжим экскурсию. Я бы хотел познакомиться с другими ведущими артистами, которых вы заполучили.       Обеспокоенный таким поворотом событий, Коннер развернулся вслед удаляющемуся лорду.       — Зачем? Вы уже сказали, что экскурсия неважна. — «Я не знаю, куда пошла Брилл… Проклятье… как я могу держать его подальше от нее, если не знаю, где она или куда его занесет?»       — Возможно, я хотел бы увидеть образец того, что может предложить это заведение, — расплывчато ответил Эндрю.       — Да тебе медведь на ухо наступил, бабуин чванливый! — взорвался Коннер. — Сам господь бог со всеми своими ангельскими чинами может спуститься вниз, и ты все равно не отличишь их голоса от поросячьего визга.       Игнорируя его выпад, Эндрю продолжал удаляться, совершенно равнодушный к оскорблениям. Фирмен подскочил к Коннеру и крепко ухватил его за руку.       — Возможно, вам было бы лучше пойти и ненадолго остудить голову. Иными словами, пока лорд не уедет.       Свирепо глядя вслед Эндрю, Коннер медленно сжал кулаки.       — Да, конечно, — вежливо сказал он тоном столь же убийственным, как молнии, которые метали его глаза. — Просто приглядывайте за этим человеком… если я когда и видел змею, то это он.       И с этим Коннер развернулся на каблуках, скрываясь за драпированными складками занавеса. Гневно откинув рукой тяжелую ткань, он дождался, пока не удостоверился, что его не видят, и бросился бежать. «Ну ладно… просто спокойно подумай. Как я могу отыскать Брилл в этом дурацком лабиринте? Я уже приближаюсь к месту откуда могу добраться до сцены, не заблудившись… кого бы мне попросить…»       — Ну конечно… Надо было подумать об этом раньше… — пробормотал он себе под нос и наобум скользнул за угол, сменив маршрут, чтобы теперь направиться прямиком к балетному классу.       Пробежав мимо группы примеряющих костюмы танцовщиц, Коннер прогрохотал по лестничному пролету. К тому времени, как он прибыл к своей цели, его лицо раскраснелось, а веснушчатый лоб блестел от пота. Вломившись сквозь двойные двери в комнату для занятий, он едва успел оценить ряд упражнявшихся в растяжке балерин, как на него накинулась мадам Жири.       — Что, во имя всего святого, означает это вторжение, месье?! — спросила она, стукнув тростью по паркету.       Столкнувшись во всей красе с внушительным взглядом этой женщины, Коннер обнаружил, что его разум совершенно опустел.       — Э… ну… — покосившись в сторону, он внезапно заметил прихорашивающуюся в углу Марианну. В приступе вдохновения Коннер ухмыльнулся и обворожительно поклонился мадам Жири. — Я пришел сообщить вам, что наш новый покровитель осматривает театр. Лорд Донован сказал, что заинтересован в знакомстве с лучшим, что может предложить Опера.       — И это все? — отозвалась та, равнодушная к его дурашливой ухмылке. — Они тоже намерены прервать мое занятие?       Почесав в затылке, словно внезапно устыдился, Коннер пожал плечами:       — Нет, не думаю… Кажется, наш покровитель не очень впечатлен танцами, но… хммм… как он их назвал… «опиумом для народа»?       От этих слов танцмейстер застыла и побагровела от возмущения.       — Он сказал, что… что… — выплюнула она.       — Что балет — опиум для народа… — подсказал Коннер и невинно качнулся с носков на пятки, со скрытой улыбкой следя, как мадам Жири до белых костяшек стискивает в руках трость.       — Ну, это мы еще посмотрим! — рявкнула она и отвернулась от него. К тому моменту, как мадам Жири вылетела из комнаты, она шипела, как раскаленная сковорода, а ее обычно холодные, как камень, глаза сверкали убийственным блеском.       Наблюдая, как кипящая от злости женщина выскакивает за двери, Коннер попятился назад в балетный класс и развернулся к полной комнате сгорающих от любопытства девушек, только когда увидел, как краешек черных юбок мадам Жири исчезает за углом. Удовлетворенный тем, что теперь он в безопасности и что Эндрю вот-вот получит по шее, Коннер осмотрел комнату на предмет искомых конкретных блондинистых кудрей. Заметив добычу, он в несколько широких шагов пересек открытое пространство класса. Легонько тронув Мэг за плечо, чтобы привлечь ее внимание, Коннер хотел было заговорить, но остановился, когда от ее обнаженной кожи по его руке вдруг пробежал электрический разряд. Отдернувшись, как будто ожегшись, Коннер мог лишь дикими глазами разглядывать собственные пальцы, когда Мэг развернулась и с тревогой на него уставилась.       — Что вы тут делаете? — выпалила она с испуганным беспокойством в больших карих глазах.       Тряхнув головой, чтобы прочистить мозги, Коннер нагнулся, чтобы прошептать ей в ухо, стараясь не обращать внимание на соблазнительный аромат, исходящий от ее светлых кудрей.       — Мне нужно, чтобы вы пошли со мной, быстро. Я объясню снаружи… но мне необходима ваша помощь.       Чуть склонив голову набок, Мэг, слушая его, замерла, изящно сложив руки над животом. Прошло несколько секунд, прежде чем она сделала глубокий вдох и кивнула. Тогда Коннер отодвинулся от нее, тщательно стараясь не коснуться вновь, повернулся и показал, что пропускает ее вперед. Мэг моргнула при виде этого галантного жеста и проследовала глазами вверх по изгибу его руки до лица, успевшего принять подобающее выражение. Послав ему раздраженный взгляд, она расправила плечи и поспешила вперед него из комнаты.       Как только они очутились в коридоре, Мэг развернулась к Коннеру, взметнув светлыми кудрями, и потрясла пальцем у него под носом:       — Что это было такое важное, что вам понадобилось утащить меня с занятия?       Выудив из жилетного кармана носовой платок, Коннер помахал им в воздухе между ними, дерзко изображая капитуляцию перед лицом ее гнева.       — Успокойся, девочка. У меня была веская причина… не стоит так рьяно выплескивать на меня свое недовольство только потому, что я тебе не нравлюсь.       Ударив по платку, Мэг свирепо сощурила свои обычно дружелюбные глаза.       — Не называй меня девочкой, безответственный вертихвост!       Разозлившись и быстро потеряв терпение, Коннер ощутил, как меркнет и сползает с его лица защитная ухмылка, оставляя после себя лишь мучительную тревогу.       — Слушай, у меня правда нет времени спорить с такой, как ты. Новый покровитель, о котором я упоминал ранее… это Эндрю!       Подавившись застрявшим в горле гневным ответом, Мэг захлебнулась и прижала руку ко рту.       — Что? Эндрю… в смысле ТОТ САМЫЙ Эндрю? — Впервые с момента их встречи мягкость ее глаз затуманил реальный страх.       — А, вижу, теперь я завладел твоим вниманием! Да, Эндрю в смысле бывший жених Брилл. Он здесь, устраивает себе чертову экскурсию по Опере. И я без понятия, где сейчас Брилл! Он пока еще ее не увидел, но нам надо поживее ее найти, или он может случайно на нее наткнуться и все разрушить! — Подняв руки, Коннер впился пальцами в волосы, отчего те встопорщились под странными углами, а потом в волнении потер ладонями лицо.       — Ладно, ладно! Тогда мы пойдем и поищем ее, — нетвердым голосом сказала Мэг, потянувшись, дернула его руку вниз и крепко стиснула своей маленькой ручкой.       — Я надеялся, что ты это скажешь, — неопределенно пробормотал Коннер, внезапно отвлекшись на тепло ее ладони.       Приняв мягкость его тона за тревогу, Мэг лишь похлопала его по руке и повела за собой. Первоначальный страх в ее глазах уступил место пылкой решимости.       — Не волнуйся, я здесь выросла. Я знаю это место лучше, чем кто-либо… или по крайней мере почти лучше. Мы отыщем ее!       Найдя странное успокоение в ее уверенности, Коннер ощутил, как на его лице вновь оживает кривая улыбка.       — Ты права. Мы найдем ее… просто показывай дорогу.

* * *

      Охнув, Брилл споткнулась на неровной плитке пола тайного прохода, по которому Эрик вел ее вниз. Тьма была настолько кромешной, что когда она завалилась вперед, то даже не видела собственные руки, которыми взмахнула, чтобы удержать равновесие. По глупости она не приняла предложенную Эриком руку, когда они начали свое путешествие обратно на нижние этажи. Она просто сочла перспективу дотронуться до него, пускай даже столь обыденным образом, слишком опасной, чтобы себе это позволить. Даже без какого-либо физического контакта Брилл было чрезвычайно трудно мыслить связно: одной лишь силы его присутствия оказалось достаточно, чтобы заставить ее сердце заколотиться в груди.       «Вообще-то, практически всего, что случилось сегодня, достаточно, чтобы я лишилась рассудка. Я больше не знаю, что думать. Должна ли я верить ему, когда он говорит, что сожалеет? Должна ли я верить его объяснениям тому, что произошло в прошлом году… что он не хотел никому навредить? Не знаю… Я хочу верить ему, но лишь продолжаю видеть то выражение его лица, какое видела две недели назад. Он выглядел таким разгневанным… таким непохожим на себя, что я едва узнавала его. Я никогда прежде не сталкивалась с этой его стороной… и она пугает меня. Она заставляет меня спрашивать себя, чего же еще я не знаю. Возможно, я узнала человека… но проглядела скрывающееся за ним чудовище?»       На миг закрыв глаза, Брилл прерывисто вздохнула и сильнее прижала руку к груди, пытаясь выдавить старую боль, которая исходила из глубокой трещины в ее душе, пытаясь наполнить отчаянье гневом, но потерпела неудачу, потому что вдруг осознала, что в какой-то момент в последние полчаса пустота внутри нее съежилась и исчезла. Резко распахнув глаза, она потрясенно смотрела в темноту. За смущением и яростью скрывалась иная эмоция, которую она не ощущала месяцами — необычное чувство удовлетворения, словно она наконец находится там, где должна быть.       Осуждая собственные своенравные эмоции, Брилл вновь опустила руку. «И все это близко не дотягивает до того факта, что он сбежал подобным образом. Я даже не могу думать об ЭТОМ без того, чтобы снова не впасть в бешенство».       Слабо фыркнув от этой мысли, Брилл быстро выправилась от очередного приступа неуклюжести, втайне надеясь, что шагающий перед ней Эрик ничего не заметил. Не повезло. Он повернулся к ней во мраке — его движение выдавал лишь легкий шелест его одежды. Эрик двигался скрытно, как кот.       — Ты спотыкаешься уже в четвертый раз, — сказал он секунду спустя, низкие перекаты его пришедшего из тьмы голоса словно бы ласкали чувства Брилл.       — Ну, огромное тебе спасибо, что ведешь счет! — огрызнулась она в ответ, гораздо резче, чем намеревалась. «Да бога ради, Брилл! Не превращайся в мегеру только потому, что у тебя слишком много всего на уме. Все, что я точно знаю, это то, что сегодня он спас мне жизнь… и это должно хоть чего-то стоить». Сжав переносицу, она попыталась умерить свой пыл. — Извини… Но я просто не могу понять, как ты можешь идти, ничего не видя. Ты просто шагаешь, как будто прогуливаешься по улице, а я практически все время падаю!       — У меня были годы на то, чтобы освоить все углы и закоулки этого места. Я вижу все это мысленно, даже если не могу увидеть глазами, — небрежно ответил Эрик, и его простое объяснение сгладило тот факт, что он только что признался, что держит в голове план всего театра. — Обычно у меня не возникает проблем с там, чтобы вести кого-то. Если бы у меня было больше времени, я бы догадался захватить лампу, — немного виновато закончил он.       — Нет… нет… со мной все нормально. Тут и в самом деле не было особо много времени, чтобы подумать. Ты вроде как вмешался в последнюю секунду, когда появился, чтобы помочь мне, — сделав паузу, Брилл положила руку на стену, пытаясь сориентироваться в кромешной тьме. — Кстати, кажется, я не поблагодарила тебя за это. Так что… спасибо.       — Ты была зла. Я не рассчитывал на спасибо.       — Да, но я все равно благодарна тебе. Мой гнев — не оправдание, чтобы относиться к кому-либо неуважительно или хамски, — убежденно сказала Брилл.       Эрик некоторое время молчал.       — Некоторые люди с тобой бы не согласились. Думаю, большинству куда проще дурно обходиться со своими приятелями, — задумчиво отозвался он с каким-то мрачным оттенком.       Фыркнув, Брилл заправила за ухо выбившуюся прядь.       — Ну, я никогда не брала пример с чужой глупости.       В ответ он издал тихий звук, напоминающий смешок.       — Нет, никогда. — После этого они погрузились в неловкое молчание, и неуютное напряжение Брилл лишь возросло от того, что она не может видеть лицо Эрика, прочитать его выражение. Плотнее запахнув на плечах заимствованный плащ, она уткнулась носом в воротник. «Боже, эта штука пахнет им…»       Эрик шевельнулся в темноте, нарушая удушливую тишину.       — Было бы гораздо легче, если бы ты позволила мне вести тебя за руку, — медленно сказал он.       — Я знаю, — вздохнула Брилл, раздраженная логичностью этого предложения. — Ну хорошо же, давай скорости ради.       — Да, целесообразности ради, — с легкостью согласился Эрик с намеком на улыбку.       Вдохнув, Брилл слепо вытянула перед собой руку, борясь с возбужденным покалыванием, которое уже ползло вверх по предплечью. «Проклятье… что это с тобой? Перестань быть такой безмозглой… он еще даже до тебя не дотронулся. Кроме того, у меня нет причины возбуждаться… в конце концов… я зла на него…» Сообразив, что невольно задержала дыхание, она выдохнула, внезапно очень благодарная темноте тоннеля, — по крайней мере, она была уверена, что никто не видит несомненно глупое выражение ее лица. Было нечто успокаивающее в том факте, что Эрик и понятия не имеет, насколько она буйнопомешанная. «Господи, всего лишь пара ласковых слов от него, и часть меня готова лезть из кожи вон. Соберись!»       Немного помедлив в напряженном ожидании, Брилл вскоре ощутила растущее негодование.       — Ну? В чем дело? Передумал?       — Конечно нет. Я просто пытаюсь придумать наилучший способ определить, где твоя рука. Если ты не заметила, здесь довольно темно… и я не хочу рисковать и… ну… — сказал Эрик, слегка запнувшись на последнем слове. — Я не хочу рисковать и ухватиться за что-нибудь другое вместо твоей руки, — скороговоркой закончил он: торопливости речи не удалось полностью скрыть неловкость в его признании.       Что-то в его интонации — или в использованных словах — сломало лед, которым Брилл столь тщательно окружила свое сердце. Почувствовав, как от этой, несвойственной Эрику застенчивости, к ее щекам прилила кровь, Брилл отдернула руку и прижала ее ко рту, чтобы скрыть поднимающийся в горле невольный смешок. Среди всего, что, по ее мнению, он мог бы сказать, такого точно не было.       — О… ну… да, я понимаю, каким образом это может стать проблемой, — в итоге хихикнула она, не в силах более сдерживать смех. Эрик издал раздраженный звук. — Извини… Я не хотела смеяться… просто, если бы я сдерживалась еще хоть секунду, у меня бы зубы раскрошились.       — Ну, это не особо помогает ситуации, — последовал лаконичный ответ.       Кашлянув, Брилл кивнула:       — Нет, ты прав… извини. Просто ты удивил меня, вот и все. — Единственной реакцией на ее извинение был низкое фырканье. — Господи боже, Эрик, здесь тьма кромешная. Я не собираюсь перерезать тебе глотку, если мы наткнемся друг на друга.       — Да, ну, я посчитал, что стоит перестраховаться, учитывая…       — Учитывая? — подсказала Брилл, когда он остановился.       Даже без света она знала, что на лице Эрика расплылась улыбка — как будто в самом воздухе что-то менялось, когда он улыбался.       — Учитывая твой взрывной ирландский темперамент, — самодовольно сказал он.       С шутливым оскорбленным оханьем Брилл прижала руки к лицу.       — Ничего себе, месье! Что за вещи вы говорите благовоспитанной даме. Это прямо-таки возмутительно! — рассмеялась она, как ни странно, с легкостью подхватив это беззлобное подтрунивание; на мгновение бездна месяцев разлуки сжалась, а после и вовсе исчезла — горечь и эмоциональный хаос между ними растворились во мраке тоннеля. — Сейчас же прекращай всю эту брехню.       — Брехню, хмм? Иногда я не имею даже малейшего представления, о чем ты говоришь.       — Ох, будь ты неладен, ты отлично знаешь, что я имею в виду, господин «У меня в голове полный план Оперы». Вот, возьми меня за руку, пока я не свернула шею в этом проклятом месте, — напрямик сказала Брилл и помахала рукой перед собой.       Эрик издал горлом мягкий клокочущий звук разочарования.       — Не выражайтесь, мадам, — мрачно сказал он. — Но продолжай говорить. Я буду использовать твой голос как ориентир.       С лица Брилл пропала улыбка, и она с некоторым сожалением почувствовала, что легкость их старой дружбы расплылась и ослабела, скатившись обратно в неуклюжесть.       — Хм, ну ладно. Вот так задал задачку… внезапно мне нечего сказать.       — Как будто у тебя когда-нибудь могут иссякнуть темы для разговора.       Распаленная его выпадом, Брилл дала волю гневу.       — Уж кто бы говорил! Постоянно болтаешь о каком-нибудь архитектурном стиле или тому подобную чепуху. — Машинально скривив лицо в преувеличенно чванливом выражении, хотя никто не мог его видеть, она понизила голос и добавила в него комически напыщенный французский акцент. — Но, конечно, — загнусавила она, явно пытаясь скопировать одного конкретного француза, — ой, как вы можете вравнивать вривольновть втиля рококо в клаввичевкой чивтотой, и все такое прочее…       Эрик не ответил на ее подколку, но Брилл практически ощущала, как он раздосадовано нахмурился. Она собралась было продолжить, но ее остановило легкое, невесомое касание кончика пальца, на миг задевшего щеку и исчезнувшего — чтобы секунду спустя вернуться и более уверенно провести по линии ее подбородка. Всхлипнув от неожиданности, Брилл открыла рот, когда прохладная мягкая кожа черной перчатки Эрика скользнула вниз по ее шее и дальше, через плечо, следуя изгибу локтя. В тех местах, где ее касались пальцы Эрика, кожа покрылась мурашками от наслаждения, оставив Брилл задыхающейся и возбужденной.       Завершив свое путешествие по предплечью, Эрик нежно обхватил своими пальцами ее руку.       — Нашел тебя… — просто сказал он, и его слова пробились сквозь оцепенелость Брилл, звуча так, словно вышли из глубины ее собственных мыслей.       Чуть тряхнув головой, Брилл постаралась прочистить мозги и изгнать струйки тепла, сворачивающиеся внизу живота. Пока она тщетно придумывала, что сказать, Эрик мягко потянул ее вперед, медленно ведя сквозь тьму. Она была избавлена от усилий, когда тот заговорил первым.       — Я знаю, что ты наверняка не совсем поверила в то, что я рассказал тебе сегодня, — ровно сказал Эрик, его голос был совершенно бесстрастен, ничуть не выдавая, что творится у него в голове.       — О? И откуда ты это знаешь?       — Там, на крыше, я видел это в твоих глазах. Когда ты в бешенстве или защищаешься, твое лицо становится безучастным… но глаза… они не умеют лгать, — продолжил он, пытаясь звучать невозмутимо. — Однако все в порядке. Я ожидал куда худшего… я привык всегда ожидать худшего.       Почувствовав мрачный подтекст в его безразличных словах, Брилл поняла, что невольно стискивает его руку.       — Эрик… я…       — Мы на месте, — грубо объявил тот и откашлялся. — Этот проход выведет тебя на второй этаж, рядом с дормиториями балерин. Не думаю, что Андре и Фирмен приведут сюда Эндрю. Ты будешь в безопасности.       Брилл услышала где-то впереди слабый щелчок, а затем повернулась потайная дверь, и проем расчертили полосы приглушенного света от газовых ламп. Этот свет выразительно обрисовал фигуру Эрика, подчеркнув его широкие плечи и стройную талию с эффектом почти что ангельского нимба. С трудом сглотнув и отведя глаза, Брилл сделала успокаивающий вдох.       — Что же в итоге заставило тебя передумать?       Повернувшись в дверном проеме, чтобы взглянуть на нее через плечо, Эрик нахмурил единственную видимую бровь.       — Что?       — Вплоть до прошлой недели ты был категорически настроен против меня. Что заставило тебя передумать?       Рассматривая ее, Эрик сжал губы, потом вздохнул.       — Я поговорил кое с кем, кто проинформировал меня о моей глупости… — уклончиво ответил он, явно стараясь избежать темы.       Задумчиво прикусив губу, Брилл медленно улыбнулась, когда в ее голове оформилась догадка.       — Ты разговаривал с Коннером?       — Возможно…       — Не беспокойся, что выдаешь его или что-то такое. Я сообразила, что он что-то сделал исподтишка еще на той неделе, когда увидела его щеголяющим с разбитой губой. — Вдумавшись в это, Брилл издала тихий мягкий смешок. — Помнишь первый раз, когда вы двое встретились? Я боялась, что вы поубиваете друг дружку… ты принял его за грабителя.       Разорвав зрительный контакт, Эрик вновь отвернул голову к приоткрытой двери — но не раньше, чем Брилл заметила мелькнувшую на его губах тень улыбки.       — Да, я помню. Ты стерла носовым платком кровь с моего лица.       Ощутив, как при воспоминании об этом ее щеки начинают гореть, Брилл быстро сменила тему.       — Да, Ария была так счастлива, когда… — и резко умолкла, сраженная ужасной мыслью. Она открыла рот, но не сумела издать ни звука, лишь торопливо шагнула вперед. Обойдя Эрика, она выбралась в коридор. — Пресвятая Дева… я и не подумала об этом раньше.       Озабоченный внезапной бледностью Брилл, Эрик бросился за ней вдогонку по пустынному коридору.       — Что? Что такое?       — Ария! Я даже не подумала об этом. Эндрю мог увидеть ее! Он мог увидеть ее и понять… Я должна найти ее! — Брилл практически кричала, не обращая внимания на то, что кто-нибудь может услышать ее исступленную речь.       — Брилл… — нервно позвал ее Эрик и огляделся, чтобы убедиться, что они одни. Потом схватил ее за руку, останавливая, и развернул к себе. — Брилл, тебе нет нужды волноваться.       — Что?! — воскликнула она. — Почему нет? Я забыла защитить своего ребенка, потому что была слишком занята ругаясь с тобой! Отчего же мне не надо волноваться?!       Быстро двинувшись вперед, Эрик зажал ей рот рукой, не давая вымолвить больше ни звука.       — Чшш… — прошипел он. — Я сказал тебе не волноваться, потому что уже знаю, где она. Ария спит на кухне. Главный повар всегда дает ей печенье, когда она заходит. По-видимому, когда она устала, повара уложили ее в задней части на груду мешков с мукой. Эндрю ни за что не пустят туда, пока они готовят обед.       Замерев, Брилл уставилась на него поверх его ладони. Эрик медленно отнял пальцы от ее губ.       — Как ты об этом узнал? — тихо спросила она.       Убрав другую руку с ее запястья, Эрик отодвинулся.       — Я некоторое время наблюдал за вами обеими. С того момента, как вы пришли сюда… я наблюдал, — сказал он, скривившись от собственных слов.       — Правда? — спросила Брилл, малость захваченная врасплох и не уверенная, следует ли ей быть благодарной или возмущенной его признанием.       — Да, ты, безусловно, наверняка знаешь, что за всеми необъяснимыми случаями на этой неделе стоял я… Я пытался придумать способ искупить…       — Все гадости, которые совершил до этого?       — Да… — устало сказал Эрик, и в его глазах промелькнула печаль, которую она не видела прежде.       Слабо улыбнувшись, Брилл сложила руки на животе.       — Знаешь… все это время я чувствовала присутствие здесь кого-то, кого не могла увидеть. Кого-то, присматривающего за мной… как ангел-хранитель.       На последнем слове Эрик резко вскинул голову — нечто темное и безымянное сверкнуло в пылающей синеве его глаз.       — Нет! — грубо огрызнулся он. Прошла секунда, и опасный отблеск в его взгляде дрогнул и канул обратно в глубину. — Прости. Я не нарочно…       — Не извиняйся… все нормально, — спокойно отозвалась Брилл.       — Думай о моих действиях скорее как о поступках заботливого друга… и ничего кроме, — кашлянув и отведя глаза, Эрик неторопливо шагнул назад. — Мне надо идти. Несомненно, люди уже ищут тебя.       — Да… ты прав, — сказал Брилл, внезапно поняв, что не хочет, чтобы он уходил, и злясь на себя за подобные чувства. Сжав кулаки, она наблюдала, как Эрик поворачивается и, не сказав больше ни слова, вновь скрывается за потайной дверью. Мысленно вздохнув, Брилл посмотрела на ровную стену на том месте, где мгновение назад была дверь, потом развернулась и поспешила по коридору.       «Ну ладно, надо пойти и проверить Арию… затем надо как-то найти Коннера и сказать ему, что со мной все в порядке», — подумала она, даже не заметив сгорбленную фигуру, которая в этот время показалась из-за угла и целеустремленно направилась к ней. Мадам Дюбуа была уже в паре футов, когда Брилл ее заметила.       — Где, черт побери, тебя носило, девчонка?! — рявкнула старуха. — Я дала тебе место в надежде, что ты и впрямь будешь стоять там и делать дело. Новый покровитель только что уехал, и я обнаружила нехватку работниц, потому что ты сбежала!       — Мадам, простите, я могу объяснить… — сказала Брилл, пытаясь оставаться спокойной перед лицом столь яростного недовольства.       Покраснев от гнева, мадам Дюбуа затрясла пальцем под ее носом.       — За такое мне следует выгнать тебя пинком под зад! Это недопустимо!       Встревоженная тем, куда свернул разговор, Брилл подняла руки в умиротворяющем жесте:       — Нет, мадам, в этом совершенно нет необходимости! Я заглажу вину за свое отсутствие. Клянусь.       Возмущенно фыркнув, старуха шлепнула Брилл по рукам, опуская их вниз.       — Так, послушай, ты…       Сжавшись, когда та продолжила тираду, Брилл позволила себе бросить взгляд поверх ее головы, заметив движение в конце коридора. Вздрогнув, она увидела, как Коннер и Мэг торопливо появляются из-за угла, и при виде ее на их лицах медленно проступает облегчение.       — Вот ты где, Брилл! — воскликнула Мэг, радостно помахав рукой, и, обогнав Коннера, встала рядом с Брилл. — мы повсюду тебя искали!       Повернувшись к ней, мадам Дюбуа, побагровев, застыла.       — Эй, ты! Я разговариваю с этой ленивой девкой. Отвали, или я тебя выпорю! — заорала она, выразительно размахивая руками под носом у Мэг.       — Эй, ну же, мадам… мы определенно можем уладить все без того, чтобы себя накручивать, — встрял Коннер, присоединившись к маленькой группе, — на лице у него сияла самая обворожительная из его ухмылок.       Ничуть не поддавшись его чарам, старуха прищурилась:       — А почему это вы увиваетесь вокруг одной из моих работниц? Какое вам до нее дело?!       Коннер бросил быстрый взгляд в сторону Брилл, и его улыбка чуть потускнела.       — Э… ну…       Тыча пальцем ему в грудь, мадам Дюбуа практически тряслась от ярости.       — С меня хватит! Больше никаких глупостей. С МЕНЯ ХВА…       Внезапно голос старухи превратился в тошнотворное бульканье, и она бездумно стиснула рукой свою грудь. Переведя потрясенные, испуганные глаза на Брилл, она тихонько пискнула и завалилась набок. Мгновенно среагировав, Коннер успел подхватить мадам Дюбуа, не дав той рухнуть с высоты своего роста, и, осторожно уложив на пол, взволнованно потряс ее за плечо.       — Мадам? Что такое? — резко спросил он.       Разевая рот, как вытащенная на берег рыба, та уставилась в потолок.       — Моя грудь… как будто что-то сидит у меня на груди, — тихо пробормотала она, ее дыхание было слишком быстрым. Пустая отрешенность заволокла ее обычно цепкие глаза, пока ее руки продолжали цепляться за блузку.       Быстро опустившись на пол возле мадам Дюбуа, Брилл положила прохладную руку ей на лоб.       — Держитесь, мадам… просто дышите помедленнее. Сохраняйте спокойствие… просто… — осекшись, Брилл с ужасом втянула воздух, когда старуха замерла и перестала дышать.       Мэг пронзительно взвизгнула, привлекая нескольких любопытных зевак, показавшихся в конце коридора.       — Она мертва! О ГОСПОДИ! Брилл, она мертва!