Незримый гений

      Поле зрения Эрика заволокло серым и все суживалось, и под конец он не видел ничего, кроме лица Брилл, не ощущал ничего, кроме ее податливой плоти под его плотью. Вцепившись в простыни по бокам от ее головы, Эрик чувствовал, как внутри него сворачивается нечто первобытное, разносясь по крови и увеличиваясь, пока он не уверился, что умрет. Потом, в тот самый миг, когда он опрокинулся с края какого-то неизведанного обрыва, тело Брилл застыло под ним, и его имя сорвалось с ее губ низким стоном. У Эрика была лишь краткая секунда на то, чтобы встревожиться этой реакции, прежде чем скручивающееся внутри напряжение брызнуло на свободу, выкинув из головы все разумные мысли. Ничего больше не учитывалось, ничто не имело значения.       Звук собственного хриплого дыхания стал первым вернувшимся признаком реального мира — он ненормально громко отдавался в ушах, пока Эрик силился сориентироваться. Быстро проморгавшись, он увидел мелко переплетенные нити простыни едва ли в дюйме от своего лица. Подняв голову, он чуть покосился вбок. Брилл лежала, крепко зажмурившись, от легкой испарины ее бледное лицо жемчужно сияло в свете лампы. «Интересно, я лежал так минуты или часы?» — задался вопросом Эрик, продолжая разглядывать Брилл, пока его разум ворочался, стараясь снова начать работать.       Шевельнувшись под ним, Брилл открыла затуманенные глаза и подняла на него взгляд. Мгновение спустя паутина тумана рассеялась, и она попыталась глубоко вдохнуть.       — Эрик, милый, тебе придется слезть с меня, иначе я задохнусь, — с трудом прошептала она.       Задрав брови на ее заявление, Эрик рывком приподнялся на локтях.       — Прошу прощения, я не подумал, — запинаясь ответил он и скатился в сторону. Теперь, когда в голове прояснилось, по пятам за отступающей страстью накатили неуверенность и замешательство.       После этого Брилл разразилась смехом, притянув его взгляд с потолка на ее лицо.       — Что? — медленно спросил Эрик, оглядывая комнату в попытке отыскать, что могло быть настолько смешным. Отмахнувшись от вопроса, Брилл зажала рот рукой, приглушив все еще клокочущие в ней смешки, неспособная в данный момент на связную речь. Пока Эрик пялился на ее улыбающееся лицо, уголки его губ начали хмуро опускаться. «Над чем она смеется? — гадал он. — Боже… наверное, я сделал что-нибудь глупое! С чего я решил, будто могу быть хоть сколько-нибудь хорош в чем-то подобном?!» Потерев рукой лицо, он хотел было извиниться, когда Брилл накрыла ладонью его рот.       — Прекрати, — твердо потребовала она, недавний смех полностью исчез из ее голоса, но по-прежнему плясал в полуприкрытых глазах.       Убрав руку Брилл со своего рта, Эрик метнул в нее острый взгляд.       — Что? Что прекратить?       Внимательно глядя на него этими своими глазами цвета бури, Брилл приподнялась на локте — ее рот растянула ленивая улыбка, волосы свободно рассыпались по плечам.       — Сомневаться в себе, тревожиться, размышлять о том или ином. Знаешь, я ведь могу сказать, когда ты это делаешь…       — Да, да. Я знаю… ты чертова телепатка, — сказал Эрик более грубо, чем намеревался.       — Нееет… — весело ответила Брилл, не обращая внимания на его тон. Подняв руку, она провела большим пальцем вдоль морщинки между его бровями. — Я могу сказать, потому что когда ты размышляешь о чем-то, у тебя на лбу появляется милая маленькая морщинка.       Уставившись на нее, Эрик, кажется, не сумел удержать на лице хмурое выражение.       — Тогда почему ты только что смеялась? — требовательно спросил он, ухватившись за угол простыни, чтобы целомудренно прикрыться.       Уронив руку от его лица, Брилл наклонилась вперед.       — Прошу прощения, я не подумал, — сказала она с чрезмерным французским акцентом, который всегда использовала, когда подражала ему. — Не знаю, почему это меня так развеселило. Когда ты чувствуешь себя неловко, то становишься более светским. Это просто выглядело глупо после… ну, учитывая, как мы только что были близки.       Тревожно посмотрев на нее еще мгновение, Эрик в конце концов откинулся на подушки.       — О… и это все? — небрежно спросил он, то и дело косясь на Брилл уголком глаза, в полной растерянности относительно того, что теперь делать. «Каков приличествующий этикет для такого типа ситуаций? — Остановившись на долю секунды, он поморщился от собственной мысли. — Проклятье, я ПРАВДА становлюсь более светским, когда мне не по себе!»       — Да, это все, — пробормотала Брилл, подползая ближе к его боку, пока жар ее кожи не согрел сквозь простыню бедро Эрика, послав по хребту стадо мурашек. В отличие от него, Брилл не стала утруждать себя натягиванием покрывал, вместо этого предпочтя лечь на живот и скрестить ноги в воздухе. Ее близость и видимое безразличие к собственной наготе начали отвлекать Эрика, и он непроизвольно отвел взгляд от ее лица, следуя по изящному изгибу ее спины. «Как она может чувствовать себя непринужденно в таком виде?»       — Ну, это… хорошо, — тупо сказал Эрик, продолжая с откровенным любопытством пялиться на тело Брилл. До этого он был настолько захвачен ощущением ее рук, что сейчас был первый раз, когда он действительно видел ее, и только ее. Без слоев одежды, без нижних юбок и ярдов укрывающей ткани, вообще без каких-либо украшений — она по-прежнему оставалась невероятно красивой. Стиснув зубы, Эрик пытался игнорировать новую искру возбуждения, уже сжимающую мышцы живота. Заметив направление его взгляда, Брилл слегка пригнула голову, и на ее щеках засиял румянец. «Полагаю, она не настолько безразлична, как я считал», — тут же подумал Эрик; перед лицом ее стыдливости его тревога чуть утихла.       Потянувшись назад, чтобы набросить на себя простыню, Брилл сверкнула кривой улыбкой, впервые с тех пор, как Эрик познакомился с ней, выглядя так, словно не знает, что сказать. Эрика удивило, насколько очаровательным было это легкое колебание, и он невольно расслабился. Каким-то образом понимание, что Брилл тоже в чем-то чувствует себя неуверенно, помогло ему справиться с собственными сомнениями, заглушить коварный шепоток в голове.       — Кстати, — начала Брилл, водя пальцем по швам наволочки, — и когда она медленно подняла глаза на лицо Эрика, в них плясали отголоски ее обычной живости и юмора. — Очевидно, месье, что вы сделали гораздо больше, чем просто немного читали про… как же это назвать… ночные искусства.       — Извини? — спросил Эрик, вздернув брови к волосам.       Сморщив нос, Брилл ткнула его под ребра.       — Пресвятая Дева… ты собираешься заставить меня сказать это как есть, да? Что я имела в виду, это то, что ты крайне быстро научился. Если бы я знала, что это будет так приятно, я бы давным-давно тебя соблазнила. — Сказав это, она прикусила губу и повернула голову, чтобы спрятать лицо в ближайшую подушку. — О боже, не могу поверить, что только что это сказала!       Оглушенный, Эрик мог лишь пялиться на Брилл, пока та заливалась ярко-красным румянцем. «Погоди-ка… она только что сказала, что… все прошло хорошо… верно? Я не напортачил». Он медленно расплылся в улыбке, и его омыло глубокое чувство удовлетворенной самоуверенности. Внезапно Эрику стало невтерпеж вновь повторить их «ночные искусства» — и испробовать несколько вещей, о которых он читал. Теперь он широко ухмылялся, тихий голосок в голове умолк окончательно, а в груди разлилось сияющее тепло. «Как я не осознал этого прежде… Господи, я люблю эту женщину».       Приободрившись, Эрик потянулся — в первый раз без какого-либо внешнего поощрения — и пробежался пальцами вниз по руке Брилл, поражаясь тому, что ему наконец-то доступна столь простая роскошь, как прикосновение в такой небрежной манере — как нормальному человеку. Реагируя на его ласку, Брилл подняла голову и улыбнулась ему поверх подушки.       — Я не мог бы желать лучшего учителя, — пробормотал Эрик, наслаждаясь тем, что улыбка Брилл стала еще шире.       Подвинувшись вперед, Брилл прижалась к нему вплотную, так что их обнаженные бедра терлись друг о друга под простынями, затем опустила голову в изгиб его плеча; ее рука уютно улеглась поперек его голой груди. На мгновение Эрик закрыл глаза, впитывая легкое, как перышко, давление ее руки на своей коже, пряча это ощущение в кладовые разума. Обвив Брилл рукой за талию, он притянул ее ближе и склонил голову набок, чтобы пристроить подбородок на ее мягкой макушке. Брилл вздохнула от его прикосновения, принимая его с такой готовностью, что Эрик содрогнулся до самой глубины души. «Единственная вещь, которую я не в силах постичь, это почему. Почему она так охотно позволяет мне касаться ее… зная, кто я есть… что я… как я выгляжу?»       — Брилл? — нежно позвал он. — Почему… ты решила… — малость неловко кашлянув, он остановился, неуверенный, как озвучить вопрос, который начал вырисовываться на задворках его сознания.       — Что? Наброситься на тебя? — подсказала та; ощущение ее дыхания послало по коже Эрика мурашки удовольствия.       Молча кивнув, он ласково пробежал пальцами по спине Брилл, спускаясь ниже, к выпуклости ее ягодиц, поскольку она, по-видимому, ничуть не возражала против его вольностей. Шевельнувшись, Брилл приподняла голову от его плеча, чтобы посмотреть на него.       — Потому что если бы я этого не сделала, мы бы никогда ничего не решили. И хотя я знаю, что ты не желаешь этого слышать, ты прекрасный образчик мужчины. С маской или без маски… — сказала она, проводя пальцем вдоль внешнего края его маски.       Вздрогнув от прикосновения, Эрик попытался осмыслить ее ответ, но обнаружил, что эта задача ему не по зубам. Целую жизнь, полную стыда и необходимости прятаться, просто нельзя было стереть одним нежным предложением, как бы он этого ни хотел.       — Я знаю, что ты должна испытывать счастье, что жива, после того как на этой неделе побывала на волосок от гибели. Всякий раз, когда люди обманывают смерть, вполне объяснимо, что после этого они некоторое время совершают… более принужденные поступки, — не подумав, выпалил он.       У Эрика была едва ли секунда на то, чтобы еще раз подумать над сказанным, прежде чем Брилл окоченела рядом с ним — все мягкие изгибы в мгновение ока превратились в сталь. Она продолжала смотреть ему в лицо, но из глаз пропал смех, и теперь они буравили его глаза с интенсивностью, способной расплавить свинец. Именно в этот момент Эрик осознал свою ошибку.       — Значит, ты думаешь, что я переспала с тобой из благодарности за то, что ты меня спас? — тихо спросила Брилл, ирландский акцент в ее голосе загустел подобно морскому туману — явный признак растущего волнения.       Эрик открыл было рот, чтобы ответить, но Брилл остановила его, довольно грубо прихлопнув ладонью его губы. Все ее тело дрожало, она поднялась так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.       — Черт бы тебя побрал, тупица! — прошипела она и, длинно и цветисто проклиная его имя на гаэльском, повернулась и, сцапав подушку, смачно шарахнула его по голове.       Сопротивляясь ее атаке, Эрик попытался сесть, чтобы избежать удушения.       — Это не то, что я имел в виду! — завопил он, пытаясь перехватить запястья Брилл.       — Что бы ты там себе ни думал, я бы не отдалась любому из благодарности! — продолжала та его честить. — Я не какая-нибудь там дешевая шлюха, которую любой в Дублине может подцепить на углу улицы!       Наконец сумев схватить Брилл за руки, Эрик отбросил подушку.       — Это не то, что я имел в виду! Что бы ты там себе ни думала, здесь я совершенно некомпетентен! Я слышу слова, которые ты говоришь, но мне трудно постичь их. Поэтому, конечно же, неудивительно, что я говорю разные глупости!       Прекратив вырываться, Брилл раздраженно поджала губы. Несколько напряженных мгновений спустя пламя в ее глазах угасло, а руки расслабились в его хватке.       — Да, полагаю, неудивительно, что ты говоришь разные глупости, — наконец согласилась она.       — Ты не должна так легко с этим соглашаться, — с легким раздражением пробормотал Эрик.       Подтянув простыню, чтобы обмотать вокруг своего торса, Брилл села прямо и нахмурилась на него, ее гнев явно еще не полностью утих.       — Ты очень хорошо знаешь единственную причину, по которой я выбрала отношения с тобой. Я несколько раз говорила тебе, что люблю тебя.       — Ты мне поверишь, если я скажу, что предположил, будто ты имела в виду платоническую любовь? — спросил Эрик, сжавшись от того, насколько глупо это прозвучало, сказанное вслух.       Возведя очи к небесам, Брилл вздохнула:       — Ты серьезно?       Приподнявшись на локтях, Эрик откинулся на изголовье.       — Да. Я бы не сказал этого, если бы не подразумевал.       У Брилл от неверия отпала челюсть. Затем, покачав головой, она коротко хохотнула.       — То есть тот факт, что мы несколько раз целовались, до твоего мозга не дошел?       — Хм… ну…       Махнув рукой, Брилл отмела это в сторону.       — Значит, теперь мы разобрались… все, что только что произошло, определенно не было платоническим.       — Я не идиот, — пробурчал Эрик, в полной мере чувствуя тяжесть собственной наивности. «Как долго мы вытанцовывали вокруг этого? Сколько времени потратили зря, когда могли бы быть вместе?» — задался он вопросом, закрыв глаза. — Но я могу понять твой гнев. Я не должен был оскорблять тебя предположением, будто ты могла бы даровать мне свое расположение по любой иной причине, кроме любви. Твое сердце не позволило бы ничего другого.       — Ну, полагаю, я могу тебя простить, — нехотя сказала Брилл и плюхнулась рядом с ним, тоже оперевшись на изголовье. — Кроме того, в данный момент я просто слишком устала, чтобы ссориться с тобой.       Между ними протянулось молчание, и Эрик уставился в потолок, размышляя, что сказать. Прошло уже много времени с тех пор, как ему было трудно свободно разговаривать с Брилл. Прикусив губу, он украдкой бросил взгляд в ее сторону, постукивая себя по животу указательным пальцем.       — Как давно ты узнала? В смысле, о своих чувствах ко мне…       — Ты хочешь знать, когда я осознала это или впервые почувствовала? — отозвалась Брилл, рассеянно скользя рукой по матрасу, пока не переплела пальцы с его пальцами.       — И то, и другое.       — Я осознала это после того, как ты вытащил Арию из озера, когда она провалилась под лед.       — Так давно? — пробормотал Эрик, чувствуя себя идиотом, потому что Брилл пришлось едва ли не умереть, чтобы выжать то же осознание из его упертых мозгов.       — Но должна признать, что впервые я почувствовала, что в тебе есть что-то… особенное… когда впервые к тебе прикоснулась… когда нашла тебя под Оперой. Странно, что я так ясно это помню… но когда ты привалился ко мне, пока мы пробирались наружу, я помню, что подумала, как это необычно, что мы так хорошо подходим друг другу. Я была идеального роста, чтобы ты мог на меня опереться, а ты был идеального роста, чтобы я могла тебя поддерживать, — уверенно заявила Брилл.       Медленно наклонившись в сторону, подтягиваясь ближе к исходящему от тела Эрика теплу, она свернулась у него под боком.       — А теперь могу я задать тебе вопрос? — спросила она.       Коротко и резко вдохнув, Эрик испытал моментальный приступ паники, омывший его разум. Почему-то он был уверен, что Брилл собирается спросить его, когда он осознал свои чувства к ней. И хотя в том, чтобы сказать ей о своей любви, не было никакого риска, раз уж она уже призналась ему в своих чувствах, Эрик ощущал себя идиотом от того, сколько времени у него ушло на осознание собственных чувств. «Прежде я лишь однажды сказал эти слова… Кристине. И поглядите, чем это обернулось. НЕТ… Нет… это совсем другое! Даже думать не смей об этом!»       — Конечно… — наконец ответил он, слыша беспокойство в собственном голосе.       — Какой твой любимый цвет? — беспечно спросила Брилл, ее тон изменился, словно она почувствовала его неудобство. Легкомысленный вопрос полностью застал Эрика врасплох.       — Извини? — спросил он и уставился на нее, задумчиво наморщив лоб. «Как такое может быть — когда я уже уверен, что разгадал ее, она всякий раз доказывает обратное? Никогда не давит, когда я уверен, что она будет, и всегда пристает с чем-то, что не кажется важным».       Лениво потянувшись, Брилл закинула ногу на его ногу, заставив Эрик подскочить от прикосновения ее шелковистой кожи.       — Я знаю, это глупо — хотеть знать подобную вещь… но… полагаю, я… хочу узнать тебя получше. Ты всегда такой скрытный, и я чувствую себя в очень невыгодном положении, учитывая, сколько всего ты обо мне знаешь.       Испытав облегчение, что удалось отделаться столь легким вопросом, Эрик рассмеялся.       — Из всех вещей, о которых ты могла бы спросить… — хихикнул он и покачал головой. Даже не глядя на Брилл, он ощутил, как она нахмурилась, и потому резко перестал смеяться, дабы изобразить, что он серьезно размышляет над ее вопросом. — Что ж, давай посмотрим… не думаю, что я на самом деле когда-либо об этом задумывался.       Продолжая молча ждать, Брилл лишь склонила голову, чтобы посмотреть на него. Несколько секунд спустя Эрик почувствовал, как его глаза самовольно опускаются вниз, чтобы встретиться с ее глазами, его улыбка остыла, и он позволил себе изучать ее классические черты.       — Думаю, серый, — пробормотал он.       — Хмм? — Брилл задрала брови, ее прекрасные глаза цвета тумана дрогнули, словно она забыла собственный вопрос, пока смотрела на него.       — Мой любимый цвет, — пояснил Эрик и провел самыми кончиками пальцев по ее щеке, наблюдая, как темнеют и тяжелеют от его прикосновения ее глаза. — Мой любимый цвет серый.

* * *

      Шагая в полдень по парижской улице, Коннер сгорбил плечи от ледяного ветра и, подвинув сидящую у него на бедре Арию, поправил ее зимнее пальто. Прошлепав по заледенелой луже, он с легкостью разминулся с остальными идущими по тротуару людьми, не обращая внимания на улыбки встречных женщин. Хмуро глядя точно себе под ноги, он вскидывал взгляд лишь затем, чтобы проверить таблички с названиями улиц, прежде чем двинуться дальше, неуклонной и решительной поступью уходя все дальше и дальше от Оперы.       — Дядя К-коннер… к-куда м-мы идем? — громко спросила Ария, перекрикивая ветер.       Скинув с лица хмурое выражение, Коннер улыбнулся племяннице.       — Это секретное приключение, поэтому я не могу тебе сказать.       Прикрыв рот запрятанными в рукавички руками, Ария хихикнула и покачала головой.       — Ты в-врун! — взвизгнула она и обняла его за шею. — К-куда мы по п-правде идем?       — Ах, ты слишком умная для меня, детка, — рассмеялся в ответ Коннер и получше перехватил ее извивающееся тельце. Ария счастливо кивнула на это, болтая ногами в такт его шагам. — Мы ищем цветочный магазин, милая, если ты на самом деле хочешь знать.       — Я л-люблю цветы!       Подняв свободную руку, чтобы потереть ухо после не в меру ретивого возгласа, Коннер чуть поморщился.       — Ради бога, Ария, притуши голос. Иначе доведешь своего бедного дядюшку до глухоты.       — Но я н-не могу п-притушить голос, — с напускной скромностью заявила та. — П-потому что он н-не горит.       Опустив глаза на невинно улыбающуюся детскую мордашку, Коннер пронзительно расхохотался, привлекая несколько встревоженных взглядов к своему неприличному поведению.       — Ей-богу, а ведь ты права! Жаль мне того парня, который решится бросить тебе вызов, когда тебе стукнет пятнадцать.       — Фу, я н-ненавижу мальчишек. Кроме т-тебя и Эрика.       Понимающе кивнув, Коннер успокаивающе похлопал ее по спине.       — Ну ладно, не забивай голову.       Заметив на другой стороне улицы цель их путешествия, он остановился на краю тротуара. Быстро перейдя через дорогу, с подпрыгивающей на его бедре Арией, Коннер вновь начал хмуриться, когда они приблизились к цветочному магазину.       — М-мы б-будем п-покупать Мэг цветы? — спросила Ария, когда до маленькой лавочки, которую ему порекомендовал другой участник оркестра, осталось лишь несколько магазинов.       — Ага.       — К-какие ц-цветы ей нравятся?       — Не имею ни малейшего понятия.       Приложив руку ковшиком к уху Коннера, Ария громко зашептала сквозь ветер.       — Тогда т-ты в б-беде! — пропела она.       Полностью согласный с племянницей, Коннер насупился еще сильнее. «Господи, она и понятия не имеет, в какой беде я на самом деле. — Уставившись на вывеску, пока они приближались к магазинчику, он шел, практически не разбирая дороги. — Розы вроде как клише. Проклятье, я должен был порасспрашивать и выяснить, что ей нравится». Течение мыслей Коннера резко оборвалось, когда он с разгона врезался в симпатичную брюнетку, едва не столкнув ту с тротуара.       Ария испуганно взвизгнула, и он выбросил руку, чтобы не дать упасть юной барышне, на которую наткнулся.       — Простите! Я не смотрел, куда иду. Я… — осекшись, он опустил взгляд на лицо девушки. Узнав ее, Коннер явственно вздрогнул и резко отшатнулся. — Мадам де Шаньи? Ну надо же, как тесен мир… Хм… что вы делаете в этой части города?       Кристина несколько секунд испуганно моргала на него, затем медленно улыбнулась.       — Месье Синклер? Боже, вы напугали меня! — Подняв изящную руку к сидящей у нее на голове отделанной мехом шляпке, виконтесса перевела свои темные глаза с него на Арию. Ее лоб прорезала тоненькая морщинка, и она опустила руку. — Отель, в котором я остановилась, всего лишь на другой стороне улицы, — рассеянно сказала она.       — А… ну что ж… Еще раз извините, что врезался в вас, — быстро сказал Коннер. Кивнув Кристине, он сделал шаг, чтобы обойти ее. — Всего вам доброго.       Скованно удаляясь от виконтессы, Коннер мысленно выругался, когда услышал стук ее каблучков, следующий за ним по тротуару. Ария повернула голову, чтобы посмотреть через его плечо.       — Дядя К-коннер… К-кристина идет за тобой.       — Месье Синклер! — позвала Кристина, прибавив ходу, чтобы догнать его. Когда они поравнялись, дыхание вырывалось у нее изо рта густым белым облачком.       — Да? — беспечно отозвался Коннер, намеренно прибавляя шаг, чтобы заставить ее еще ускориться. «Надеюсь, она отстанет, если ей придется бежать».       — Уверена, вы знаете, что мы с Мэг долгое время были подругами, — заявила Кристина, ее кудри подпрыгивали, пока она старалась держаться рядом.       — Ага, — коротко ответил Коннер, чувствуя, что его обычное чувство юмора начинает ему изменять. Он уже видел, как эта кажущаяся хрупкой красавица превращается в буйную сумасшедшую, и не имел желания особо раскрываться перед столь непредсказуемой женщиной.       — Поэтому думаю, вам следует знать, что она неравнодушна к маргариткам.       Остановившись на полном ходу, Коннер повернул голову и посмотрел на виконтессу.       — Простите?       Отдышавшись, Кристина повторила свое утверждение, неловко пожав плечами, когда он лишь продолжил смотреть на нее.       — Зачем вы мне об этом рассказываете? — наконец спросил он.       — Ну… я заметила, что вы направляетесь в цветочный магазин. А еще я заметила, как много внимания вы уделяете Мэг. Я ошиблась, когда предположила, что вы собираетесь купить ей цветы? — полюбопытствовала Кристина, сложив руки перед собой.       — Простите, что говорю это, но я несколько удивлен, что вы в последнее время были в состоянии особо что-нибудь заметить… учитывая ваше… поведение в Опере.       Выглядя так, будто очень неловко, Кристина потупилась, и внезапно Коннер ощутил себя последней крысой за то, что язвит ей.       — Да… полагаю, я этого заслуживаю, — со слабой опустошенной улыбкой пробормотала она. — Это место… переполнено воспоминаниями. Достаточно пройтись среди этих стен… и все они возвращаются обратно… Это заставляет меня чувствовать себя так, словно я тоже вернулась обратно… обратно к тому человеку, которым я тогда была.       — Значит, теперь вы другой человек? — спросил Коннер, малость ошарашенный тем, что эта женщина, которую он едва знал, так с ним откровенничает.       — Все меняются… даже люди вроде меня. В любом случае, я, по крайней мере, пытаюсь. — Подняв на него свои мягкие темные глаза, Кристина слегка встряхнулась и сверкнула чарующей улыбкой. — Вы кажетесь приятным человеком. Если уж на то пошло, вы, по-видимому, вызываетесь присматривать за ребенком мадам Доннер, пока она… болеет. — Посмотрев на Арию, потом снова на Коннера, она потерла руки. — Итак, Мэг нравятся маргаритки, точно. И если вам удастся упомянуть некоторые места, по которым вы путешествовали, это будет иметь успех.       — Хм… благодарю… — сказал Коннер. Кристина отвернулась и глянула на него через плечо.       — Мне правда пора идти, — сказала она, торопливо помахав на прощание. Машинально подняв руку в ответном жесте, Коннер тоже помахал ей, и виконтесса устремилась дальше по улице.       — Это было… странно, — пробормотал он, наблюдая, как Кристина исчезает из виду. Опустив взгляд на Арию, Коннер скорчил рожицу и развернулся, чтобы оторопело приблизиться к двери цветочного магазина. Войдя в магазин, он спустил Арию на пол, чтобы та могла свободно порезвиться, а сам принялся внимательно рассматривать яркие букеты.       Остановившись перед маргаритками, он, нахмурившись, взглянул на белые цветы. «Не вижу причины, по которой мадам де Шаньи стала бы мне врать насчет чего-то столь дурацкого, как цветы. И все же, если судить по ее поведению до данного момента, по-моему, с ее стороны очень странно помогать незнакомцу без причины. Возможно, в виконтессе есть нечто большее, чем я видел», — нехотя признал Коннер, набрал охапку цветов и быстро расплатился за них.       Выйдя за дверь, со следующей по пятам Арией, Коннер не мог не улыбнуться про себя. Неожиданно он больше не чувствовал себя таким потерянным, как раньше, — к нему вернулась часть его обычной самоуверенности. «То, что ей нравятся маргаритки, имеет смысл. Они из счастливого типа цветов, без лишней суетливости. Они ей подходят. — Опустив взгляд на Арию, чтобы взять ее за руку, Коннер принялся насвистывать себе под нос. — Самое время взять себя в руки и сосредоточиться на деле. Довольно валять дурака».       Ария посмотрела на него и ухмыльнулась.       — Ей п-по п-правде понравится букет. Я п-просто знаю это.       — Рад слышать это от тебя, детка. У меня сразу от сердца отлегло, — засмеялся Коннер, пробираясь мимо потока пешеходов обратно к Опере. Приблизившись к широким бульварам, которые вели к театру, он заметил на другой стороне улицы высокую фигуру Джеймса Тернера, быстро двигавшегося в противоположном направлении — каждый его шаг выглядел так, будто он вот-вот сорвется на бег. Тенор завернул за угол и скрылся с глаз прежде, чем Коннер даже успел подумать, не перейти ли через дорогу, чтобы поздороваться с ним.       Пожав плечами, Коннер нагнулся и поднял Арию одной рукой; к другому боку он прижимал букет. Ускорившись, он на ходу подбрасывал племянницу, пока та не расхохоталась от восторга, а ее щеки не раскраснелись от ветра. Быстро добравшись до одного из малоиспользуемых входов в Оперу, Коннер резво взбежал по лестнице и распахнул закрытую дверь. Увидев с другой стороны отца Томаса, он затормозил и улыбнулся.       — Приветствую, святой отец. Простите, что едва не врезался в вас… похоже, сегодня это становится моей ужасной привычкой.       По-совиному моргнув сквозь очки, священник помялся и вымучил из себя улыбку.       — Не берите в голову.       — Значит, собираетесь прогуляться снаружи? Сегодня чудесный ясный день, хотя все еще холодно.       Глянув на цветы, отец Томас кивнул в ответ на утверждение Коннера, явно более чем слегка поглощенный своими мыслями.       — Приятно слышать. Я надеялся немного подышать свежим воздухом по дороге на встречу с одним из моих наставников в аббатстве.       Подмигнув священнику в попытке улучшить его унылое настроение, Коннер шагнул в сторону, чтобы дать ему пройти.       — Мы вас тут ужасно обременяем, святой отец? Клянусь, скоро я приду на исповедь!       Тревога в глазах отца Томаса чуть угасла, и он рассмеялся.       — Не скажу, что буду ждать, затаив дыхание, месье, но, если решите прийти, обязательно предупредите заранее.       — Почему это?       — Чтобы я мог выделить день или около того на то, чтобы выслушать всю ее без перерыва, — не моргнув глазом ответил священник и, помахав, прошел мимо Коннера.       Расхохотавшись, Коннер покачал головой.       — Я знал, что вы мне нравитесь не просто так! — громко крикнул он вслед, затем развернулся и вошел в Оперу. Вновь поставив Арию на ноги, он закрыл за собой дверь, уже планируя, как именно будет ухаживать за одной светловолосой балериной. Заметив внезапно помрачневшее выражение лица Арии, Коннер потрепал ее по голове.       — В чем дело, детка? Волнуешься из-за мамы? — Когда та лишь пожала плечами, Коннер погладил ее по волосам. — Не волнуйся, с ней все будет в порядке. Эрик заботится о ней, — успокоил он. — Хочешь пойти и помочь мне устроить сюрприз для Мэг?       Кивнув, Ария ухватила его за штанину и улыбнулась этой идее, сверкнув ямочками.       — Это б-будет в-весело.

* * *

      Торопясь по многолюдным улицам, мужчина решительным шагом прокладывал себе путь сквозь толпы. Задирая голову, он изучал таблички с названиями улиц, чтобы удостовериться, что движется в правильном направлении. Его лоб прорезала задумчивая морщина, и он ускорил шаг, страстно желая поскорее достичь места назначения. «Думаю, самое время мне узнать полную историю того, что происходит в этом месте», — повторял он себе снова и снова, чтобы удержать взаперти свернувшуюся в животе тревогу.       Добравшись до более фешенебельной части города, мужчина замедлил шаг и стал более внимательно вглядываться в указатели с номерами домов, мимо которых проходил. Найдя искомое здание, он торопливо толкнул входную дверь и вошел в хорошо обставленное фойе. Сидящий за столом молодой человек при его появлении поднял глаза и нахмурился.       — Могу я вам чем-нибудь помочь? — учтиво спросил молодой клерк.       — Я пришел встретиться с лордом Донованом.       — Вам назначено? — последовал сдержанный ответ.       — Ну… нет.       — Тогда, боюсь, вам придется зайти в другое время, — механически продекламировал клерк, словно произносил эту фразу уже тысячу раз. — Месье Донован чрезвычайно занят и в данный момент никого не может принять. У него в разгаре одно чрезвычайно важное дело.       Не обращая на него внимания, мужчина двинулся к закрытым дверям позади клерка.       — У меня нет на это времени. Я должен встретиться с ним сегодня!       Клерк встал, чтобы задержать мужчину, и, очевидно, вот-вот должен был разразиться скандал. Но именно в этот момент одна из створок двойной двери за столом клерка открылась. Донесшийся из-за нее ледяной голос остановил в фойе всякое движение.       — Впусти его. Все в порядке.       Метнув в незваного гостя неодобрительный взгляд, клерк расправил пиджак и вернулся за свой стол. Точно так же поправив одежду, мужчина миновал стол и вошел в открытую дверь. Эндрю стоял рядом с ней; когда он потянулся, чтобы захлопнуть дверь, его лицо было бесстрастным, однако темные глаза горели огнем, который заставил мужчину остановиться. Не сказав ни слова, Эндрю повернулся и пошел по отделанному мрамором коридору, минуя несколько других дверей, где сидели, погруженные в дела, другие клерки. Мужчина слегка приоткрыл рот при виде кипящей вокруг работы. «Я и понятия не имел, что лорд Донован руководит подобным местом… То есть я знал, что он бизнесмен, но, наверное, не рассчитывал, что он настолько вовлечен».       Дойдя до огромной двери красного дерева, находившейся в конце коридора, Эндрю аккуратно потянул ее на себя и вошел в скрывающийся за ней кабинет. Дождавшись, когда дверь за ними закроется, он развернулся.       — Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть для меня какая-нибудь информация, — резко начал он. — Я бы предпочел, чтобы у этого вторжения была причина. Ты сделал, как я велел? Ты нашел ее?       — Да, милорд, — ответил мужчина. — Я видел ее. Вы были правы. Она там.       Огонь во взгляде Эндрю потух, и он осел на свой стол, на его лице мелькнула слабая улыбка. Его жесткие темные глаза смягчились, когда он уставился в пол.       — Слава богу, — пробормотал он себе под нос. — Я начинал думать, что ошибся. — Оттолкнувшись от стола, он прошелся по комнате; его поведение полностью отличалось от того, что он демонстрировал в фойе, — теперь оно было наполнено лихорадочным беспокойством. — Скажи мне… как она? Что она там делала? С ней все в порядке?       Испугавшись столь нехарактерной для Эндрю открытости, секунду мужчина лишь пялился на него.       — Милорд, прежде чем я скажу что-то еще, я должен целиком знать стоящую за всем этим историю.       Глаза Эндрю мгновенно похолодели, он вскинул подбородок.       — О? Значит, ты должен знать? А почему я должен быть обязан объясняться перед тобой?       — Я не могу передавать какую-либо информацию, если она может навредить юной леди, милорд. Кажется, она счастлива там, и я не могу понять, почему…       Подняв руку и призвав его к молчанию, Эндрю кивнул:       — А, я понимаю. Ты беспокоишься о ее благополучии. Полагаю, это я могу понять, учитывая, что в последние несколько месяцев я едва ли был в состоянии думать о чем-либо еще, кроме ее благополучия. Что ж, тогда я удовлетворю твое желание… и расскажу, зачем необходима вся эта секретность.       Повернувшись, он подошел к своему столу и сел, учтивым жестом показав гостю, что тот тоже может присесть. Откинувшись в кресле, Эндрю сложил пальцы домиком и посмотрел на мужчину своими острыми темными глазами.       — Вся эта грустная история началась около года назад. Уверен, ты слышал о случившемся в прошлом январе несчастье. Брилл была там в тот вечер, желая вместе с братом посмотреть новую оперу. Когда театр объяло огнем, она осталась, чтобы помочь пострадавшим, насколько это было в ее силах. — Улыбнувшись, Эндрю пожал плечами. — Она всегда была такой. Слишком доброй даже в ущерб себе. — Отмахнувшись от этого сентиментального изречения, он продолжил: — Там, среди пожара, она нашла мужчину, мужчину в маске. Тот явно был на грани смерти, но она забрала его и заботилась о нем, не зная, кто он на самом деле.       Гость выпрямился, и на его лице возникла легкая тревога.       — Мужчина в маске!       В темных глазах Эндрю сверкнул мрачный огонек, и он кивнул.       — Судя по твоей реакции, предполагаю, ты уже слыхал о призраке. Хорошо… это избавляет меня от лишних объяснений. Нет нужды говорить, что он не умер в ту ночь, но остался с Брилл… и стал учителем Арии, когда поправился. Он медленно распространил свое зло по ее дому, все это время отравляя ее разум ложью, а также отравляя разум ее брата. — Сделав тут паузу, словно ему было слишком тяжело говорить, Эндрю откашлялся. — Я не особенно эмоциональный человек… поэтому ему было легко настроить их всех против меня. Преступники и убийцы зачастую талантливы в том, чтобы вводить людей в заблуждение. Нет нужды говорить, что хотя я был помолвлен с Брилл, ему удалось принудить ее оставить свой дом и прийти туда.       Обдумывая эту информацию, мужчина прикусил губу и поерзал на стуле.       — Но она выглядит счастливой…       Отмахнувшись от этого, Эндрю наклонился вперед.       — Как я уже сказал, он обладает огромной властью над другими. Но я убежден, что все они по-прежнему в большой опасности. Он убивал и убьет снова. Ты должен помочь мне, пока не стало слишком поздно, — сказал он, его голос стремительно повысился до почти умоляющих интонаций.       Быстро кивнув, мужчина поднялся.       — Конечно, я помогу… я и понятия не имел, что… ну… обо всем этом. Просто скажите мне, что делать. Эта бедная женщина… Я и не знал.       — Пока продолжайте в том же духе, — сказал Эндрю, тоже встав и подойдя к двери, чтобы проводить мужчину. — Скоро я свяжусь с тобой. У меня есть план, как убрать ее от него, чтобы никто не пострадал.       — Конечно же, мы должны обратиться в полицию.       — Нет! — резко выкрикнул Эндрю, затем сделал вдох и начал заново: — Нет… Он умный человек и сразу почует полицейских. В этом причина секретности, и поэтому пока мы должны быть осторожны. Я могу на тебя положиться? — После короткой паузы мужчина кивнул. — Хорошо… ты поступаешь правильно… возможно, даже спасаешь множество жизней. Жди от меня распоряжений.       Мягко выпроводив мужчину за дверь, Эндрю закрыл ее лишь после того, как убедился, что его сообщник торопливо удаляется по коридору. Он тихонько запер дверь, и его величественные черты расплылись в торжествующей усмешке.       — Великолепно… он всему поверил… — выдохнул Эндрю низким голосом, в котором затаилась угроза. — Скоро… скоро мы снова будем вместе. — Громко расхохотавшись, он повернулся и прислонился к двери — от прокатившегося по телу облегчения у него ослабли колени.       Проведя рукой по идеально уложенным волосам, Эндрю продолжал глухо хохотать. «Ты увидишь, Джон. Она выберет меня… Мне пришлось подождать, но теперь я знаю — она увидит свет. Она выберет меня. Она будет любить меня, как я всегда любил ее. Она наконец-то будет моей… и только моей. И может быть… может быть, наконец-то… я больше не буду чувствовать эту пустоту внутри. Когда она будет рядом… я наконец-то смогу стать цельным». Тяжело вздохнув, Эндрю выпрямился и открыл дверь.       — Такер! — крикнул он в коридор, заставив молодого человека высунуть голову из-за двери одного из остальных кабинетов. — Пожалуйста, вызовите моих адвокатов. Я бы хотел продолжить с ними обсуждение дела об опеке… немедленно.