Незримый гений

      Задавшись целью отыскать одну конкретную светловолосую балерину, Коннер брел с Арией на буксире, быстро проверяя сцену, его глаза были темны и крайне сосредоточены. Не найдя на репетиции ни Мэг, ни остальных балерин, он сменил направление и принялся искать в закулисье. Несколько рабочих сцены, трудившихся над огромной декорацией, прервались и помахали, когда Коннер поравнялся с ними, предложив ему бутылку вина. Ария клещом вцепилась в его брючину, когда он остановился, чтобы отклонить предложение.       Задрав бровь при виде букета в руке Коннера, один из рабочих засмеялся и опустил молоток.       — Ты завел себе девушку, о которой мы не знаем, Синклер? — поддразнил он, заговорщицки подмигнув приятелям.       — Зачем тебе это знать? — парировал Коннер и потрепал Арию по головке.       — Чтобы я мог увести ее, прежде чем она потратит время на такого, как ты! — сказал тот, вызвав среди других рабочих взрыв хохота.       Закатив глаза, Коннер лишь отмахнулся от этого заявления, будучи в слишком хорошем настроении, чтобы вскидываться на подколку, хоть та и была добродушной.       — Ха… ха… ха. Я бы с удовольствием поболтал с вами еще, джентльмены, но у меня действительно запланированы более важные вещи. — Пропустив Арию вперед себя, он развернулся, чтобы уйти, и по маленькой группке рабочих прокатилась очередная волна смеха.       Повернув голову, чтобы взглянуть на дядю, Ария сморщила нос.       — Ты в-ведь не позволишь к-кому-нибудь увести М-мэг, правда?       — Конечно нет, детка.       — Потому ч-что это было б-бы плохо!       — Да, было бы, — рассеянно кивнул Коннер, мысленно обдумывая несколько вариантов, как подарить Мэг цветы.       Труся рядом, чтобы поспеть за широкими шагами Коннера, Ария ухватилась за полы его пальто, на ее лице расплылась озорная улыбка.       — З-значит, ты с-собираешься ж-жениться на ней?       — Безусловно… — Остановившись на середине шага, Коннер нахмурился, когда до него дошел истинный смысл ее вопроса. Бросив на Арию короткий взгляд, отчего та захихикала, он вновь зашагал вперед. — Эй, слушай… какое ты злое создание, что морочишь своего бедного дядю, — мрачно сказал он, безуспешно пытаясь придать своим словам толику серьезности.       Продолжая смеяться себе под нос, Ария чуть пожала плечами, явно вполне довольная собой.       — Теперь ты н-не можешь забрать свои с-слова назааад, — пропела она, закрутив свои юбки вокруг коленок. — Тебе п-придется это с-сделать!       Открыв рот, чтобы пожурить Арию за ее внезапную глупость, Коннер обнаружил, что вовсе не раздражен, как того ожидал. На самом деле часть его нашла ее заявление чрезвычайно приятным. «Жениться на Мэг, хех? Что за дурацкая идея… — подумал он, скорее чтобы попытаться рационализировать собственные своенравные мысли, нежели для чего-то еще, но, несмотря на суматоху в мозгах, идея о том, чтобы остепениться, по-прежнему была привлекательной. — Боже, наверное, я старею». И пока он стоял так, глядя в никуда, по его лицу начала растекаться глупая кривая ухмылка.       «Хмм… что за мысль… брак. На что это может быть похоже?» Поправив зажатые в руке цветы, Коннер позволил разуму углубиться в предположения. Он представил себе, каково было бы просыпаться каждое утро с одной и той же женщиной — с Мэг; иметь возможность коснуться ее залитых утренним солнцем волос и наблюдать, как ее темные глаза теплеют, когда она просыпается от его прикосновения. Эта мысль одновременно ужасала и очаровывала, наполняя его странным сияющим ощущением, какого он никогда прежде не испытывал. «Что ж, это может оказаться и вполовину не так плохо».       — Дядя К-коннер! — громко позвала Ария, дергая его за штанину. — Дядя К-коннер. Что ты д-делаешь?       Вынырнув из мечтаний, Коннер, моргая, посмотрел на нее; его улыбка слегка увяла, когда он сообразил, каким идиотом его сумела сделать всего лишь одна женщина.       — Что? О, я ничего не делаю, детка. Просто думаю.       — Н-ну тогда думай на х-ходу, — потребовала Ария и сильнее потянула его за одежду.       — Ну да, — со смехом пробормотал Коннер, пытаясь прочистить мозги. Мечты оставили его в слегка растрепанных чувствах. Кашлянув, он опустил взгляд на букет маргариток и сверкнул яркой улыбкой, отложив все странные мысли в сторону. — Но теперь хватит валять дурака, детка! — сказал он с напускной строгостью. — Мне нужно вручить эти цветы одной определенной даме, пока они все не завяли.       — Это н-не я стояла тут, г-глядя в никуда! — возмущенно воскликнула Ария и промчалась мимо него в такой манере, что стала в точности похожа на мать.       Покачав головой, Коннер последовал за племянницей. Он сделал вдох, собираясь было выдать очередную легкомысленную остроту, когда из-за угла показалась знакомая светловолосая фигура. Испугавшись внезапного появления Мэг, Коннер посмотрел по сторонам, а затем заскочил за вешалку с ожидающими подгонки законченными костюмами. С колотящимся сердцем он сделал Арии знак следовать за ним, но та без зазрения совести проигнорировала его молчаливый приказ. «Проклятье… я тут планировал какое-нибудь спокойное вручение, а она выходит из-за угла и едва ли все не портит. Я не могу просто так отдать ей этот чертов букет… Боже милостивый, еще ни одна женщина не заставляла меня чувствовать себя настолько выбитым из колеи».       Тихо ругаясь, Коннер наблюдал, как Ария помахала Мэг, подзывая ее; когда Мэг подошла ближе, ее миловидные черты озарила легкая улыбка.       — Что ты тут делаешь одна-одинешенька? — спросила Мэг, встав перед девочкой, ее глаза цвета корицы медленно оглядывали коридор.       — Я н-не одна, — ответила Ария и повернула голову, чтобы посмотреть на укрытие Коннера, озорство окрасило ее лицо в ярко-розовый. — Здесь дядя К-коннер.       При этих словах Мэг оживилась, и, видя ее реакцию Коннер тоже заулыбался в своем укрытии. Почему-то знание, что одно лишь упоминание его имени может вызвать у нее такую улыбку, послало по его венам волну самонадеянного удовлетворения. «Пресвятая Дева, неужели она всегда так выглядит, когда я не смотрю? Все, что я когда-либо получал, это хмурое лицо».       — О? И где же тогда твой бесполезный дядя? — спросила Мэг, и по-прежнему сияющая на ее лице улыбка смягчила досаду в ее голосе.       Малость сдувшись, Коннер нахмурился. «Боже, она самая, черт возьми, несносная женщина», — проворчал он про себя и выпрямился: раздражение вытеснило нервозность.       — Ах, ну же, детка, и кто тут бесполезный? — спросил он и вышел из своего укрытия, осторожно пряча цветы за спиной и сверкая торжествующей ухмылкой.       Мэг подпрыгнула от его внезапного появления, ее хорошенький ротик широко распахнулся. Взяв себя в руки, она задрала подбородок и свирепо на него уставилась.       — Да что с тобой такое, что ты выскакиваешь вот так и пугаешь меня? — упрекнула она; в его присутствии ее осанка изменилась. — И что ты делал, скрываясь там?       Не обращая внимания на ее ежистую позу, Коннер провел свободной рукой по волосам, пытаясь отбросить раздражение настолько, чтобы быть очаровательным.       — Я не прятался, детка, — беспечно сказал он, взглядом призывая Арию к молчанию, чтобы та не вмешалась. — И приношу свои извинения, если напугал тебя.       Застигнутая врасплох его вежливым ответом, Мэг, явно ожидавшая от него какой-нибудь дерзкой реплики, сделала шаг назад. Выглядя слегка растерянной перед лицом его новой, более спокойной стороны, она отвела взгляд.       — Хм… ну, ничего страшного. Полагаю, небольшой испуг никому еще не навредил. — Опустив взгляд, она заметила, что Коннер держит руку за спиной. — Зачем ты это делаешь?       Разыгрывая недоумение, тот чуть пожал плечами:       — Делаю что?       — Держишь вот так руку позади, — сказала Мэг, став чуть более уверенной в себе теперь, когда нашла новую тему для разговора. — Что ты там прячешь?       Понимая, что его игра раскрыта, Коннер вынул из-за спины маргаритки, мысленно проклиная себя за то, как неотесанно выглядит это вручение, даже несмотря на то, что он нацепил свою самую лучшую улыбку. Мэг посмотрела на букет, ее глаза широко распахнулись от удивления, когда она узнала белые цветы; но затем ее улыбка медленно исчезла, и она отвела взгляд. Эта перемена озадачила Коннера и заставила резко взволноваться. «Господи, ее поведение меняется быстрее, чем летняя гроза. Почему так происходит, что я не могу предугадать ее?»       — Понятно. Направляешься куда-то, чтобы в очередной раз закрутить шашни? — ласково сказала Мэг и повернулась, чтобы потрепать Арию по голове. — Мог бы хоть догадаться сперва попросить кого-нибудь присмотреть за Арией.       Коннера окатила быстрая и жаркая волна гнева, и он шагнул вперед.       — Ну ладно, с меня хватит твоих грубостей, — прорычал он. — Что ж, я долгое время готов был это терпеть. В конце концов, какое мне дело, если ты думаешь, будто у меня на уме одно лишь волочение за юбками, но твое предположение, что я могу быть безответственным, когда дело касается Арии, абсолютно невыносимо.       Потрясенно уставившись на него, Мэг открыла рот, чтобы ответить, затем снова закрыла, выглядя совсем как выброшенная на берег рыба. Сделав глубокий вдох, Коннер всучил ей в руки букет.       — И цветы предназначались тебе, детка. Маргаритки… я слышал, это твои любимые цветы. — Чувствуя растущую в животе тяжесть, Коннер наклонился, чтобы взять Арию за руку. «Это была ошибка. Следовало бы догадаться. Чертова девчонка ненавидит меня… с чего я решил, что это была хорошая идея». Кашлянув, он повернулся, чтобы уйти. — Извини, что побеспокоил.       Поспешно шагнув следом, Мэг ухватила его за рукав пальто.       — Подожди, не уходи. Я не хотела так ужасно себя вести.       Оглянувшись на нее через плечо, Коннер не смог удержаться от небольшой язвительности.       — О? Ты чуть было меня не одурачила, — недобро сказал он.       Без малейшего протеста проглотив колкость, Мэг кивнула.       — Прости, что я предположила, будто ты плохо обращаешься с Арией… На самом деле я не имела этого в виду… Не знаю, почему я вообще это сказала. Каждый раз, когда я оказываюсь рядом с тобой, у меня изо рта сами собой вылетают самые ужасные вещи.       Выражение лица Коннера слегка смягчилось, он поднял руку к ее руке, лежащей у него на локте, — тепло ее кожи казалась для его чувств подобным наркотику.       — Да, полагаю, я произвожу на тебя такой эффект. Мгновенное раздражение, — сказал он, пропитав каждое слово сарказмом.       Теребя в пальцах один из цветков, Мэг потупилась, ее щеки стали ярко-розовыми, когда она вытащила кисть из-под его руки и позволила той упасть вдоль тела.       — Я не всегда мгновенно раздражаюсь из-за тебя, — пробормотала она. — Только когда ты ведешь себя как повеса.       — То есть большую часть времени… — ответил Коннер, его злость прошла, и он приподнял уголки губ в намеке на улыбку. «Почему я не могу продолжать злиться на нее? Она бы получила по заслугам… но… я просто не могу».       Взглянув на него, Мэг секунду изучала его лицо, потом тоже улыбнулась.       — Да…       Покачав головой, Коннер рассмеялся.       — Ну, по крайней мере, ты честна… одно из множества достоинств, которые меня в тебе восхищают.       — Восхищают… во мне? — скептически пролопотала Мэг, ее светлые кудри затряслись, когда она недоверчиво покачала головой.       Чувствуя, что нашел слабое место в колючей защите, которую она всегда выставляла в его присутствии, Коннер воспользовался своим преимуществом, наконец-то ощутив под ногами твердую почву. Выпустив руку Арии, он сделал шаг вперед, оказавшись на расстоянии касания от Мэг.       — Да, детка, я чрезвычайно тобой восторгаюсь, — сказал он с усилившимся ирландским акцентом и небрежно провел пальцем по руке, в которой та держала букет маргариток.       Мэг вздрогнула от его прикосновения и, ахнув, приоткрыла рот.       — Но… почему? — выдохнула она. — Я не сделала ничего выдающегося.       — Ах, вот тут ты ошибаешься. Ты более чем просто выдающаяся, ты абсолютно изумительная. — Проведя пальцем по изящным косточкам ее большого пальца, Коннер нежно обхватил ее запястье, тщательно сохраняя легкость прикосновения, чтобы не напугать ее, хотя испытывал дикую и пылающую жажду притиснуть ее к себе и зацеловать до потери дыхания.       Ощущая заполошное биение ее пульса под пальцами, Коннер улучил момент, чтобы собраться с мыслями, сделав особое усилие, чтобы не пялиться на ее дрожащую нижнюю губу. «Боже… я и раньше желал женщин… но, господи, помоги мне, если эта не заставит меня умереть от желания».       — Возможно, ты не путешествовала по всему земному шару или не получила какое-нибудь дурацкое место прима-балерины, но к настоящему времени я уже неделями наблюдал за тобой, и для меня становится все более ясно, что ты обладаешь достоинствами, которых я никогда прежде в женщинах не видел.       — Ты… ты просто так это говоришь… — промямлила Мэг и опустила взгляд туда, где его рука обхватывала ее запястье.       — Нет, я редко говорю то, что не имею в виду. Это пустая трата времени, которое можно потратить на гораздо более важные вещи.       — О, и какие, например? — спросила Мэг, в ее голос отчасти вернулась ее обычная пылкость, и она набралась мужества, чтобы посмотреть Коннеру в глаза.       Сверкнув дьявольской улыбкой, тот поддался кипящей внутри жажде.       — Вещи вроде этой, — пробормотал он и потянул Мэг за руку, притягивая к себе, пока цветы не оказались зажаты между ними. Опустив голову, Коннер слегка коснулся губами ее губ, держа глаза открытыми, чтобы видеть, как на ее лице вспыхивает шквал ярких эмоций. Потрясение, уступающее место гневу, затем превращающемуся во вздох блаженства, когда ее большие выразительные глаза начинают закрываться. Рука, держащая маргаритки между ними, ослабла, белые цветки осыпались на пол каскадом лепестков, и Мэг подняла руки, чтобы обхватить его лицо.       Ее прикосновение прошило Коннера подобно удару молнии, заставив кровь вскипеть, а колени подогнуться. Не в силах совладать с собой, он почувствовал, как нежность оставляет его, и впился губами в ее губы, зарываясь руками в ее солнечные волосы. Нечто внутри него, нечто, о недостатке чего он и не подозревал, шевельнулось и обосновалось на новой позиции, оставив его одновременно потрясенным и до странного цельным. Внезапная и яростная потребность уложить Мэг на пол и взять прямо здесь, в коридоре, захлестнула его разум, заставив увидеть звезды из-за силы этой жажды. В спонтанной реакции на эту опасную потребность, Коннер отшатнулся, его руки дрожали у Мэг в волосах, пока он старался прочистить голову. «Нет… ты не можешь. Не с ней… это было бы неправильно».       В ответ на его отступление Мэг открыла глаза, в которых светился вопрос, пока она изучала его раскрасневшееся лицо. Опустив ладони на его грудь, она прерывисто вздохнула.       — Я не буду очередной зарубкой на вашем кроватном столбике, месье, — решительно заявила она, хотя и не стала отодвигаться из его объятий.       При этих словах глаза Коннера опасно сверкнули, и он медленно заставил себя разжать руки на ее мягких кудрях.       — Но ты вполне можешь стать последней.       Не доверяя себе и дальше находиться в ее присутствии, не теряя оставшегося контроля, Коннер осторожно отошел от Мэг. Склонив голову с некоторым шармом, которым он так славился, Коннер торопливо развернулся на каблуках и поспешно ретировался. Проходя мимо Арии, он взял ее за руку и без оглядки устремился по коридору.       Семеня рядом с ним, Ария изогнула шею, чтобы оглянуться туда, где Мэг быстро опустилась на ближайшую кучу коробок. Переведя взгляд обратно на Коннера, девочка заухмылялась, сверкнув ямочкой на щеке.       — Думаю, ей п-понравились ц-цветы, — живо сказала она, вызвав у того сдавленный смешок.       — Да… осмелюсь сказать, это так.

* * *

      Сидя на своей скамеечке для пианино, Эрик безучастно смотрел на знакомые клавиши перед собой. Обычно это было местом убежища, местом творения, где его разум мог освободиться от окружавшей его жестокости. Но, пока пламя свечей беззаботно плясало, отбрасывая тени по комнате, его разум оставался пуст. Умиротворяющая симфония, которая обычно игралась только для него, сейчас молчала, оставляя его наедине с мыслями и потрясающими воспоминаниями о прошедшем дне. Когда он сидел вот так, спокойно глядя прямо перед собой, трудно было поверить, что за последние двадцать четыре часа вся его жизнь полностью изменилась. Это казалось скорее сном, нежели чем-то еще.       Закрыв глаза, Эрик потянулся в подвалы своего разума, заново проигрывая события прошлой ночи в стремлении убедить себя, что это произошло на самом деле. За опущенными веками он видел изгиб щеки Брилл, покрасневшей от страсти, и слышал ее мягкий певучий голос, снова и снова повторяющий его имя, пока он не перестал слышать все остальное. Потерев рукой лицо, Эрик опустил локти на край органа. Стараясь выровнять дыхание, он практически ощущал на своем теле опьяняющее прикосновение рук Брилл — настолько острым было развернувшееся перед ним воспоминание.       Эти сохраненные картины были столь яркими, что им удалось, спустя несколько часов, вытащить его из-под бока у Брилл. Та заснула, положив голову ему на плечо, после того как они некоторое время разговаривали. Эрик провел несколько бессонных часов, разглядывая ее спящее лицо — так же, как он делал несколько ночей тому назад в ее комнате. Сон не шел к нему, поскольку он боялся, что если закроет глаза, то остатки сна выгорят в ничто, подобно утреннему туману под солнцем. Поэтому он выскользнул из спальни, оделся и пришел в комнату с органом, чтобы подумать.       Повернувшись на скамейке, Эрик посмотрел через плечо на коридор в другом конце помещения. «Брилл еще спит. Она слабее, чем притворялась. Полагаю, никто не может так запросто оправиться, побывав на грани смерти. — Новый укол страха прошил его разум при одном воспоминании об опасности, которой подверглась Брилл. Даже сейчас, когда угроза миновала, его затрясло. — Мысль о жизни здесь без нее… особенно сейчас… вымораживает».       Встав, Эрик зашагал по комнате, уставившись строго себе под ноги. «Почему я не рассказал ей о своих чувствах? Она сказала мне… почему я не мог просто сказать ей? И почему она не подняла эту тему…» Глядя на ковер, он сунул руки в карманы брюк, вопросы крутились в его голове с головокружительной скоростью. Не вполне осознавая, что делает, Эрик поднял взгляд на маленький запертый стол, придвинутый к одной из стен. Подойдя к столу, он схватил ключ с одной из полок и сунул его в замок. Открыв нижний ящик, Эрик вытащил из него кусок скомканного пергамента. Разгладив бумагу на столешнице, он опустил взгляд на единственный оставшийся рисунок улыбающегося лица Кристины. Нахмурившись, он изучал совершенное изображение ее черт, рассматривая ее лицо в первый раз с того момента, когда засунул рисунок в этот ящик месяцы назад. Он ждал, что на него накатят старые чувства — старая тоска, печаль, но, к его потрясению, оказалось, что он не чувствует ни одной из тех неистовых эмоций, что Кристина когда-то зажгла в нем. Когда он смотрел на рисунок, это было все равно что смотреть на любое другое приятное изображение. Если он что и чувствовал, так это остаточные крохи горького гнева, поселившегося глубоко в душе, но даже они казались далекими и обрывочными, как полузабытый сон.       Вскочив на ноги, Эрик уронил листок на пол. «Вот оно… вот почему я не могу сказать это». Подбежав к ближайшему столу, он схватил чистый лист бумаги и быстро накарябал записку для Брилл, после чего запрыгнул в поджидающую его в доке лодку. Гребя в темноте, Эрик чувствовал, как с его плеч сваливается груз тревоги, оставляя его легким, как перышко. Теперь он был уверен в том, что нужно делать. Проплыв мимо бесконечных рядов затененных колонн, вскоре он достиг противоположного края озера. Привязав лодку, он практически пробежал оставшийся путь до верхних уровней.       «Человек не может жить, преследуемый своим прошлым. Это моя ошибка. Я не похоронил прошлое». Лавируя по темным переходам с порожденной годами практики ловкостью, Эрик сжимал и разжимал кулаки. Добравшись до тупика, он нажал на потайной механизм и выскользнул из своего подземного мира наружу.       Плавно перемещаясь, то появляясь, то скрываясь из виду, подобно тени в пасмурный день, Эрик незамеченным шел по коридорам Оперы. Он методично обыскивал этажи в поисках женщины, которую не видел целый год, той самой женщины, которая едва не убила его своим отказом. Он знал, что Кристина должна быть где-то тут, и планировал найти ее.       Благоразумно встав за свисающим задником, Эрик позволили группе театральных плотников пройти мимо. Издалека плыли по воздуху голоса хора, репетирующего второй акт «Фауста». Отодвинув пальцем занавес, Эрик тщательно осмотрел пространство за ним на предмет еще кого-нибудь мимопроходящего. Свет едва тронул черты его лица, затеняя глаза, и он позволил ткани вновь упасть на место.       «Да где же она?» — подумал Эрик с растущим раздражением, и затем, подобно вспышке молнии, его череп пронзила мысль. Плавно развернувшись, он поспешил туда, откуда пришел, направляясь прямиком к гримерным, к комнате Брилл. Минуя конец коридора, он заметил миловидную брюнетку, стоящую перед закрытой дверью комнаты с зеркалом, спиной к нему, и довольно громко разговаривающую с Мэг.       — Кристина, ради бога, я просила тебя держаться отсюда подальше. Брилл больна. Разве ты не понимаешь, что с твоей стороны будет подло заходить сейчас в ее комнату? — требовательно спросила Мэг, в ее интонациях явственно звенело ожесточение — но, что было довольно странно, настоящего гнева в ее голосе вовсе не слышалось. На самом деле, она, по-видимому, была в необычайно хорошем настроении.       — Да, я знаю, — ответил приятный, похожий на колокольчик голос Кристины, звуча по-настоящему покаянно, с тем ее особенным тоном, который вынуждает тебя инстинктивно ей поверить. — Я знаю, что я ужасный человек. Я просто подумала… — Вздохнув, Кристина сделала паузу. — Мэг, ты правда веришь, будто то, что я делаю, неправильно?       — Да, — уверенно ответила та. — Все остальные оставили прошлый год позади. Возможно, пришло время и тебе это сделать. У тебя есть твоя собственная жизнь… у тебя есть муж, который любит тебя… но ты цепляешься за личность, какой была тогда. Все остальные выросли.       Кристина чуть опустила голову, ее плечи покорно поникли.       — Да… да… ты права. Но, пожалуйста, пойми, я думала, будто поступаю правильно, возвращаясь сюда. Я думала, будто могу… что-то исправить, в какой-то мере.       — Я знаю. Ты просто делаешь это неверным способом.       Слабо махнув рукой, Кристина грустно засмеялась.       — Да, видимо, я всегда делаю все неверным способом. Теперь я пытаюсь делать хорошие вещи, когда только могу, но, видимо, это никогда не работает. То есть я была так уверена, будто знаю, что месье Синклер пытался делать этим утром, но, полагаю, насчет этого я тоже ошибалась.       Повисла короткая тяжелая пауза, а затем Мэг заговорила.       — Что? — медленно спросила она.       Кивнув, Кристина опустила руку.       — Да, я чувствую себя такой простофилей. Этим утром я назвала ему твои любимые цветы, потому что думала, что он ухаживает за тобой. Бедолага выглядел таким растерянным, что я подумала, что могу помочь ему.       — Что заставило тебя думать, будто он за мной ухаживает? — громко выпалила Мэг.       Застигнутая врасплох тоном подруги, Кристина заколебалась.       — Ну… то, как он смотрит на тебя, напомнило мне, как на меня смотрел Рауль. Я была уверена… но не вижу у тебя цветов, так что, полагаю, я была неправа. Прости. Я не хотела навредить. Я просто хотела видеть тебя счастливой. И месье Синклер кажется милым человеком.       — Ты заметила, что он смотрит на меня… таким образом? — пробормотала Мэг так тихо, что ее голос едва пронесся через коридор.       — О да, — тут же ответила Кристина. — Постоянно… когда бы ты ни вошла в комнату, он как будто оживляется. И несколько раз я слышала, как он спрашивает у других, где ты. Но, наверное, я ошиблась.       — Нет… ты не ошиблась. Он действительно принес мне цветы, — выдохнула Мэг, прижимая руку к сердцу, словно опасалась, что оно выскочит у нее из груди. — Извини… думаю, мне нужно немного побыть наедине с собой. Поговорим позже… — Развернувшись так быстро, что юбки костюма для репетиции завихрились вокруг ее коленей, Мэг помчалась по коридору, направляясь прямиком туда, где сразу за углом в данный момент стоял Эрик.       Ругнувшись про себя, Эрик рывком скрылся из виду за миг до того, как Мэг свернула за угол. Наблюдая за ее бегством, он покачал головой. «Интересно, что такого с ней сегодня сделал Коннер. Она выглядит так, словно у нее земля ушла из-под ног». Тщательно прислушавшись, Эрик заметил, что Кристина не сдвинулась со своего места в коридоре. Быстро перемещаясь вдоль стены, к которой прижимался спиной, он нажал на специальный камень и скользнул в открывшуюся позади него маленькую дверцу. Незаметно пройдя сквозь темноту, Эрик за несколько секунд добрался до комнаты с зеркалом. Открыв стеклянную панель, он вышел в пустую и запертую спальню Брилл. С щелчком отодвинув щеколду на двери, он вновь вернулся под защиту гигантского зеркала.       В беспокойном ожидании Эрик наблюдал, как дверь медленно, со скрипом открылась — он знал, что так и случится. На деревянной панели появилась маленькая усыпанная драгоценностями рука, а сразу следом Кристина сунула голову в комнату. Ее темные глаза секунду тревожно обшаривали тени, после чего она шагнула дальше в пустое пространство.       — Эй? Есть тут кто-нибудь? — позвала она, замешкавшись на пороге.       — Заходи и закрой дверь, дитя, — велел Эрик, повысив голос таким образом, чтобы быть уверенным — она сделает именно так, как он сказал.       Кристина одеревенела там, где стояла, ее лицо осунулось и побледнело, а огромные глаза повернулись и уставились на зеркало. На несколько напряженных мгновений она застыла посреди у двери посреди движения, и Эрик начал беспокоиться, что та ее часть, которая всегда реагировала на его голос, исчезла. Но затем, двигаясь, будто во сне, виконтесса скользнула в комнату и, толкнув дверь, закрыла ее за собой.       Стоя за зеркалом, Эрик позволил себе секунду поизучать ее тонкое лицо. Он признавал ее природную красоту, которая, кажется, лишь возросла за прошедший год, но не ощущал инстинктивной реакции одержимости, которую привык ассоциировать с ее хрупким видом. Он не ощущал навязчивой тяги или жажды защитить ее. Совсем как когда он посмотрел на ее изображение и почувствовал лишь слабый гнев — и даже тот, по-видимому, пропал, потому что сейчас, когда его глаза больше не застил идеал, который Кристина когда-то для него представляла, Эрик видел, что в действительности она всего лишь привлекательная девушка.       Прямо перед его глазами мерцающий образ, который он воздвиг в памяти, рассыпался, заменившись видом усталой и встревоженной женщины, стоящей перед ним сейчас. Эрик расслабился, и ему показалось, что всю остававшуюся в нем нарывающую ярость просто смыло, вывело из него очищающей волной прозрения.       — Я знаю, что это ты… — нетвердым голосом пробормотала Кристина. — Ты на самом деле здесь или ты… э…       — Привидение? — предположил Эрик, когда голос Кристины дрогнул. — Нет, дитя. Я по-прежнему вполне живой. Извини, что разочаровал… Я знаю, ты проделала ужасно долгий путь, чтобы дать мне упокоиться с миром. Я рассудил, что лучше прямо сейчас сказать тебе, что никакого тела для тебя нет.       — Пожалуйста… — На лице Кристины промелькнул страх, и она прижалась к двери. — Пожалуйста, прекрати это… выйди и покажись мне, если и дальше желаешь мучить меня.       С неприкрытым раздражением выслушав ее мольбу, Эрик мысленно повторил собственные слова, зная, что вообще не сказал ничего мучительного. «Это я изменился? Почему я раньше не видел, насколько она легко возбудимая?» Не чувствуя никакой опасности от того, чтобы показаться, Эрик плавно вышел из-за зеркала в комнату. Глаза Кристины при виде него расширились еще сильнее, ее взгляд шарил по его фигуре с лихорадочным неверием. Стоя совершенно неподвижно, Эрик позволил ей внимательно изучать себя, не ощущая обычного укола неловкости, который, как правило, провоцировал подобный взгляд.       — Ты явился сюда за местью, мой бедный ангел? — наконец спросила Кристина, выглядя так, словно в любой момент рухнет в обморок. — Я знала, что однажды это случится. Подобно Иуде, я знала, что буду страдать за свое предательство.       Нахмурив брови в безжалостный взгляд, Эрик утратил всякую нежность перед лицом ее быстро обостряющейся истерики. Расправив плечи и вскинув подбородок, он нацепил жесткую маску неодобрения, с легкостью войдя в повелительную роль учителя, которым был когда-то.       — Замолчи, — грубо потребовал он, быстро оборвав ее бормотание.       Кристина уставилась на него, разинув рот, когда он спокойно выдвинул стул и сел.       — Мадам, я нахожу шокирующим, что вам достало самомнения сознательно поставить себя на одну доску с библейским персонажем.       Залившись отчаянным румянцем в ответ на его тихо высказанное порицание, виконтесса запротестовала:       — Ну… я…       — Разве я не велел вам помолчать? — оборвал бормотание ее Эрик. Пришпилив ее к двери подавляющим взглядом, он откашлялся и продолжил: — Во что бы вы там ни верили, я ни в малейшей степени не заинтересован в том, чтобы наказывать вас за то, что вы со мной сделали, каким бы чудовищным это ни было.       Чуть обмякнув от облегчения, Кристина прикусила нижнюю губу.       — Почему нет?       Сделав паузу, Эрик задал себе тот же вопрос. «По идее, я должен быть в ярости… столкнувшись с ней лицом к лицу. Но, как ни странно, это не так».       — Многое может произойти за год. Человек, даже такой, как я, может научиться прощать своих обидчиков. Этому меня научил кое-кто более мудрый, чем я».       Услышав, как смягчился его тон, Кристина неуверенно выпрямилась, в ее глазах засветился вопрос, хотя ей явно не хватало духу его озвучить.       — Да, — продолжил Эрик, точно зная, о чем она думает, несмотря на то, что она оставалась безмолвной. — Даже такой урод, как я, оказался способен к общению с другими человеческими существами кроме вас. Хотя это может удивить вас, но на вас свет клином не сошелся. Мой мир не кончился после того, как вы ушли, равно как и моя жизнь. Я продолжил жить, невзирая на ваш поспешный отъезд.       — Это не то, о чем я думала! — воскликнула Кристина, хотя на ее лице была явно написана вина за собственные мысли.       — Именно то, — ответил Эрик, и в его вздохе прозвучала нотка жалости. «Если подумать, я был настолько потерян, что год назад ее мысль могла бы быть правдой».       Комнату наполнило натянутое молчание, отягощенное неприятными воспоминаниями и напряжением текущего момента. Кристина уставилась в пол, не в состоянии больше встречаться глазами с Эриком.       — Я никогда не собиралась навредить тебе, — прошептала она, и по ее побелевшим от потрясения щекам скатились две крупные слезы. — Я думала о тебе с той самой ночи…       Поднявшись на ноги, Эрик небрежно расправил пиджак.       — Примите небольшой совет от своего бывшего учителя, дитя. Отпустите сожаления. Вы не можете изменить то, что сделали… не то чтобы я этого хотел. Если бы вы не сделали то, что сделали, моя жизнь не стала бы такой, какой стала сейчас. Признаю, на мне тоже лежит часть вины за то, что случилось. Теперь я понимаю, насколько в действительности были неподобающими мои знаки внимания к вам. Я увидел ваше горе и ошибочно предположил, что вы могли бы понять меня. Из-за этого я не разглядел, что вы были всего лишь ребенком. Не утруждайте себя горькими думами обо мне… как и я не буду думать о вас.       — Вы изменились, — прерывисто выдохнула Кристина, глядя на него как на незнакомца. — Что здесь случилось? Вы выглядите… таким… другим.       Эрик посмотрел в сторону, думая о женщине, которая вызвала все эти перемены.       — Хмм, возможно, я изменился. У меня было несколько хороших ролевых моделей для подражания.       — Кто? — осмелилась спросить Кристина. Когда Эрик не ответил, она повторила вопрос более настойчиво, отведя от него глаза, чтобы посмотреть через комнату туда, где стояла музыкальная шкатулка, которую он починил для Арии. — Кто?!       Не подозревая, на чем сосредоточился ее взгляд, Эрик иронично улыбнулся и покачал головой.       — Не ваша забота.       Кристина открыла было рот, чтобы возразить против его уклончивости, но Эрик махнул рукой, призвав ее к молчанию, более чем желая закончить с ней. Чувствую, что сказал все, что собирался, он повернулся и подошел к зеркалу, оставшиеся в его душе тени сгорели, и его мысли вновь вернулись к женщине, которая в данный момент спала у него дома. Он слышал, как сзади Кристина отлепилась от двери и направилась к нему.       — Подождите, не уходите. Я столь многого все еще не понимаю.       Игнорируя ее мольбу, Эрик без тени сомнения шагнул через порог своего секретного прохода.       — Возвращайтесь к своему мужу, мадам. Уверен, он наверняка ужасно по вам скучает. — Повернувшись, чтобы посмотреть на Кристину в последний раз, Эрик раздвинул уголки губ в улыбке. «Кажется, будто я оставляю что-то позади… будто я наконец-то двигаюсь вперед». — Прощайте, Кристина.       С мягким щелчком задвинув зеркало на место, Эрик развернулся и скользнул обратно во тьму своего подземного мира. Он слышал позади приглушенный стук Кристининых кулаков по стеклу, но не остановился и не оглянулся. Теперь он знал, что, хотя, возможно, и будет иногда думать о ней, но никогда не оглянется вновь. «Я похоронил ее так же надежно, как она хотела похоронить меня. Все кончено…»