Незримый гений

      — Я так и знала. Я знала, что это должна была быть она! — сказала Кристина, трясущейся лилейно-белой рукой указывая туда, где выглядывала из-за спины Эрика, Брилл; в тусклом свете темные глаза виконтессы сияли на бледном лице подобно звездам. — Тебя выдали глаза. У тебя глаза, как у Эрика… пылающие, дикие глаза.       Чуть согнувшись в поясе, Брилл подалась вбок, чтобы получше разглядеть стоящую в другом конце комнаты девушку.       Первоначальные уколы вызванного ее неожиданным появлением страха заставили сердце Брилл забиться быстрее, когда Эрик толкнул ее за себя. Но теперь, видя, что это Кристина, а не незнакомец или, того хуже, Эндрю, Брилл нарочно подавила волны беспокойства в попытке мыслить более ясно. Юная виконтесса была далеко не худшим из зол, какое сегодня могло их раскрыть. Со стороны Брилл было глупо не обратить более пристальное внимание на обстановку перед тем, как они вошли в комнату, но она была так погружена в мысли об Эрике и столь беззаботно обрисованных им образах их общих детей, что не заметила ничего необычного, пока не стало слишком поздно. Но теперь Брилл знала, что, какое бы там противостояние ни надвигалось, ей понадобятся мозги в рабочем состоянии, поэтому старалась сохранять трезвомыслие, несмотря на растущую тревогу, запылавшую в груди. «Боже милосердный, поверить не могу, что это она. НЕ паникуй… не паникуй. Только потому, что это первый раз с прошлого года, когда они с Эриком разговаривают… это ничего не значит. Просто не паникуй… она не впадет в истерику, если ты не запаникуешь».       Повторяя эту успокаивающую мантру снова и снова, Брилл стояла с окостеневшей спиной, готовая к битве, воображая один катастрофический сценарий за другим. Она видела Кристину, с криками выбегающую из комнаты при виде своего давно «мертвого» учителя и притаскивающую по их души представителей власти. Но, что гораздо хуже, она могла вообразить, как Эрик оставляет ее и выбегает вместе с Кристиной — подобная сцена уже неделями преследовала ее в кошмарах, а сейчас с кристальной четкостью разыгрывалась прямо перед глазами. И все же, ровно тогда, когда паника начала забивать ей глотку, Брилл вновь подняла взгляд на легендарную Кристину — но вместо сияющей и чистой картинки, которую выстроила в голове, она не могла не заметить, какой маленькой выглядит девушка в своих превосходных украшениях и строгом атласном платье, какой невероятно юной и более чем земной. Паника начала утихать. «Бога ради, это дитя дрожит с головы до пят. Она напугана? Чего она боится? Эрика? Меня?»       Набравшись смелости, Кристина рискнула вновь заговорить:       — Но что заставляет тебя думать, будто ты имеешь право на положение, которое себе обеспечила?       — Извини? — безучастно спросила Брилл, слишком заблудившись в своих мыслях, чтобы уделять внимание тому, что говорила Кристина.       — Что заставляет тебя думать, будто ты заслуживаешь быть рядом с ним?       Потрясенная дерзостью вопроса, Брилл мгновение лишь пялилась на девушку, после чего ею овладело раздражение. Прищурившись и нахмурившись, она сделала угрожающий шаг вперед, но Эрик выбросил руку, останавливая ее. Все попытки удержать голову ясной быстро вылетели в окно.       — Слушай, ты, вероломная девчонка… Не смей разговаривать со мной со своего высокомерного пьедестала. Ты не имеешь права ничего обо мне спрашивать. Ты потеряла все права, какие имела, помнишь?       — Я серьезно! Ответь на мой вопрос! Ты имеешь право на занятое тобой положение? Эрик не такой, как другие мужчины. Ты не можешь ожидать этого от него.       — Ты ошибаешься. Ты всегда ошибалась насчет…       Махнув рукой, Кристина оборвала Брилл.       — Нет, я права, и ты тоже это знаешь. Ты видела то, что под маской? Если бы видела, то не сумела бы сказать то, что сказала. Слишком легко говорить подобные вещи, если ты этого не видела.       Брилл поняла, что едва ли в состоянии подобрать осмысленный ответ. Она просто не могла поверить в то, что только что сорвалось с губ Кристины. «Она говорит так, словно Эрика здесь вообще нет. Она что, не осознает, насколько жестока? — Оглядев лицо девушки на предмет злого умысла, который, конечно же, обязан был там быть, Брилл нашла лишь лихорадочный пыл, сжавший цветущий маленький ротик виконтессы. — Как можно быть настолько глухой к чувствам других, чтобы не предвидеть, что ты говоришь нечто ранящее? В каких облаках она витает?»       Краем глаза Брилл заметила, что Эрик чуть опустил голову и ссутулил плечи, словно защищаясь, и повернулась, чтобы посмотреть на него. Брилл давно уже не видела его таким погруженным в себя, и это ее разозлило. Опустив руку, которой удерживал ее, Эрик потер глаза.       — Очаровательная, жестокая Кристина… — прерывисто прошептал он.       Вновь направив ледяной взгляд в угол, где стояла виконтесса, Брилл ощутила, что ее прямо-таки распирает от возбуждения. «Я не могу позволить ей все разрушить».       — Вообще-то да, я видела. Не то чтобы для нормального человека нечто такое имеет значение. Только то, что ты родилась с симпатичным личиком, не делает тебя лучше остальных.       Кажется, это испугало Кристину, явно не ожидавшую такого ответа, но она быстро оправилась. Кивнув, она заломила руки.       — Тогда ты знаешь… ты понимаешь… — пробормотала Кристина, ее застывшее выражение слегка просветлело.       — Нет, боюсь, совсем не понимаю, — рявкнула в ответ Брилл, не дав той договорить. — А теперь, думаю, я должна задать несколько вопросов тебе.       Выйдя из молчаливого состояния, Эрик глубоко вздохнул.       — Брилл, все в порядке. Не нужно продолжать, — мягко проговорил он, в его голосе прорезалась усталость, которой раньше не было. Было совершенно очевидно, что, невзирая на прогресс, которого он достиг за последние несколько месяцев, Эрик принял слова Кристины близко к сердцу.       — Я хотела тебе кое-что сказать, — встряла Кристина, махнув рукой, чтобы привлечь всеобщее внимание.       Нарочно игнорируя предложение Эрика оставить все как есть, Брилл сжала кулаки и ринулась в бой.       — Ну же, виконтесса, это будет только честно. И раз уж ты, как видно, заинтересована в делах Эрика, несколько вопросов не вызовут у тебя затруднений.       — Нет, правда… ты все не так поняла.       — Какой у Эрика любимый цвет, Кристина? Какое у него любимое блюдо? Какой архитектурный стиль нравится ему больше всего? Ты знаешь, какая опера — его любимая? — Поскольку Кристина хранила молчание, Брилл чуть задрала подбородок. — Что? Ты не знаешь? Что ж, позволь мне просветить тебя. Его любимая опера — «Фауст», потому что это история искупления и прощения, две вещи, которых он жаждал всю свою жизнь. Его любимый архитектурный стиль — неоклассицизм, потому что он чистый и яркий, но не перегруженный.       — Мадам…       Повысив голос, чтобы перекрыть Кристинин, Брилл продолжила, скорее ощущая, нежели видя изменение в позе Эрика, когда он разогнулся, чтобы посмотреть на нее:       — Его любимое блюдо — все, в чем есть сахар. Я никогда не видела, чтобы другой мужчина был так охоч до десертов, как Эрик. И его любимый цвет — серый. Но ведь… ты никогда не утруждала себя, чтобы узнать хоть что-то из этого.       Осмелившись глянуть в сторону Эрика, Брилл сумела послать ему легчайшую тень улыбки, радуясь тому, что он теперь смотрит не на пол возле ног Кристины, а на нее, на Брилл. Эрик изучал ее лицо этим своим пронизывающим, проникающим в душу взглядом, глазами столь синими, что они сияли в тусклом свете подобно газовым лампам, пока Брилл не уверилась, что он добрался до самых глубин ее мыслей. С лица Эрика постепенно сошло мрачное выражение, и уголки его губ изогнулись в слабой улыбке; он расправил плечи, вновь выпрямившись во весь рост и приняв обычный самоуверенный вид.       Заметив их обмен взглядами, Кристина хлопнула в ладоши, чтобы вернуть себе их внимание.       — Нет, я ничего такого не знала, но именно это я и пыталась сказать! — Когда Брилл и Эрик просто проигнорировали ее и продолжили делиться секретами, которые читали в глазах друг друга, на лице виконтессы начало проступать раздражение. — Послушай… послушай меня! Бога ради, послушай меня, ты, визгливая ирландская баньши!       Оскорбление громко упало в тишину комнаты, подобно камню, свалившемуся в пустой колодец. Почти тут же тончайшая улыбка на губах Эрика рухнула сама в себя, и вес его гнева раздавил ее в мрачную гримасу. Отвернувшись от Брилл, он вновь заступил перед ней и развернулся лицом к Кристине. Брилл почувствовала, как Эрик напрягся: его тело под темной тканью длинного пиджака постепенно становилось твердым, как скала, пока не стало казаться, что оно вот-вот взорвется. Чуть сдвинувшись влево, он физически закрыл Брилл от тяжелого взгляда Кристины, широко расставив ноги, будто ожидая, что та в любой момент может броситься через комнату и напасть. Вопреки себе, Брилл подумала, что Эрик, верящий, будто должен защищать ее от худенькой брюнетки, было странно забавным. «Он же не знает, что я уже успела уложить ее на лопатки».       Но лишь только бледное мерцание веселого изумления начало грозить прорваться сквозь гнев, Брилл пришла на ум новая идея, мигом потушив все веселье и заставив сердце пошатнуться в груди. «Возможно, он защищает не меня. Он знает, что я в этом не нуждаюсь. Возможно, он боится, что я что-нибудь сделаю с ней. Черт бы это все побрал!» Опустив глаза в пол, Брилл заметила, что Эрик осторожно спрятал нечто блестящее в рукав своего пиджака, но движение было таким быстрым, что она начала сомневаться, что вообще что-то видела. Нахмурившись, она гадала, что же он может прятать в подобном месте.       — Умерь-ка голос, скверная девчонка, — пробормотал Эрик, его голос стал опасно низким. — Кто-нибудь может услышать твою трескотню. И придержи свой коварный маленький язычок, пока я не вышел из себя. — Подняв взгляд на спину Эрика, Брилл не смогла сдержать удивления. Мрачный командный тон его голоса послал сильную дрожь вдоль ее хребта, хотя его слова были обращены вовсе не к ней. Брилл никогда в жизни бы не подумала, что он может столь грубо разговаривать с той самой женщиной, которая много лет была его музой. Она явно ошиблась.       После этого Кристина чуть отпрянула, ее вызывающая поза поникла под натиском слов Эрика. Юная виконтесса несколько раз моргнула, уставившись на своего бывшего учителя, явно так же напуганная тоном Эрика, как и Брилл. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но вновь неуверенно его закрыла, оглядывая комнату, словно потерявшийся в лесу ребенок.       Ощутив, как с каждой секундой растет возбуждение Эрика, Брилл подняла руку к его плечу, успокаивающе похлопывая, пока тот не расслабился под ее прикосновением. Медленно повернув голову, Эрик посмотрел на нее; пока он изучал ее выражение, между его темных бровей прорезалась тревожная морщинка — и внезапно его неконтролируемая ярость утихла. Выдавив улыбку, Брилл вновь уронила руку вдоль тела, пытаясь, хотя бы ради Эрика, успокоиться самой.       Сделав глубокий вдох, она решила, что должна взять ситуацию в свои руки, пока закручивающееся в комнате напряжение тоже не вышло из-под контроля. Обогнув грозную фигуру Эрика, Брилл секунду разглядывала Кристину, после чего заговорила:       — Ну ладно… возможно, мы все должны просто успокоиться. Мадам, я не знаю, почему вы ощутили потребность дожидаться здесь, но, полагаю, стоит поаплодировать вашему упорству. Однако, думаю, вы должны понимать, что ваш изначальный план прийти сюда теперь не выдерживает никакой критики. Как вы сами видите, Эрик вполне себе жив.       Взяв себя в руки, Кристина оторвала взгляд от Эрика, словно очнувшись ото сна.       — О да, это я уже знала. Вот почему я дожидалась здесь.       Что бы Брилл ни собиралась сказать, в этот момент оно вылетело у нее из памяти. Недоуменно склонив голову набок, она сумела выдать лишь одно слово:       — Что?       — Я уже знала, что он не умер, — повторила Кристина и прикусила свою прелестную нижнюю губу, настороженно наблюдая за реакцией Брилл.       — Да ладно? — сказала та, медленно крутанувшись, чтобы, приподняв бровь, посмотреть на Эрика. — И как же вы это узнали?       Переводя взгляд с Брилл на Эрика, Кристина заколебалась, явно почувствовав, что ее ответ может быть принят не особо благосклонно.       — Хм, ну…       Элегантно махнув рукой, Эрик тут же заставил Кристину умолкнуть, но на сей раз Брилл была не так впечатлена его властью над девушкой. С самого первого момента, когда Брилл познакомилась с виконтессой, она ощущала в той некую природную хрупкость, что-то, нуждающееся в том, чтобы его направляли, и поэтому ее все меньше и меньше удивляло, насколько сила личности Эрика могла влиять на эту девушку. Да, это меньше удивляло Брилл, но куда больше беспокоило — несмотря на то, что Эрик повернулся к ней, нервно заглянув в лицо.       — Пока ты спала… я как-то поднялся наверх, — медленно заявил он, тщательно подбирая каждое слово.       Теперь-то свет понимания будто бы ослепительно засиял сквозь странность того момента, проделывая дыры в доверии Брилл и позволяя проникнуть гневной неуверенности.       — Ты поднялся сюда, потому что знал, что она тут была… и что я не узнаю об этом. Пресвятая Дева, ты поэтому тогда был таким счастливым?       — Нет, вовсе нет… э… вернее… во всяком случае, не совсем.       Болезненная тяжесть поселилась во внутренностях Брилл, и она покачала головой.       — Нет, это было именно поэтому. О боже… это было именно поэтому.       Подняв руки в успокаивающем жесте, Эрик сделал несколько шагов вперед. С неудовольствием посмотрев на внимательно наблюдающую Кристину, он заколебался, прежде чем взять дрожащие руки Брилл в свои.       — Ну, да, это отчасти правда, но ты неверно истолковываешь мои причины.       — И что же это? — огрызнулась Брилл, пытаясь освободиться из его нежной хватки.       — Я хотел попрощаться, — честно сказал Эрик, и на его подбородке, сбоку, задергалась мышца. — Наконец-то оставить прошлое в прошлом. Я думал, что задолжал как минимум это… учитывая обстоятельства.       Удивленно моргнув, Брилл силилась переварить то, что он сказал, машинально переведя глаза туда, где, чуть печально кивая, стояла Кристина.       — Это правда? — спросила у нее Брилл.       Сложив ладони перед собой, Кристина кивнула более энергично, ее большие оленьи глаза наполнились слезами.       — Да, это правда. Он велел мне возвращаться к Раулю… сказал, что его жизнь продолжилась.       — О? Тогда почему ты все еще здесь? — не сдержавшись, малость недобро парировала Брилл. — Зачем тебе понадобилось допрашивать меня, словно я подозреваюсь в преступлении?       От вопроса лицо Кристины еще немного просветлело.       — Прости, но я подумала, что он мог соврать в моих интересах. Чтобы я не чувствовала себя такой подавленной и смогла уйти и оставить его. Ему ведь никогда не нравилось видеть мои слезы. — Сделав паузу, Кристина опустила взгляд на переплетенный руки Брилл и Эрика, на ее лице глубокая печаль мешалась с неохотной радостью. — Я хотела убедиться, что он сказал правду, что то, что я с ним сделала, действительно возможно было простить, потому что, придя сюда, я была уверена, что никогда себя не прощу. — Сделав глубокий вдох, виконтесса изящно пожала плечами, слегка сморщив подбородок, будто боролась со слезами, по-прежнему блестевшими в ее глазах. — Я едва осмелилась надеяться, когда он намекнул, что познакомился с новыми людьми.       — Надеяться? — в унисон пробормотали Эрик и Брилл, уставившись на девушку, как на незнакомку.       — Да, — сказала Кристина с нехарактерной для нее зрелой уверенностью. — И я так хотела, чтобы это была ты… та, о которой он говорил… Я хотела, чтобы это была ты.       — Что?!       — Все то время, пока мы были вместе, я постоянно чувствовала, что меня недостаточно. Эрик так силен… а я… я нет. — Опустив взгляд на руки, Кристина провела пальцем по бриллианту на обручальном кольце. — Я знаю, что большую часть времени я напоминаю увядший цветок… Я знаю это. И я всегда думала, что он заслуживает львицу. Кого-то столь же сильного, как он… кого-то вроде тебя, Брилл. Вот почему я хотела знать о тебе те вещи. Чтобы убедиться, что я была права. Я уже знала, что ты сильная… но хотела увидеть своими глазами, обладаешь ли ты в придачу еще и добрым сердцем. Я успокоилась, поняв, что так оно и есть… что ты заботишься о моем… э… об Эрике.       Совершенно огорошенная услышанным, Брилл уставилась сперва на Кристину, затем на Эрика, который явно был так же потрясен, как и она, — судя по тому, что его рот слегка приоткрылся, а глаза стали размером с блюдца. Рассеянно подняв руку ко лбу, Брилл попыталась вымассировать неразбериху из мозга, но обнаружила, что в данный момент эта задача невыполнима. «Наверное, я лишилась рассудка. Неужели Кристина, ТА САМАЯ Кристина только что меня одобрила? Что происходит? Должно быть, это сон. Это та же девушка, которая пыталась украсть музыкальную шкатулку у четырехлетки».       — Но я думала, что не нравлюсь тебе, — внезапно выпалила Брилл. — В смысле… я чуть не оторвала тебе голову, когда ударила тебя тогда.       — Ты ее ударила? — столь же внезапно встрял Эрик. — Что… когда… то есть…       Залившись ярким румянцем, Кристина прижала ладони к щекам.       — Ой, мне так стыдно из-за этого. Я действительно была не в себе. Но я не ненавижу тебя за это, Брилл. Кроме того, я первая ударила тебя, поэтому с моей стороны было бы просто нечестно вечно дуться на тебя. Хотя, надо признать, я не думаю, что мы когда-нибудь сможем стать друзьями. Мы слишком разные. Уверена, ты бы устала от моей слабости, а меня бы тошнило от твоей силы. — На ее лице промелькнула печальная улыбка, и она неуютно поежилась. — Я знаю, что все это, наверное, не особо вяжется со мной — для вас обоих. Обычно я не дожидаюсь в темноте, чтобы встретиться с людьми лицом к лицу, и мне крайне тяжело говорить все это, но я просто знала, что должна сказать вам… чтобы сделать все правильно. — Посмотрев на Эрика, Кристина чуть кивнула. — Я рада за тебя, Эрик. Я рада, что ты можешь быть счастлив.       Неуверенный, как на это ответить, Эрик повернулся, чтобы глянуть на Брилл. Пожимая плечами, он выглядел таким же растерянным, как она.       — Ну ладно…       Затем комната погрузилась в неловкую тишину, заставив каждого присутствующего искать, что бы такое сказать. «Но что можно сделать в подобной ситуации?» В конце концов Кристина спасла Брилл от попыток придумать что-то, дабы заполнить тишину: она нервно сложила ладони перед собой и сделала шаг к двери.       — Хм… что ж, полагаю, я сказала все, что хотела. Да и нужно подготовиться к возвращению в Лондон, раз уж мой визит в Париж окончен.       — Значит, ты решила уехать? — спросил Эрик, и тревожные морщинки вокруг его глаз слегка разгладились.       — О да, я приехала сюда, чтобы попробовать все исправить… ну, или хотя бы сделать все, от меня зависящее. Но потом я осознала, что ты уже сам все это сделал. Я ждала здесь лишь для того, чтобы убедиться. Ты выглядишь счастливым, Эрик. Забавно, что до сего момента я почти не помнила, как выглядит твоя улыбка. Но я рада, что ты счастлив. — Ласково улыбаясь, словно это не она только что сразила всех в комнате наповал, Кристина направилась к двери. — И это означает, что мне нет причины задерживаться тут. И я уверена, что бедный Рауль очень за меня волнуется. — Положив руку на косяк и остановившись, она обернулась через плечо, изучая неподвижно стоящих позади нее людей. — Прощай, Эрик. Пожалуйста, пойми, что я никогда не намеревалась… не… ну, ты сам знаешь. Не думаю, что мы когда-либо увидимся вновь… но знай, что ты всегда будешь моим Ангелом Музыки. — Потом Кристина посмотрела на Брилл, и ее улыбка малость поблекла, побежденная настороженным выражением, которое она всегда цепляла, общаясь с Брилл. — Позаботься о нем, ладно? И не думай, что я позволю кому-то еще наломать таких же дров, как это сделала я, — велела она. Затем, без дальнейших слов, виконтесса открыла дверь и выпорхнула в коридор, оставив после себя напряженную тишину.       Звук защелкнувшейся двери громко разнесся по комнате, пока Брилл и Эрик стояли, уставившись на то место, где только что была Кристина. Потом они одновременно медленно повернулись и посмотрели друг на друга — у обоих на лицах было написано изумленное неверие.       — Это произошло на самом деле? — спросил Эрик с таким сомневающимся видом, что Брилл не смогла удержаться от облегченного смеха.       — Во имя всех святых, думаю, да. Кристина чертова Даае только что одарила нас своим одобрением, а после выбежала за дверь, даже не извинившись.       Потерев рукой лицо, Эрик приглушенно хохотнул, присоединившись к смешкам Брилл. У той едва ли не закружилась голова, и она плюхнулась на ближайший стул, и мгновение спустя Эрик присоединился к ней, с озадаченным выражением лица усевшись за стол напротив нее и опустив на него локти.       — Я рад, что это закончилось. Подозреваю, все могло быть хуже.       — Да, полагаю, могло быть и хуже. Она могла совершить что-нибудь еще более идиотское, чем уже сделала, — с сарказмом согласилась Брилл. Затем, когда ей не понравилась подспудная ревность, которую она уловила в собственном голосе, Брилл кашлянула и постаралась перейти на более дипломатичный тон. — Хотя, наверное, она пыталась помочь тебе — в своем неповторимом стиле. Но… с тобой все в порядке? У бедной девушки до странного очаровательная разновидность жестокости.       Чуть нахмурившись, Эрик слегка пожал плечами.       — Думаю, эта короткая встреча была скорее на пользу ей, чем мне. Я уже успокоился на ее счет и насчет того, что она сделала и не сделала. Со мной все в порядке. Просто в какой-то момент я оказался не вполне готов к тому, с какой легкостью она скользит между сладостью и гадостью, — ровно сказал он, остановив взгляд на Брилл. Темные грозовые облака в его глазах расходились, открывая тихую безмятежность, отчего у Брилл перехватило дыхание. Как могут у простого смертного быть такие синие глаза? — Забавно, правда? — тихо спросил Эрик, подперев подбородок рукой.       — Что?       — Насколько легко простить прошлые бури, когда свет будущего столь ярок.       Брилл заулыбалась еще до того, как до нее дошел скрытый смысл его слов. Потянувшись через стол, она погладила Эрика по тыльной стороне руки.       — И подумать только… тебе потребовался всего лишь год в моей компании, чтобы сообразить это. Я всегда знала, что ты быстро учишься, — игриво сказала Брилл, страстно желая увидеть на его губах ту же улыбку, что плясала за зеркалом его глаз.       Сморщив нос от звучащего в ее голосе смеха, Эрик перевернул руку и переплел свои пальцы с ее.       — Да, узри силу моего интеллекта и изумись.       Расхохотавшись, Брилл встала и, используя их сцепленные руки, вынудила Эрика встать рядом с ней.       — Ох, ну у вас и самомнение, маэстро! Вам следует быть осторожным, иначе никто не захочет с вами работать. — Подмигнув, Брилл оглянулась через плечо на закрытую дверь. В эту секунду ее наполнила жажда вновь увидеться с семьей и Мэг, заставив вспомнить, почему они вообще поднялись наверх. Настала пора вновь выйти в большой мир. — Думаю, самое время оповестить всех о моем великом возвращении. Так что давай прощаться.       Неуверенно кивнув, Эрик поднес ее руку к губам, затем отпустил.       — Да, ты права. Ты справишься дальше сама?       — Да, спасибо. Думаю, я буду в полной безопасности, со своим личным скрывающимся за кулисами эскортом. — В ответ Эрик сверкнул покровительственной улыбкой, и Брилл последовала за ним к зеркалу, но, когда он шагнул в темноту, цапнула его за рукав. — Ты ведь вернешься попозже, правда?       — Да, я обязательно приду. Только попроси. — После этого Эрик развернулся и вошел в проход за зеркалом; тени любовно обвили его тело, и он канул во тьму.       Тяжело вздохнув, Брилл задвинула зеркало, закрывшееся с мягким щелчком, и прижала руку к животу, в котором уже зарождалось чувство потери. «Мне так и будет казаться, будто я чего-то лишилась, всякий раз, как он выходит из комнаты?» Стряхнув ощущение, она вернулась к двери и открыла ее, вышла в коридор и направилась в более людные помещения Оперы. Буквально в каждом углу кипела работа. Когда она пересекала пошивочный цех, маленький батальон портних деловито украшал бисером ряд белых головных уборов, явно добавляя последние штрихи к костюмам ангелов для предстоящей премьеры «Фауста». Заметив в отдалении Мари, раздающую приказы уборщицам, Брилл помахала ей и получила в ответ улыбку. «Хм, полагаю, я пропустила не так много, как думала…» Жужжащий гомон приготовлений прорезал пронзительный вопль. Ахнув и подпрыгнув, Брилл развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть несущуюся на нее монументальную фигуру Карлотты.       Та схватила Брилл за плечи и с облегчением улыбнулась.       — Это ты! Я так волноваться! Я думать, ты умерла! Этот бесполезный скрипач ничего мне не говорить, когда я спрашивала.       Малость захваченная врасплох искренней радостью, которую она видела на лице Карлотты, Брилл сумела лишь выдавить неуверенную улыбку.       — Э… да… и я рада вернуться. Простите, что пропала так надолго, не сказав ни слова. Конечно, я не жду, что мне заплатят за…       Махнув унизанной драгоценностями рукой, Карлотта оборвала ее.       — Шшшш, сейчас не время говорить о деньгах. Ты ведь болеть, да? Я не желать слышать об этом. А, но ты уходить сейчас… Я должна идти на репетицию и уже опаздывать, а потом я должна идти на подгонка платья для вечеринка. Кыш, кыш.       — Какой вечеринки? — спросила Брилл, когда Карлотта потянула ее прочь от сцены.       — Вечеринка в честь открытия. Она планироваться во время маскарад на Новый Год. Так что, как видеть, я очень занята. Мы поболтать позже, да?       — Да, хорошо, хорошо, — согласилась Брилл и, следуя указаниям Карлотты, оставила ее. «Господи, стоит мне только подумать, что она приличный человек… как она всякий раз доказывает обратное, — с улыбкой подумала Брилл. — По крайней мере, теперь я могу пойти и провести некоторое время с Арией, вместо того чтобы гадать Карлотте. Хотя я и понятия не имела, что вечер открытия уже так близко. Вряд ли до него больше полутора недель. Забавно будет взглянуть, как вся парижская аристократия танцует в центральном фойе. Бал — это именно то, что нужно, чтобы привести всех в прекрасное расположение духа».

* * *

      Шлепая по лужам, Эндрю натянул шляпу пониже на глаза, чтобы укрыть лицо от моросящего дождя. Взглянув на неприметного темноволосого мужчину, небрежно шагающего рядом с ним, Эндрю с мрачной решимостью сжал губы в тонкую белую полоску.       — Итак, значит, я могу быть уверен в вашем содействии, месье Бьюмон? — спросил он своего спутника.       — Да, милорд. Пока вы платите мне заранее оговоренную сумму, я буду делать все, что скажете. Я думал, это необязательно озвучивать… учитывая мою репутацию, — последовал холодный ответ на идеальном французском. Шагая с осторожной грацией убийцы, мужчина покосился на него сквозь капли дождя. — Разве что мы не прояснили конкретную цель моего найма…       — Вы ассистируете мне в деле возвращения моей невесты. На вечере в честь повторного открытия Оперы мы с вами поможем ей увидеть ошибку в ее поступках.       — Должен ли я принести с собой что-нибудь еще?       Метнув в приятно незапоминающегося мужчину убийственный взгляд, Эндрю постарался обуздать гнев — что с каждым днем становилось все труднее.       — Не считайте меня тупой скотиной, месье. Я не мечтаю подчинить леди подобными методами. Она пойдет с нами вполне тихо, если мы правильно разыграем карты.       Молча кивнув, Бьюмон кашлянул.       — Конечно, вы должны простить мою оплошность. Как вы знаете, я больше привык к работе совсем иного сорта. На самом деле мне неясно, почему вы наняли именно меня. Определенно, любой может без особой суеты похитить женщину и ребенка.       — Не беспокойтесь. Ваши навыки, без сомнений, понадобятся. Понимаете, у меня есть на примете некто, с кем я бы хотел, чтобы вы… немного поработали.       При этой новости на лице Бьюмона сверкнула яркая улыбка.       — Прекрасно. Я надеялся, что вы это скажете. На всякий случай я еще с прошлого дела все время ношу с собой любимые ножи.       Найдя неприкрытую жажду крови в глазах Бьюмона тошнотворной, Эндрю отвернулся.       — Но я хочу уточнить, что ни Брилл, ни Ария не должны пострадать. В противном случае вы ничего не получите.       — Понятно, милорд. Не стоит беспокоиться. У меня безупречный послужной список.       Пробурчав что-то признательное, Эндрю потер озябшие руки.       — Хорошо… хорошо. Покуда все ясно. И не стесняйтесь немного поразвлечься со своими, как вы выразились, «любимыми ножами». Я не возражаю полюбоваться, как этот конкретный человек малость пострадает, перед тем как умереть. В действительности…       Внезапно осекшись, Эндрю резко остановился посреди тротуара, его взгляд прикипел к расплывчатым фигурам людей, столпившихся под козырьком находящегося впереди магазина и явно пережидающих дождь. Лица людей были слегка скрыты капающей с навеса водой, но из толпы на Эндрю сквозь расстояние и непогоду смотрели знакомые темно-карие глаза, прожигая до глубины души. Шумно втянув воздух, почувствовав, как сердце затрепетало где-то в горле, тот моргнул, и эти обвиняющие глаза исчезли как не бывало. На один застывший миг Эндрю ощутил, как по его коже ползут ледяные щупальца, похожие на липкие пальцы кладбищенского тумана.       — Милорд, с вами все в порядке? — тихо спросил Бьюмон, впрочем, без особого интереса.       — Вы не видели только что мужчину со шрамами, стоящего вон под тем навесом? — ответил Эндрю вопросом на вопрос и повернулся, чтобы посмотреть на спутника; над его головой висело белое облачко от дыхания.       — Нет, милорд, — небрежно отозвался Бьюмон. — Нам следует о нем беспокоиться?       — Нет, не о чем беспокоиться. Не обращайте внимания, — сказал Эндрю, пытаясь прогнать из голоса страх, но в его голове звучали три пробирающих до костей слова, повторяясь снова и снова. «Ты умрешь…»       Кашлянув, Эндрю сунул руки в карманы и устремился вперед.       — Думаю, нам следует продолжить разговор внутри. Погода слишком пасмурная.       — Конечно, милорд. Возможно, вы сможете дать мне более подробное описание человека, о котором вы желаете, чтобы я… позаботился.       Мысли об этих преследующих карих глазах расступились перед образом закрытого маской лица.       — Да, да, я могу. Человек, которого вы должны убить — тот, кого они раньше называли Призраком Оперы. Он мошенник и убийца. Как думаете, сумеете убить привидение?       В туманном воздухе сверкнул ряд ровных белых зубов.       — Дайте мне клинок, и я убью самого Господа Всемогущего. С призраком и вовсе не должно быть проблем.