Вне рамок.

Новый день казался Роберту адом. Ничего не предвещало беды. Накануне вечером он даже сносно вел себя с Томом: старался быть паинькой, сохранять самоконтроль и, в конце концов, соизволил пару минут простоять перед зеркалом, разглаживая морщинку меж бровей. Улыбка, которую Роберт пытался выдавить из себя, смотря на свое отражение, больше напоминала оскал. Попытка тщетная, но она хотя бы была. Роб старался. А все для чего?! Чтобы какой-то вшивый Истинный не шарахался от него по всему дому, да так, будто от безчувственной куклы или озлобленного, но терпеливого засранца. Да на его холенной моське даже мускул не дрогнул, когда они почти день не виделись. У Роба все внутренности выворачивало, а этот паршивец скакал горным козликом и в ус не дул. Роб в горячке чуть не подох, а мальчишке хоть бы хны. Роберт старался много не думать о госте в своей квартире, пытался его не замечать и обходил десятой дорогой, хотя в его небольшой квартирке это сделать не так легко. Так с чего начался ад спросите вы? Ад начался в семь часов утра. Сквозь сон до Роберта доносились странные звуки. В гостиной работал телевизор. Взгляд лениво скользит к часам. Семь часов утра! Выходной! Злость медленно вскипала внутри. - Надо быть терпеливым. Терпеливым, - со хриплым стоном мужчина зарывается в подушку лицом, барахтаясь, пытается натянуть одеяло повыше и заглушить раздражающие звуки. Тщетно! Надоедливый звук никуда не исчезал - реальность не менялась. Все оставалось по прежнему. Наглый омега смотрел телик в семь часов утра, а Роб пытался быть милым. Очень старался... - Достало! - Роберт резко встает с постели. Растрепанный после сна, в одних спальных штанах, шаркая ногами по полу, он вваливается в гостиную да так и замирает на пол пути. На экране шел мультфильм. Обычный такой. Для детей дошкольного возраста. - Дети! - вещал фиолетовый динозавр с экрана. - Давайте найдем грабли! Вы видите грабли? - и замирает так глупо таращась на зрителей. Роб переводит ошалелый взгляд на Тома сидящего на диване. Тот и правда выглядел увлеченным. Забравшись всеми конечностями на диван и обняв подушку, он сосредоточенно пялился в экран, словно его действительно интересовало происходящее. - Верно! - в то время продолжает монстр с экрана. - Вот же они! - Роб в жизни ничего глупее не видел, но омега зачарованно смотрел на выкидыш отечественного кинематографа. - Доброе утро, - даже злость ушла на второй план: как можно злиться на человека, который ведет себя... Так? Взгляд восторженный и интерес неподдельный. Хотя такие мультики даже малыши не все переваривают - дрянь редкостная, а этому нравилось. От голоса Роба мальчишка вздрагивает и поворачивает голову в его сторону, настороженно смотря. - Разбудила видимо, черт. Ты прости, - что-то бормочет на своем и виновато тупит взгляд. Извиняется? Робу было тяжело привыкнуть к тому, что он зачастую не мог понять этого омегу, и оттого его одолевала злоба. Привычный уклад жизни летел к черту с этим пацаном и приходилось подстраиваться, изменять своим привычкам, а это было, мягко говоря, неприятно. - Завтракать будешь? - Пытается улыбнуться, но получается ни к черту. Нервы натянуты, отчего на лице появляется не улыбка, а оскал. Аж уголки губ подрагивали от напряжения, вот и мальчишка заметил неестественность "улыбки", поежился и приподнял подушку повыше, сильнее прижимая к себе и пряча в ней половину лицу. Лишь карие глазищи таращились на него как на полоумного. Он теперь считает его идиотом! Определенно! - Завтрак, - приглушенно. Она помнила это слово. Есть хотелось, аж живот сводило. Эту ночь Тома почти не спала, вчерашняя прогулка по магазинам выбила из нее дух, хотя, казалось, ничего такого не произошло. Мелкая ссора, но осадок остался, и пол ночи не было сна ни в одном глазу, а проснувшись ни свет ни заря она долго пялилась в потолок, а потом решилась выползти в гостиную, чем, собственно, и разбудила хозяина квартиры. На предложение кивает и как можно скорее возвращает взгляд на экран. Роберт хоть и был не самым приятным на свете существом, но тело у него было что надо. Взгляд в последний раз скользнул по обнаженному торсу и вернулся к экрану. - Дети, кто знает, что это? - на экране появилось изображение голубого трактора. Да они издевались! Обилие голубого уже раздражало. Возможно его было не так много, но внимание Томы непроизвольно цеплялось за это. - Трактор.- Звучало глупо, но Тома нарочно проговаривала вслух, стараясь не замечать внимательного взгляда. Роберт до сих пор не уходил и наблюдал за ней. - Верно - это трактор! - Звучало совершенно по другому, и Тома, сосредоточенно поджав губы, послушно повторила за рисованным динозавром. - Троктар, - звучало криво, но что-то похожее. - Тр-р-р-актор, - повторила, стараясь более четко выговорить, и, кажется, сейчас вышло более менее сносно. Роберт с пару секунд смотрел на омегу, как тот старательно проговаривал буквы. Выглядел тот при этом крайне забавно. Поймав себя на этой мысли, мужчина нахмурился, и привычное выражение лица вновь вернулось на место. Мирно гудела кофеварка, а кухня наполнялось ароматом свежесваренного кофе. В кастрюле варилась овсяная каша. Звуки с гостиной почти не доставляли прежнего дискомфорта: если закрыть глаза, можно было даже забыть о присутствии в его жизни омеги. Жил же как-то раньше? Жил. И все было великолепно. Роб не считал себя одиноким: у него были отношения, правда, ни одни из них ни к чему не привели, но и так жилось отлично - вниманием он обделен не был. Да и не рвался к этому. Он мог жить и один. Без обузы... - А это что? - Роберт резко распахивает глаза, услышав четкий вопрос и явно обращенный к нему. Взгляд карих глаз омеги был прикован к нему, а аккуратный тонкий указательный пальчик указывал на холодильник. - Холодильник, - в миг он чувствовал себя откровенным идиотом, оттого и выражение его лица стало соответствующим, но мальчишке словно было все равно на его живописную физиономию. - Ходильник, хлодильник, хавадильник, - Том несколько раз попробовал произнести слово, безбожно коверкая и с ужасным акцентом, но у него получалось. - Почти, - Роб усмехается, вставая со стула. Кофеварка доверительно пискнула, оповещая, что кофе готов к употреблению. Том словно не заметил его насмешки, хотя раньше достаточно чутко улавливал его интонации, даже не понимая слов. - А это что? - вновь звучит вопрос, а пальчик указывает на кружку кофе. Роб глубоко вздыхает и приказывает себе быть терпимее и доброжелательнее, если не хочет сдохнуть в самом рассвете лет. - Кружка, - тон выходит грубоватым, а движения резкими, когда мужчина пальцем тычет сначала в сосуд, а потом на содержимое. - Кофе. - Гру-у-ушка, - слово оказалось непростым, а тонкие черты лица заострились, когда омега хмурился, закусывал кончик большого пальца от досады и вновь повторял. Снова и снова... Раз за разом. Раз на десятый это слово казалось настолько отвратительным и чужеродным, что Роба начало мутить. Он старался отвлечься, когда разливал кашу по тарелкам. Когда силой пропихивал в рот каждую ложку. Он проклинал себя потому, что сел с этим мальчишкой за один стол. Мелочь не умолкала даже с едой, едва успевая прожевывать. - А это что? - Тарелка. - Трелка. А это что? - Каша. - Кша. А это что? - Стол. - Тсол. А это... БАХ! Тарелки на столе жалобно звякнули, когда Роберт саданул кулаком по столу, а Том тут же испуганно замер, но через секунду зыркнул глазами, полными злобы и возмущения. - Я понимаю, что это раздражает! А как ты мне предлагаешь учиться? - Тома была зла, возможно, неоправданно, пытаясь защититься от его гнева, пытаясь отстоять свою позицию. По своему, хоть как-то. - Помолчи! - Он впервые повысил на нее голос, жестом прося умолкнуть. Устало потирает виски. Видимо от ее болтовни у него разболелась голова. Выучив одну фразу, она считала, что решит множество проблем, да так бы оно и было, если бы Роберт был терпимее. Вот он выдыхает, кажется, успокаиваясь. - Ешь, - кивает на почти полную тарелку и жестом "застегивает" рот, - молча. Весь завтрак прошел в гнетущей тишине. Вязкой и противной. Том ковырял ложкой кашу, не поднимая взгляда, а Роб уже жалел, что не сдержался. И что ему помешало? Болтал мальчишка, да и пусть бы болтал дальше, он схватывал на лету и чем быстрее омега выучится, тем больше шанс у них найти общий язык. Роб встает, шумно отодвигая стул, поставив тарелку в раковину, с долгих пару секунд смотрит в никуда. - Том, - окликает, указывает пальцем на кран с водой и чувствует себя непроходимым тупицей. - Это кран. Тома пару секунд таращится на мужчину, словно видела его впервые, а потом ее прорывает. Она смеется. Над всем. Над ситуацией. Над собой и над Робом, который с каменным сосредоточенным и серьезным лицом продолжил играть в ее детскую игру. - Кван, - послушно повторяет, а Роб качает головой. - Нет, - раз уж он будет обязан участвовать в этом дерьме, пусть уж хоть учится правильно. - Кран. - Кр-р-ран, - она тянет буквы, стараясь хоть как-то повторить за мужчиной и, судя по сдержанному кивку, у нее стало получаться. Так много времени Роберт никогда с ней не проводил, отчего Тома разошлась не на шутку. Недостаток человеческого общения сказывался. А терпение Роба лишь добавляло дров. Он послушно отвечал на каждое ее "Это что?", даже если вопрос был задан десять раз да на одно и то же. В глазах пылал азарт, и девушка уже откровенно дурачилась. Они сидели на диване в гостиной. Вместе. Представляете?! Вот и Тома была немного сбита с толку: этот увалень впервые подпустил ее так близко, отчего было очень волнительно, а дурашливое настроение лишь все ухудшало. - А это что, - пальцы тянутся к голове мужчины, к коротким темным прядям. Роб истуканом замирает, когда она легонько тянет за немного жесткую прядку. Ну он же мужик, его волосы и не должны быть шелковистыми. - Волосы, - он буквально таращился на нее. - Волосы, - послушно повторяет, смакуя слово. Палец скользит ниже - к щеке. Мужчина ощутимо напрягается. Сейчас он был одет в футболку, но даже через нее было видно, как мужчина напрягся. На шее играют желваки, а челюсть крепко стиснута. - Щека, - голос спокойный, но более холодный, а от взгляда аж мурашки по коже пошли. Тома отдергивает руку и вскакивает с дивана словно оглушенная. Она его боялась, слишком заигралась и не заметила, когда перешла черту, которую переходить было нельзя. - Я наверное пойду, - и сбегает. Позорно бежит в свою маленькую комнатушку. Хотя, постойте. Нет. Это не побег, а стратегическое отступление!