Отец

- Тебе снова влетит, - коротко заметил Нарви, не отрываясь от электронной книги, в которой увлеченно что-то искал. - Тебе-то что за печаль? – Мерфи демонстративно закинул ноги на подлокотник дивана, наблюдая за братом сквозь пушистые ресницы. За этот год Нарви вытянулся, повзрослел и Мерфи не мог заставить себя отвести от него взгляд. Черные волосы волной обрамляли лицо, длинные ресницы отбрасывали тень на светлую кожу щек… Изящные четкие скулы, улыбчивый рот и неожиданно тяжелый взгляд ярких зеленых глаз – Нарви притягивал внимание, как огонь притягивает мотыльков. - Почему ты так по этому поводу беспокоишься? - Может, потому, что ты мой брат и твоя жизнь мне небезразлична? – а вот этого Нарви набрался у Тони. Тот, когда с отцом разговаривает, так же плечами пожимает и голос меняет. Мерфи поморщился, как от головной боли и отвернулся, закрывая глаза и потирая начавший наливаться синяк на плече. Сегодня ему здорово влетело, отец снова будет ворчать. Где-то в глубине души Мерфи понимал, что тот беспокоится за них, но дух противоречия не давал ему усидеть на месте. Особенно, если где-то вершилась несправедливость. Нет, он не строил из себя супергероя или воина в тельняшке, он даже на Железного человека смотрел без трепета, просто… Просто не мог себя остановить. Сегодня, например, он не стал смотреть, как парни из класса пристают к первогодке, требуя у того денег. Испуганный малыш лепетал, что уже успел купить шоколадку, но здоровые лбы только смеялись и трясли мальчика, как грушу. Одного взгляда на эту картину Мерфи хватило для того, чтобы потерять всякий контроль. Напрасно Нарви пытался его остановить, Мерфи уже не видел ничего, кроме цели. И пусть ему тоже намяли бока, в следующий раз обидчики явно крепко подумают о последствиях прежде, чем приставать к малышам. Мерфи вздохнул и, сунув наушники в уши, включил плеер, с затаенной болью сквозь ресницы наблюдая за братом. Такой хрупкий и почти нежный на первый взгляд, на поверку Нарви Локинсон оказывался совсем другим. В тонком теле дремала сила, под языком он всегда держал пару колючек, которые безжалостно и точно вонзал в шкуру провинившегося. Он крайне редко и неохотно прибегал к насилию, больше полагаясь на слова, подобно отцу. Когда им было тринадцать, Мерфи считал того слабаком и тряпкой, раз он старался уйти от конфликта или решить дело словами. Мерфи, читавшему взахлеб комиксы и рассказы о супергероях, отец казался бесхарактерным трусом. Когда он поделился своими мыслями с Нарви, тот только покрутил пальцем у виска и демонстративно избегал общества брата целый месяц, а потом Мерфи стал свидетелем небольшой ссоры. Чей косой взгляд на визжащего, словно поросенок толстого капризничающего ребенка не понравился его папочке, Мерфи до сих пор не знал, но у него самого зачесались кулаки, когда эта пародия на человека лениво подгребла к отцу и, цедя слова через губу, посоветовала убраться подальше «задохлику и его выблядкам». Он до сих пор помнил, как побледнел отец, а Нарви стиснул его, Мерфи, руку, но то, что было потом, перевернуло все его представления об отце и мире. Потому что отец не полез в драку, как это, несомненно, сделал бы Мерфи. Он не ушел, но всего парой едких, очень холодных и колючих замечаний превратил наглого, полного раздутого самомнения мужчину в жалкого типа с трясущимися губами. В тот вечер Мерфи, ошарашенный и подавленный увиденным, был непривычно тих и спокоен. Забравшись под одеяло, он пролежал так до поздней ночи и думал-думал-думал. А утром вышел на кухню и, обняв отца, уткнулся лицом ему в грудь, молча прося прощения за сомнения и нехорошие мысли о нем. Что-то сдвинулось в нем в тот момент, когда руки отца легли ему на плечи. Такие теплые, тяжелые, невероятно сильные. В них можно было спрятаться от всего на свете. Они обещали защиту, поддержку, любовь. Все то, что нужно человеку, чтобы чувствовать себя за каменной стеной. С тех пор прошел не один год, но Мерфи до сих пор восхищался отцом. Они оба восхищались. Просто у каждого из них были на то свои причины. Нарви был очень похож на папу. Внешностью, привычками, рассуждениями. Истинный сын своего отца – он, тем не менее, не мог похвастаться тем, что был его любимчиком. Отец никогда не выделял никого из них. Мерфи не сильно интересовали причины, а вот Нарви, начитавшись умных книг, заявил как-то, что, возможно, дед, которого они никогда не видели и о котором отец никогда не говорил, со своим отпрыском обращался не очень… хорошо. Мерфи кивал, слушая его, а потом звал поиграть в компьютерную игру или прошвырнуться по району. Нарви обычно соглашался. У обоих была куча приятелей и знакомых, и время уходило быстро и весело, но все меняется рано или поздно. Разговоры стали другими, интересы – тоже. Замусоленные номера «Плейбоя» нашли свое место под кроватями, а на стенах рядом с постерами из «WarCraft» появились фотографии полуобнаженных девушек, коими посмеивающийся Тони снабжал их регулярно, пока отец не видит. Когда случился первый сбой, Мерфи не знал. Не помнил просто. Может, когда понял, что проводить время с братом ему нравится больше, чем в шумной компании малознакомых девиц, готовых на все? Или когда поймал мечтательный взгляд главного тихони школы, обращенный на смеющегося Нарви? Или когда увидел, как Тони Старк целует отца? Не сказать, что последнее сильно шокировало Мерфи, к тому времени уже успевшему поставить парочку экспериментов с собственной ориентацией, да и Тони давно стал членом семьи, но увиденное снова перевернуло его жизнь и вовсе не так, как думалось. Нет, он не стал относиться к отцу или Старку как-то по-другому, просто в его жизни появилось вдруг что-то еще. Отношения отца и Тони Старка никогда не были идеальными и безоблачными. Железный Человек и его «заклятый друг», как называл Тони отца, частенько оттачивали друг на друге языки, но уже к шестнадцати Мерфи понял, что это не более чем развлечение и возможность «размять» ум. Потому что заканчивалось это всегда одинаково. Старк стискивал руку отца, дергал его на себя и впивался в узкие губы, терзая их до тех пор, пока те не становились красными и припухшими. Все остальное происходило за закрытыми дверьми спальни, за которыми скрывались взрослые, но Мерфи никогда не жаловался на воображение и собственные гормоны, из-за чего частенько приходилось посещать душ. Нет, он не представлял себя на месте отца или Тони, лица вообще как-то размывались. А вот две безымянные мужские фигуры, сплетенные в тесном объятии, возбуждали его неимоверно. Угрызений совести или стыд за собственные желания он не испытывал, философски решив, что если суждено, то так ему и быть, но все снова встало с ног на голову, когда он понял, что эти самые желания и мечты концентрируются на одном человеке. На его брате. Это его Мерфи неосознанно искал в толпе. Это его взгляд пытался поймать. Это от его касаний замирало дыхание и сердце. Красивый, умный, ехидный, яркий … Увидев его другими глазами, Мерфи безуспешно пытался вернуть то, что было до. Он больше не видел, не чувствовал в нем брата. И поэтому отдалялся все больше, боясь, что внимательный Нарви все поймет и выкинет его из своей жизни. Все больше замыкаясь в себе, он словно ходил по замкнутому кругу, злясь на Нарви, на себя и снова на Нарви. Напрасно отец пытался вызвать его на откровенность. Напрасно Нарви пытался достучаться до него. Какую-то часть души обычно такой открытый и добродушный Мерфи спрятал ото всех. Он успешно играл роль, он научился прятать взгляд и мысли. Он научился сосуществовать с человеком, одна близость которого сводила его с ума, но необходимость в постоянном контроле изматывала все больше. Все, о чем мечтал Мерфи – чтобы закончился наконец этот учебный год, и можно было бы уехать в другой город или штат в Университет. Подальше от Нарви. Может, время все расставит по местам. Только иногда… где-то на краю сознания теплилась надежда на то, что, может, это взаимно. Эти мечты вот, эти сомнения. Взгляды Нарви украдкой, касания «невзначай» и сердитое шипение на любую девчонку, осмелившуюся подойти к Мерфи ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Иногда Мерфи порывался задать вопрос прямо, и каждый раз отступал, боясь ответа. Он не мог потерять Нарви. - Мерфи… - плеча осторожно коснулись, и он, вздрогнув, поднял ресницы, глядя в странно потемневшие глаза Нарви, сидящего рядом на корточках. Он что, умудрился заснуть? - Да? – хрипло спросил он, моргая. - Отец пришел, - Нарви смотрел на него со странной тоской. – Тони с ним. Они меня выставили, но, похоже, там что-то серьезное. Они на таких повышенных тонах никогда не разговаривали. - Это их дело, - проворчал Мерфи. – Семейные разборки и все такое… - Нет, - Нарви покачал головой. – Я слышал, как они говорил о том, что власти утаивают какую-то информацию, и отец не хочет, чтобы Тони куда-то уходил. Мерфи, всегда безупречно чувствовавший возможное веселье, тут же скатился с дивана. Приложил палец к губам и на цыпочках подошел к порогу. Разговаривали действительно на повышенных тонах, но слов было не разобрать, и Мерфи рискнул открыть дверь и высунуть свой любопытный нос наружу. Кивнув брату, приглашая следовать за собой, он миновал холл и вошел в отцовскую спальню. Вышел на балкон и устроился у самого его края. Подслушивать под дверью он не рискнул, тем более что через открытое окно гостиной все было отлично слышно. Слава всем богам, что отец еще не понял, где его сыновья устроили себе разведывательный пункт, а то запретил бы вообще порог спальни переступать. Усадив следом вышедшего на балкон Нарви рядом с собой, Мерфи весь превратился в слух. …- Энтони Эдвард Старк, не смей мне указывать, что делать, - никогда раньше Мерфи не слышал такого голоса у отца. Ледяного, режущего, полного злости и… страха? - Ты же указываешь мне, почему бы мне не ответить тебе аналогичной любезностью? – Забавно, но голос Старка был его точной копией. Тот же лед, та же злость и тот же страх. – Все, что я прошу тебя – не пускать мальчишек в школу, пока все не утрясется. Эта тварь перемещается так быстро и хаотично, что никто не знает, где она окажется завтра. - Все, что я прошу – остаться дома и не лезть на рожон. Тони, тебе не двадцать лет и уже даже не тридцать. У Фьюри есть, кому заниматься инопланетными монстрами и без тебя. - Локи… - Старк?.. - Это глупо. Просто дай мне слово. Этого монстра привлекают скопления людей, их энергия. Школы наиболее уязвимы. Уже разрушены до основания три в соседних штатах. Не хочу, чтобы Мерфи с Нарви попались на пути этой твари. - Старк… Это даже не обсуждается. Но я обещаю, клянусь, слышишь, что ты никогда в жизни не увидишь их больше, если только попытаешься сунуться в свой костюм и отправиться туда! - Локи… - Не подходи ко мне. Ты все слышал. - Локи… Все, что хотел отец сказать дальше, утонуло в выдохе. Словно он захлебнулся воздухом. И сидящим на балконе мальчишкам даже не нужно было напрягаться, чтобы понять, почему. Румянец заполыхал на щеках обоих, и они, не сговариваясь и стараясь не смотреть друг другу в глаза, тихо вернулись к себе. Губы Мерфи дрожали от любопытства и возбуждения. Локи Лафейсон за все то время, которое Мерфи себя помнил, всегда был одиночкой. Поддерживал вежливые отношения с соседями, друзей не имел и жестко отшивал любого, кто хоть как-то пытался подобраться к нему поближе. В его жизни были только они, его дети, и Тони Старк. И теперь последний собирался влезть в какую-то переделку. И шансы выбраться из нее живым явно не очень высоки, раз отец испугался. Смешно и грустно. - Как думаешь, отец уговорит Тони не лезть в это? – справившись со своим румянцем, шепотом спросил Нарви. - С таким-то условием? Тони отлично знает, как отец держит слово. Так что… - Мерфи пожал плечами как можно беспечнее, но мысли Нарви уже ушли вперед. - Интересно, что это за тварь… - Какая-нибудь очередная инопланетная хреновина, - почти грубо ответил Мерфи и демонстративно вытянулся на кровати. Эта сторона жизни Старка и отца всегда интересовала его не меньше, чем все остальное. Монстры в фильмах казались картонными и выдуманными, а вот следы от чьих-нибудь когтей на броне – реальными. Следы пуль, запах гари или погнутое забрало костюма – все говорило о том, что Железный человек не так уж неуязвим, а супергерои тоже умирают. С тех пор, как разработкой планов для военных действий Старка стал заниматься отец, таких следов на броне стало меньше, но они не исчезли совсем. Отец злился и рычал каждый раз, когда Старк занимался импровизацией, но исправить Тони не удалось даже ему. И Старк снова и снова лез в пасть тигру. Нарви считал это верхом безрассудства и глупостью, а Мерфи... Ему всегда хотелось совершить подвиг. Выкинуть что-нибудь этакое, чтобы Нарви действительно испугался за него. Что-нибудь глупое, но героическое. Правда, «инопланетная хрень» под это дело подходила плохо. Лезть к неизвестному врагу было бы верхом глупости, к тому же если даже у Железного человека шансы вернуться были явно не велики…

***

…Пробуждение было безжалостным и резким. Оно ворвалось в комнату вместе с отцом, вихрем пронесшимся по комнате. - Па, что такое? – Нарви, хлопая длиннющими ресницами, смотрел на него с недоумением. Тот был непривычно бледен и испуган. Полностью одетый и готовый к выходу, он собрал волосы в хвост и теперь казался едва ли не их ровесником. Быстрый, ловкий – он вихрем метался по комнате, собирая сразу два рюкзака так четко, словно всю жизнь этим занимался. - Мы уезжаем. Прямо сейчас. Одевайтесь удобно и тепло. Джинсы, майки, куртки, кроссовки. И быстро, мальчики, очень быстро. - Что случилось? – Мерфи откинул одеяло и сел, зевая. Сонный, до жути милый с примявшимися волосами и следом от подушки на щеке. - По дороге расскажу, - отец остановился, окинул их тяжелым взглядом, и Мерфи сполз с кровати, косясь украдкой на часы. Три ночи, какого черта? - Пап, что происходит? – одеваясь на ходу, он подошел к окну одновременно с Нарви. Отдернул занавеску и… Люди бежали в панике. Над домами вдалеке поднималось зарево, а машины, словно ими управляли обезумевшие водители, сталкивались, врезались в столбы и стены домов. - На улицу нельзя, пап, - еле слышно произнес Мерфи, сглатывая. Кто-то фильм-катастрофу снимает? - Мы идем на задний двор, - отец взял их рюкзаки и кивнул на дверь. – Вперед, я уже собрал все документы. - Вертолет? – догадался Нарви и, сжав руку Мерфи, как в детстве, направился к двери. - Тони сказал, что будет через пару минут, - угрюмо произнес отец, выходя из комнаты. – Времени у нас немного, пока город не закроют на карантин. Потом выбраться будет сложнее. - Карантин? – растерянно переспросил Нарви, и Мерфи, зашипев на него, потащил за собой. Пару лет назад Тони, откровенно наплевав на все возражения, устроил вертолетную площадку для «стрекозы» на заднем дворе, и теперь Мерфи, до этого не особенно обрадованный этим нововведением, оценил предусмотрительность Старка. Не забыть бы потом сказать ему спасибо… - Так что случилось? – Нарви пристал к отцу с вопросами сразу, как только они оказались на месте и убедились, что вон та стремительно приближающаяся к ним светящаяся точка и есть вертолет. - Нападение, - как можно безразличнее ответил отец и внезапным жестом вдруг притянул обоих мальчишек к себе. Инстинктивное желание защитить отдалось в теле волной тепла и в носу почему-то защипало. - Очередная инопланетная хреновина? – невинно процитировал брата Нарви, и отец вскинул бровь отточенным жестом. - Подслушивали? - Мы чуть-чуть, - Мерфи бесхитростно улыбнулся, приходя на выручку брату. - Выпорю, - «пригрозил» отец и тут земля словно встала на дыбы. Дом содрогнулся и начал проседать, словно был карточным. Мерфи растерялся, в зеленых глазах Нарви застыл настоящий ужас. А потом чудовищный толчок опрокинул их назад, разметал. Мерфи упал, застонал от боли в спине и замер, когда что-то большое и страшное нависло над ним. На грудь закапала какая-то противная слизь, чудовище открыло пасть, Мерфи вскинул руку, пытаясь закрыться, и закричал от чудовищной боли, словно судорогой сковавшей все тело. В лицо тут же плеснуло горячим, липким, но боль уменьшилась. Он почувствовал, как касаются его, как поднимают, куда-то тащат. Он хотел сказать, чтобы не трогали его, оставили в покое. Но язык словно онемел, а горло сдавило. Он сделал судорожный вдох, и перед глазами появилось лицо отца. Бледное, перепачканное в крови, полное ужаса. - Па…па… - Молчи, - одними губами шепнул отец, и Мерфи закрыл глаза, чувствуя, как его обнимают сильные, заботливые руки. Все будет хорошо… Не может не быть…