Воспоминания о детстве

Свое первое путешествие между мирами я, наверное, не забуду никогда в жизни. Когда на космической скорости несешься сквозь пространство, захваченный мощным потоком магической энергии, из головы улетучиваются все мысли, и остается лишь бесконечный восторг, невероятным образом сочетающийся с волнением и даже страхом. Я был настолько заворожен происходящим, что как-то упустил тот момент, когда мои ноги коснулись металлического пола, и я очутился в каком-то странном небольшом помещении. Сердце в груди ещё трепыхалось, дыхание не успело восстановиться, и Один, поняв мое состояние, ласково взъерошил своей сухой и чуть грубоватой ладонью мои волосы и произнес: — Не бойся, малыш, вот мы и дома. Один… На тот момент это все, что я знал о своем нежданном спасителе. Но все равно я бесконечно доверял ему, ведь он оказался единственным, кто решил протянуть мне руку помощи. Когда эйнхерии прорвались во дворец моего отца, я, хоть и был еще пятилетним ребенком, понял, что победа будет за ними: их было слишком много, да и к тому же йотуны лишились источника своей силы — ледяного ларца. Завязалась ожесточенная битва. Отовсюду слышались боевые возгласы сражающихся и стоны раненных; кровь попадала на пол, колонны и стены, придавая белоснежному льду багровый оттенок, если принадлежала асу, или синеватый, если — йотуну. До сих пор эти жуткие картины, увиденные мною в детстве, то и дело вспыхивают перед моим мысленным взором, принося с собой какой-то особый, полузабытый страх. Нет, сейчас меня подобными сценами не напугаешь, но те чувства, что я испытал в пятилетнем возрасте, остались в глубинах моего подсознания, и я не могу ничего с этим поделать. Осколком льда врезалось в сердце и воспоминание о том, что до меня никому не было дела. Отец никогда не любил меня, как сына, а, скорее, презирал. Как я понял из подслушанных разговоров, моя мать была асом, а стало быть я полукровка, у которого априори не может быть права на трон да и вообще на нормальную жизнь. Все ко мне относились, как к прислуге, а от своего родного отца я не слышал ничего кроме «Подай!», «Принеси!», «А ну прочь отсюда!» и других реплик того же характера. Были у меня и сводные братья — настоящие йотуны, без примесей. И к ним Лафей относился совершенно по-другому. Он мог вести с ними длительные беседы, брал их с собой на охоту, рассказывал легенды и предания Девяти Миров. Я такой чести никогда не удостаивался, но иногда мне удавалось подслушать обрывки историй, и они всегда восхищали и завораживали меня. Я запросто мог позабыть о своих обязанностях, заслушавшись удивительными рассказами о нездешних краях и мечтая о том, что однажды кто-нибудь заберет меня отсюда и покажет мне иные миры. Я не знал еще, кто это будет, но этот человек представлялся мне могучим, сильным, мудрым, и вместе с тем бесконечно добрым и понимающим. И я всем сердцем верил, что в один прекрасный день моя смелая мечта осуществится. И вот, наконец, это случилось, причем в тот момент, когда я меньше всего этого ждал. Поняв, что войско моего отца терпит поражение, я забился в дальний угол зала, спрятавшись за колонну и надеясь, что жестокие асы меня не найдут. Кроме меня в зале никого не было, и я чувствовал себя относительно спокойно, пока не услышал гулкие приближающиеся шаги. «Пожалуйста, пусть это будут свои!» — мысленно умолял я неизвестно кого, глядя в потолок. — «Йотуны, хоть и не любят меня, но все же убивать не станут, чего нельзя сказать об асах». Но высшие силы отказались внять моим мольбам: в зал зашел седовласый мужчина, одетый в доспехи и сжимающий в правой руке огромных размеров молот. «Ну все, мне конец!» — подумал я, еще сильнее вжимаясь в стену. — «Он убил столько моих сородичей, а значит, не пощадит и меня». Из подслушанных мной рассказов Лафея я уже тогда знал, что асы и йотуны испокон веков враждовали, и, следовательно, не ожидал от пришельца ничего хорошего. Но оказалось, что волновался я напрасно. Заметив меня, старец на мгновение удивленно замер, а затем вдруг печально улыбнулся и тихо произнес: — Выходи. Не бойся, я не причиню тебе вреда. Обещаю. Я, осознав, что отсиживаться в своем уголке дальше не имеет никакого смысла, медленно поднялся на ноги и осторожно выглянул из-за колонны. Глаза незнакомца смотрели совсем не враждебно, и я несколько осмелел. — Как тебя зовут, малыш? — Спросил старец, протягивая мне руку. — Локи. — Смущенно пробормотал я себе под нос, разглядывая свои ботинки: ко мне в первый раз обратились с подобным вопросом. — Как-как? Я не расслышал. — Локи! — Уже громче и смелее произнес я, наконец отважившись поднять глаза. — Рад знакомству, Локи. Я Один. Идем со мной. В тот миг я даже не спросил, куда именно он меня зовет, а просто взял его за руку и вышел вместе с ним из зала. Мой страх перед асом как рукой сняло, его сменило радостное волнение, а может, даже ликование. Я твердо знал, что отныне моя жизнь изменится, и почему-то был на все сто процентов уверен в том, что изменится она в лучшую сторону. Наверное, мне казалось так потому, что я думал, что хуже, чем было, быть уже не может. К тому же, меня поразило то, что Один разговаривал со мной, как с человеком, а не как с безвольным рабом, которым можно безнаказанно помыкать. Так я и оказался в Асгарде. Самого мира я еще не видел, но знал, что он будет куда ярче и великолепнее моего родного Йотунхейма. Один тем временем заговорил с Хеймдаллем. То есть это теперь я знаю, как зовут нашего бессменного стража, а на тот момент я понятия не имел, кто он такой и какую должность занимает. — Мои поздравления, ваше величество, — произнес он, коротко поклонившись Одину. — Вам удалось победить Лафея. «Так вот оно что!» — Пронеслась в голове мысль. — «Так значит, Один — Владыка Асгарда!» Я не знал еще, хорошо это для меня, или плохо, но меня удивлял тот факт, что настолько высокопоставленная особа обратила на меня своё внимание. — Рано или поздно это должно было случиться. — Пожал плечами Один. — Если бы мы потерпели поражение, в скором времени все Девять Миров превратились бы в безжизненную ледяную пустыню, где царствовали бы йотуны. Но теперь угрозы со стороны Лафея не существует — я забрал источник его силы. — Один показал ледяной ларец, который он держал в правой руке. — А это же… — Чернокожий мужчина перевел свой взгляд на меня, и был он совсем не таким добрым и приветливым, как у Одина. Я чувствовал, что я ему не нравлюсь. — Да, это сын Лафея. — Решительно и твердо ответил Один, спокойно посмотрев своему собеседнику в глаза. — Зачем ты взял его в Асгард? — Хеймдалль непонимающе нахмурился. — Он будет воспитываться в моей семье, как мой родной ребенок.— И вновь смелый, не терпящий никаких возражений взгляд. — Но… Ваше величество. — Хеймдалль пребывал в замешательстве: он явно не ожидал от своего владыки такого поступка. — Он же йотун, а стало быть, наш враг. — Он ребенок. Разве ребенок может быть врагом? — То, что рождено во зле, никогда не станет добром. Я ему не верю. — Страж снова окинул меня тяжелым враждебным взглядом, от которого меня пробрало дрожью. — Твое мнение меня не интересует. — Жестко бросил ему Один, а затем вновь взял меня за руку и сказал: — Идем, Локи. Я покажу тебе твой новый дом.