Ты простишь меня?

      Эрик стоял на коленях у манекена, точной копии Кристины, одетой в свадебное платье и плакал.       «Как я мог так поступить? Как я мог на неё накричать? Но она сама виновата! Она сорвала с меня маску! Она слишком любопытна! И что? Это и неудивительно, её украл какой-то неизвестный в маске, назвавшись Ангелом Музыки, и оказавшийся Призраком Оперы! Хорошо хоть обвинять в обмане не стала. Она простила мне этот обман, а может и не поняла, что я Призрак? Она теперь будет бояться меня. Ещё этот де Шаньи нарисовался, чёрт его побери. И она готова на шею ему кидаться, а он её заметил только тогда, когда она спела. А если бы не я, то она осталась бы никому не известной балериной. Что теперь делать со всем этим? Так, во-первых, надо успокоиться», — с этой мыслью Эрик поднялся на ноги и сел за стол.       «Хорошо. Во-вторых, надо подумать, как избавиться от виконта. Он пришёл, когда она стала известна, значит уйдет, когда о ней все забудут. Отлично. Я хотел, чтобы она исполняла партию графини? Этого теперь не будет! И надо напомнить этим директорам-идиотам, кто в Опере хозяин, и вежливо напомнить им, чтобы они не продавали билеты в пятую ложу», — и Призрак Оперы стал писать письма Фирмену и Андре.

***

      На следующее утро господа Андре и Фирмен получили послания от кошмара местных актёров и были крайне возмущены.       — Как он смеет указывать нам, как управлять нашим театром?! — воскликнул Андре.       — И он считает, что мы будем выполнять его условия? Если предыдущий директор был таким трусом, что выплачивал ему 20 000 франков в месяц, то от нас он ничего не получит! — кричал Фирмен.       — Сегодня же продадим билеты в ложу № 5! Даже если он запугал весь театр, нас напугать не так легко! — вторил Андре.       Они даже не догадывались, что не одни находятся в кабинете.       «Хотите проверить мои силы, господа. Ну что же, я принимаю правила игры», — мысленно усмехнулся объект обсуждения директоров.       Только Эрик собрался уйти к себе в подземелье, как в кабинет ворвался Рауль-де Шаньи.       — Где Кристина? Что вы с ней сделали? — закричал виконт.       — Мадемуазель Даае? Мы думали, она с Вами.       — Мы должны были вчера пойти ужинать. Но она пропала из собственной гримёрки! Где мне её искать?       — Да откуда мы знаем? Нас не интересует танцовщица, пусть даже и способная петь! Спросите у мадам Жири! — Фирмен уже начал выходить из себя. Поэтому Андре быстро выпроводил Рауля из кабинета. — Совсем уже! Не кабинет, а проходной двор. Нам ещё Карлотту возвращать.

***

      В это время в часовне, под театром, молилась Кристина. Она просила отца о помощи. Кристина не знала, что ей делать. Но больше её мысли возвращались к сцене в доме её Ангела. Или это уже Призрак. Она одновременно боялась его и боготворила. Ей стало страшно, когда он накричал на неё. Но Кристина знала, что сама виновата. Он был таким добрым к ней, терпеливым, но из-за её любопытства он на неё обижен.       «Папа! Что мне делать? Ты послал ко мне Ангела Музыки, пусть он был во плоти и крови, но я обидела его так сильно, что он теперь покинет меня. Он стал для меня моим Ангелом. Что мне делать? Подскажи мне, ведь он не простит меня теперь».       Кристина поднялась на ноги и зажгла свечку.       «Ты простишь меня, Ангел?» — спросила она шепотом пустоту.

***

      Карлотта ворвалась в кабинет директоров и сразу начала скандал.       — Вы быстро нашли мне замену, господа! Я разрываю контракт с вашим театром. Как вы посмели заменить меня какой-то девчонкой из кордебалета! Это возмутительно! Меня чуть не убил Призрак, а вы с радостью заменяете меня пигалицей без опыта и знаний! — кричала дива, разбивая стаканы, стоящие на столе. Это могло продолжаться долго, но вмешался Андре.       — Вы — наша дива, мы не могли поступить иначе. Но Ваша публика ждет Вас, любит Вас. Вам отдана роль графини в «ll Muto». Не бросайте нас! Мы не справимся без такой богини, как Вы. Карлотта немного оттаяла, услышав эти слова.       — Я хочу, чтобы вы выгнали эту Кристину Даае, — на этих словах директора побледнели.       — Но мы не можем, ей покровительствует сам виконт!       — Ну что ж, придется её терпеть, но чего не сделаешь ради публики.       На этом директора выдохнули.