Маленькое счастье.

POV — Гермиона Меня зовут Гермиона Джин Грейнджер, мне 18 лет, половина всей моей жизни, моего детства, прошли в Хогвартсе. Я помню, как радовалась, когда получила письмо, помню как перечитала все учебники и пособия за год вперёд. Сколько счастья было ведь тогда, я искренне верила, что волшебный мир, это сказочное место, в котором жить легко и прекрасно. Считала, что волшебники - это добрые люди, защищающие и готовые всегда прийти на помощь простому человеку, не сведущему в магии. Но как оказалось, всё совсем не так. Нет никакого сказочного мира, только такая же монополия, управляемая древними родами - аристократами, презирающими всех, кто хоть чем-то отличается от них, стоит на ступень ниже. Для таких как они не существует понятия гуманность. Именно из-за таких как они годом позже, началась война. Война, забравшая многие жизни, уничтожившая города и поселения. Столько горя и страданий, умерших, пропавших, замученных, но не забытых, сегодня и завтра всё это будут помнить, ведь это не возможно забыть. Пока живы мы, жива и память. После войны я уехала к родителям, можно ли их так назвать? От их былой любви ко мне не осталось и следа, всё такие же приветливые и добрые, но уже не мои. Я в тот день долго простояла у двери тихо плача, наблюдая, как они готовят барбекю на заднем дворе, веселятся и смеются. Ноги сами понесли меня к ним, я представилась Сарой, довольно банально, но тогда я плохо соображала. Я сказала, что прихожусь им дальней родственницей по линии матери, но кто поверит такому бреду!? Если учитывать тот факт, что мой отец, изучил нашу родословную, как карту Лондона, они даже полицию хотели вызвать. Горькие слёзы обиды и жуткого одиночества, словно мои, но уже чужие, не такие, как раньше, уже точно не те. Я всю весну просидела в Министерской библиотеке, перечитала все фолианты, но всё в пустую... Тогда, совсем отчаявшись, я просто опустила руки, попыталась смириться, забыть. Забыть? Разве возможно забыть свою семью, часть себя, своей души!? Конечно, нет. Но мне пришлось, пришлось для начала просто отвлечься, перестать думать, но месяц, другой, третий, кажется и четвёртый, а я всё так же думаю, не сплю, почти не ем, снова и снова ищу выход, хоть какую-то зацепку. Рон с Гарри каждый день упрашивали меня, уехать из страны, отдохнуть, развеяться, словно это так просто. Но всё же в начале июля я согласилась переехать в Нору; домашняя обстановка, постоянные прогулки, кино и друзья, жизнь начинала налаживаться. Всё было так, пока однажды, нас не вызвали в Визенгамот, на самое, пожалуй, громкое дело этой войны - суд над Малфоем-младшим. Тогда и закрутилась настоящая суматоха. Каждый день, ровно в девять, мы должны были являться на слушания и рассказывать бесконечную историю, каждый раз одну и ту же. Но я, правда, была там лишь один раз, хотя и хорошо запомнила трясущуюся в истерике Нарциссу, спокойного, вечно усмехающегося Малфоя и тишину, каменную тишину зала... В тот миг, когда судьи скрывались за дверями, голосуя, но каждый раз, откладывая вынесение приговора на следующее слушание. Так и прошла добрая половина лета. Постепенно всё начинало утихать, в то время как Малфой продолжал сидеть под арестом. -Гарри, долго ты ещё собираешься ходить на эти проклятые слушания? — Рон опять взялся за старое и не церемонясь, накинулся на измученного Гриффиндорца, сразу, как только тот показался на пороге. -Завтра последнее заседание, после которого всё и прояснится, — Поттер прошёл в гостиную, где сидели Джинни и я. Мальчик-который-выжил поцеловал в щёку свою девушку и улёгся на диван, положив голову ей на колени, Джинни широко улыбнулась, и запустила руки Гриффиндорцу в волосы, отчего тот блаженно прикрыл глаза. Рон уже радостно вбежал следом и плюхнулся на диван рядом со мной. Наши отношения были далеки от романтических отношений наших друзей, для меня Рон был просто другом и проверенным в бою товарищем, а я для него, по всей видимости, была любимой девушкой, хотя я всем своим поведением пыталась сказать обратное. Но вот именно, лишь пыталась, а когда дело доходило до разговора, просто не могла что-либо сказать, смотря в уже настолько близкие и по-братски любимые глаза. -Вы слышали? Завтра хорька упекут в Азкабан. Ради такого зрелища я, пожалуй, и сам схожу на слушание, — Рон откинулся на спинку дивана и улыбнулся, так словно в его жизни, что-то изменится, если Драко посадят. -С чего ты взял, что его посадят? — Я отложила на стол «Ежедневный Пророк» и уставилась на рыжего, — Возможно, его оправдают. В «Пророке» ссылаются на «тёплое отношение» Визенгамота к Малфоям. Как по мне, так его оправдают. -«Тёплое отношение»!? Как бы ни так! Нарцисса, наверное, уже «Малфой-Мэнор» переписала на имя председателя судебного процесса, -Рон обижено фыркнул, закончив гневную тираду. -Да ладно тебе, братец, что ты привязался к нему? С его папашей я вообще не понимаю, как Малфой до совершеннолетия дожил, — Уизли младшая пожала плечами, не переставая гладить волосы своего парня. -Конечно, Джинни тебе легко говорить, это ведь не он издевался над тобой все годы в школе. Гарри, ты то чего молчишь? — Гриффиндорец довольно-таки лениво поднял на него уставший взгляд и пожал плечами; ему так надоели все эти разговоры про Драко, что уже и язык не поднимался что-то сказать. -Я не знаю, Рон... Джинни права, ему и так досталось. Детство у него не сладкое было, что-то не так сделает и всё, — Поттер замолчал, представив пытку маленького мальчика, непростительным заклинанием, - Круциатус был ему обеспечен, отсюда и злобное отношение ко всему миру. После этих слов я встала и пожелав всем спокойной ночи, отправилась в спальню. Завтра надо будет проснуться пораньше, чтобы успеть на заседание. Мне было жалко скорее даже не самого Малфоя, а его мать. Нарцисса совсем обессилила после потери мужа. Люциус умер, точнее, был убит, оказав сопротивление аврорам, мать и сын сдались сразу, а глава семейства держался до последнего. Наверное, Драко был расстроен, когда узнал о его смерти, я знала только одно: на похороны его не пустили, зато в наследство ему отошло всё нажитое Люциусом. Как писали в газетах: "...несметные сокровища занимают почти весь нижний уровень банка Гринготс..." С этими мыслями я вышла из ванной, а мне ведь и дело то никакого не было до "несметных богатств" Слизеринца, по крайней мере, если что в Азкабане они ему не понадобятся.