Фак ю

“Поттер! Ненавижу!” — с этой мыслью Драко просыпался теперь каждое утро. Всю неделю он ждал от гриффиндорца подвоха, каких-то активных действий ради победы в их споре, и это ожидание так его измотало, что он даже стал плохо спать по ночам. Но Поттер вел себя как и прежде: все так же не смотрел на него, проходил мимо, не замечая, и, как он собирался что-то доказывать Драко, было неясно. — Мистер Малфой, я говорю что-то столь скучное? — разгневанный Снейп остановился в проходе возле их парты, и Драко невольно пришлось вынырнуть из своих невеселых мыслей и преданно помотать головой. — Мистер Поттер! — гневно сверкнув на Драко глазами, Снейп порывисто отвернулся от него и принялся терзать его врага. — Я не намерен в третий раз делать вам замечание за вашу болтовню с мистером Уизли. Немедленно выйдите вон из класса! А все остальные достали пергаменты и пишем… Он резко развернулся и размашисто зашагал к своей кафедре, а Драко, удовлетворенный тем, что Поттеру влетело больше, чем ему, с издевкой наблюдал, как тот неспешно поднимается из-за стола. Но когда Поттер двинулся мимо него по проходу, Драко демонстративно склонился над учебником и зашелестел страницами, всем своим видом подчеркивая, что его ничуть не интересуют очкастые придурки со шрамами. И он очень надеялся, что проклятый Поттер это заметит, сделает нужные выводы и отстанет от него раз и навсегда. Но вместо этого тот, поравнявшись с его партой, совершил нечто невероятное. Не останавливаясь, Поттер опустил руку вниз и легонько провел двумя пальцами по руке Драко — одним длинным плавным движением прошелся от самых кончиков пальцев по кисти и почти что до сгиба локтя, задирая рукав, — и, не задержавшись больше ни на секунду, вышел из кабинета. Драко показалось, что из него вышибли дух. Невозможно было поверить, что это сделал именно Поттер. Драко даже подумал, что все это ему померещилось, и он вопросительно вскинул глаза на сидевшего рядом Блейза, но тот, склонившись над пергаментом, прилежно выводил уже третий абзац сочинения и не замечал ничего вокруг. Драко бросил испуганный взгляд на рыжего и Грейнджер, приготовившись получить тонну насмешек, но те, сосредоточенно склонившись над партами, увлеченно что-то писали. Значит, Поттер не посвятил своих друзей в эти планы. От этой мысли стало немного легче, но как теперь быть со всем остальным? Рука горела так, будто ее обожгло. Сердце колотилось, как ненормальное, а перед глазами плыла пелена. Поттеровский жест был таким волнующе-интимным, таким личным, что… Это было невозможно. Это было неправильно. В стабильном малфоевском мире такого не должно было случиться. Но это было. И в доказательство по оголенной руке до сих пор бежали толпы мурашек, а волоски встали дыбом. Драко, глядя на свою руку, как на чужую, невольно накрыл ее сверху ладонью, словно прикрывая их тайну. Общую тайну с Поттером. Еще никогда он не чувствовал себя таким беспомощным, и совершенно не представлял, что ему делать дальше. Особенно, начиная осознавать, что отдал бы все на свете, чтобы… чтобы Поттер еще раз прикоснулся к нему вот так. Как будто имел на него все права.