Понимание приходит после

Ир и Лав очутились посреди зарослей после перемещения и стали оглядываться по сторонам. Они должны быть недалеко от их Господина, но его не было видно. Лав начал что-то колдовать, но почти сразу получил пинок от Игларамира и с немым вопросом на него уставился. — Ты что? — ответил пинающий. — Вот там, — он указал в сторону кареты, которая еле виднелась за листвой. — Аааа, — раздалось в ответ. Рептилии решили, что будут искать Лекаря по запаху: оба встали на четыре лапы и принялись принюхиваться: выглядело будто два человека на четвереньках что-то ищут. Мужчина, давно сидящий на карете, и скучающим взглядом осматривающий окрестности, заметил «людей» и направился к ним, чтобы предложить помощь. Иглы медленно двигались в одном направлении, туда, где усиливался запах. — Что ищете? — неожиданно раздалось за спинами пришельцев из другого мира. Иглараслав резко подпрыгнул на метр, потянулся за ножом, что был спрятан за поясом. Затем он обратил внимание на кучера, который не представлял опасности и раздумал доставать оружие. Его друг смог сдержаться от похожей реакции, устроился сидя на траве и начал смеяться вместе с мужчиной над Лавом. Гримаса летящего обратно на землю сменилась на лёгкую улыбку. Спустя мгновение он встал на ноги, затем повернулся к неожиданному гостю. Ир тоже встал и протянул руку кучеру: «Я Ир». — Брайн, — ответил мужчина, пожимая руку. Затем ту же процедуру проделал другой Игл, назвавшись Лавом. — Мы тут должны были встретиться с мужчиной, — начал Ир. Кучер понимающе кивнул, после чего указал рукой в сторону, где в последний раз видел мужчину из кареты. Близнецы поблагодарили его и сказали, что справятся сами, после этого предложили Брайну вернуться к карете на случай, если Лекарь туда придёт. Выждав некоторое время и провожая взглядами мужчину, слуги обратили внимание на густо растущий, но сильно примятый, кустарник рядом с ними. Иглы присели, присмотрелись и заметили в самых зарослях Господина, который не двигался. Лав принялся осторожно извлекать его: Лекарь был в крови и явно без сознания.

***

Белль начала концентрироваться, вызывая магию, но неожиданно почувствовала руку на своём плече и оглянулась: рядом стоял Румпельштильцхен. Он успел в последний момент, и незваные гости удостоились только его хмурого взгляда. Неожиданная концентрация магии была замечена Реджиной, но после появления Тёмного, была списана на его манипуляции. — Она беременна, Белль. И меньшее, что ей нужно делать, это подвергать опасности свой плод, — нравоучительным тоном изрёк маг, не сводя взгляда с гостей. — Прекрасные с Золушкой идут сюда по твою душу, — сказал охотник. — Как неожиданно, — безучастно отозвался хозяин замка, сделал жест рукой Красавице и направился в зал. Все последовали за ним, войдя, на столе увидели свиток и сердце Генри. Реджина подошла к столу, взяла свиток и принялась читать, к ней присоединился Грэм. Условия сделки были прозрачны, однозначны и слишком просты, чтобы Реджина в это поверила: она и её будущий супруг должны были подписаться не строить козней против него и его близких, не вредить родным и близким Тёмного, а также доложить о любых готовящихся против него событиях, если вдруг, узнают о них. Взамен Тёмный гарантировал полное отсутствие интереса к ним, за исключением получения информации, а также отдаёт им сердце. Реджина подумала, что это как-то мягко со стороны её бывшего учителя. Словно прочитав её мысли, заговорил мужчина: «Мы точно сейчас рядом с Тем Самым Тёмным?». — Не только у тебя есть кого терять, охотник. Береги того, кто тебе дорог — я своего ребёнка потерял по собственной вине, — грустно и не спеша проговорил Румпельштильцхен, глядя перед собой на стену. Услышанное для всех стало откровением, так как никто не мог предположить, что он когда-то был отцом. Грэм проглотил возникший комок в горле: он понял почему тогда так взбесился Тёмный, когда он его упрекнул в отсутствии собственных детей. Сейчас маг казался ему мужчиной, на долю которого выпало немало горя. Охотник взял перо со стола и пергамент из рук «Злой» Королевы, расположился за столом и вывел свою подпись. После этого он передал оружием труда своей женщине. Она хотела что-то сказать, но он мягко положил её руку на свёрток с договором, молчаливо прося подписать без вопросов. Что она и сделала, подумав, что потом попросит его объясниться, когда они останутся наедине. — Ну, теперь исполняйте свою часть договора и свободны, — намекнул Румпельштильцхен на рассказ о Прекрасных. Теперь они ничего не смогут утаить или приукрасить — только голые факты, согласно договору. Грэм начал было говорить, но Реджина взяла его за руку, призывая молчать. Спустя несколько секунд она заговорила сама: «Мы вынуждены просить тебя об одолжении, мне и самой всё это не нравится. Прочитай нашу память за последние несколько дней». — Белль, ты читала, как выполнить то, о чём просит твоя бывшая МУЧИТЕЛЬНИЦА? — специально выделил последнее слово маг, обращаясь к той, кому доверял. Его Белль уже доказала, что от магии не отступится, значит, надо направить её усилия в полезное, а главное, предсказуемое, русло. Гости, явно не ожидающие от смотрительницы замка хоть каких-либо магических способностей, молча уставились на неё.

***

Рептилии воздвигли над ними и их хозяином искажающий полог: со стороны было видно, что они с ним ведут какую-то беседу. Тем временем они приступили к лечению. Спустя несколько секунд Лекарь открыл глаза и сразу закрыл от слишком яркого солнца, светившего в его глаза. Затем он прикрыл их рукой и стал всматриваться в тех, кто ему помогал: что-то в них казалось ему знакомым. Мужчина вспомнил, как ему резко стало плохо, словно его кто-то невидимый бил. — Хозяин, разорвите связь, она мешает вам быстрее восстановиться, — попросил один из лечащих. Мужчина сделал несколько пассов руками, и связь была разорвана: «Что случилось?». — Меня избил Морис — не в духе был. Я покрепче вашего буду, а вам сильно досталось, — с заботой смотрел на лежащего Игл, — Вы бы только сигнал отправили нам, тогда бы целы были.» Господин медленно сел и сразу схватился за свою голову руками — острая боль ударила в виски. Игуалы при помощи магии переместили себя и господина в карету, создавая иллюзию для Брайна, будто тут из ниоткуда возник Тёмный, ударил магией в Лекаря и испарился, после чего они аккуратно несли его до кареты. Внутри Иглы расположили своего господина на своих лапах лёжа и аккуратно придерживая — он почти сразу уснул под их магией. Карета некоторое время тряслась по дороге, пока не добралась до ворот замка. Ир вышел из кареты и, велев ждать на месте кучеру, отправился на поиски Морриса. Спустя несколько минут к карете поспешили люди, которым был отдан приказ расположить в одной из комнат пострадавшего и приставить к нему сиделку.

***

Моргана, стоя недалеко от входа в пещеру Зачарованного Леса, внутри её тьмы, нехотя разглядывала свои идеальные ногти. Спустя несколько мгновений рядом с ней возникли голубая и розовая феи, которые несколько минут назад получили от нее приказ немедля явиться. Белоснежка и Дэвид были недовольны тем, что феи их временно покидают, но им пришлось смириться. — Как продвигаются дела с походом? — равнодушно поинтересовалась Королева Фей. — Медленнее, чем нам бы хотелось, но мы почти дошли до замка, — сразу рапортовала Нова. — Ты будешь использовать это, — протянула голубой фее Королева пузырёк с темной пыльцой. — Но на эту магию введён запрет Вами же?! — не удержалась от восклицания розовая фея. — Только это сможет заставить Тёмного нас слушать, — опытно обратилась Рул. — У тебя потемнеют крылья! — возразила Нова. — Вот поэтому ты, Нова, переходишь под полное и неприкосновенное подчинение Рул. Она тебе всё объяснит, — отдала приказ Моргана и переместилась, оставляя подчинённых одних. — Я не понимаю, — сказала розовая фея и посмотрела на голубую. — Ты знаешь кто мать Тёмного? — спросила Рул. — Откуда мне знать, если этого нет в наших архивах? — ответила Нова и поняла, что её новая начальница не является равной ей. — Все данные были уничтожены. Она тёмная фея, мне был дан приказ её изгнания в небытие. Я его честно выполнила. Феи молчали несколько минут, после чего тишину нарушила Нова: «Я читала упоминания, что была заместительница королевы, одетая почти во всё золото, кроме самой маленькой вставки серебра. У остальных фей вставок серебра было больше. Эта Верховная Фея должна была помочь воспитать Спасителя, но допустила ошибку и судьба ребёнка была оборвана ножницами рукой Тёмной Феи. Её изгнала в небытие Верховная Фея чуть не лишившись своей магии и жизни.» Голубая Фея молча на неё смотрела и сама вспоминала про себя историю: потенциал магии фей определялся по рождению, а вместе с ним и будущее место в иерархической лестнице всего царства Авалона. Она родилась очень могущественной, будучи прямым потомком Морганы, даже оказавшись могущественнее своей матери. Были отдельных два царства фей, разделённых по гендерному признаку. Когда-то эти царства были единым целым, но из-за проблем перенаселения и последующего истощения земель, не могущих обеспечить магией всех магических существ, взращённых на их просторах, было принято непростое решение. Феи разного пола, находясь вблизи друг друга, теряли над собой контроль, и ведомые только низменным инстинктом размножения плодились. Это грозило последующим вымиранием от мучительного истощения, так как феи живы только когда жив их источник силы, их земля. Два острова были поделены: на один переселились все представители женского пола, на другой мужского. Магией была воздвигнута стена полностью скрывающая обе половинки мира друг от друга. Только Королева и Король, а также верховные феи с обоих сторон помнили историю и знали правду. Остальным были стёрты воспоминания. Миры, в которые можно было переместиться из их Царств тоже равномерно поделены, чтобы исключить возможность случайного пересечения. Женской части, помимо прочих, достался Зачарованный Лес. Лишь Королева и Король решали вопросы размножения. Для этих целей была выделена отдельная пещера, куда нельзя войти без магического разрешения Королевы или Короля. Феи с обоих царств отправлялись туда по договоренности, а по факту выполнения обязательства по потомству, им стералась память, если они не относились к элите. Рул должна была стать будущей королевой, когда придёт время Морганы, но она почти потеряла свою магию из-за происшествия с Тёмной феей, опустившись по могуществу до уровня простых фей, что повлекло её разжалование до голубой феи. Ожидалось, что со временем она восстановится и сможет вернуться в Верховную власть, поэтому для неё было сделано исключение в виде оставленной памяти. Шло время, а могущество не возвращалось. Вскоре отведенное время на восстановление иссякнет, и её мать будет вынуждена создать ещё одно дитя, а ей придется создавать дитя от простого не Верховного Фея, когда придет её черёд. А если этот момент настанет, то она потеряет и свою память, как причисленная к рангу обыденных. — Ты об этом должна молчать, иначе кара отречения ждёт тебя и тех, кому расскажешь, — предостерегла голубая фея. Кара отречения процесс изгнания феи из царства, в результате разрушается связь с Авалоном. А это означает одно — фея лишается магии и за несколько дней погибает мучительной смертью, сравнимой по ощущениям со смертью от обезвоживания. Вспоминая описания данного ритуала, Нова поёжилась и смиренно опустила голову, демонстрируя полное понимание последствий. — Тот артефакт оказался заточенным под его видом древним монстром. Согласно договору, все не знают, что это монстр, пока падшая фея не пробудит его. Он пробудился и впереди катастрофа. Мы должны об этом сообщить Тёмному. — Но… — начала говорить розовая фея. — Ты узнала больше, чем тебе положено знать по рангу, поэтому никаких вопросов, — жёстко оборвалась её Рул. — Нам пора возвращаться к походу.

***

Лекарь проснулся, но не открывал глаза, чувствуя себя хорошо и обнаруживая, что ему слишком удобно лежать, чтобы под ним была деревянная лавка кареты. Плюс он чем-то покрыт. «Они обо мне позаботились, хоть и не обязаны были — быстрее я сдохну — быстрее они избавится от такого ублюдка в виде хозяина», — подумал он. Неожиданно в комнате послышалось шуршание, затем к нему обратился женский голос: «Вы очнулись?». Мужчина резко открыл глаза и сел, устремив взгляд на девушку: светловолосая и худенькая с живыми и очень внимательными глазами была очень похожа на одну девушку, которую мужчина очень любил в прошлом, его покойную жену. Маг был не в силах что-то сказать, только смотрел на неё всё больше приходя к мысли, что это она, Жанна, и есть, пришла к нему, чтобы спросить с него за то, что он натворил — убил её по неосторожности, когда она подставилась сама под его атаку, веря, что он сможет развеять магию вовремя. Его покойная в последний момент заметила, что на пути атаки мужа по нападающим разбойникам вышел ребёнок их соседки. Женщина бросилась загородить его собой, веря, что муж успеет остановиться. — Вам всё ещё плохо? — с участием поинтересовалась девушка, положив руку на плечо мужчине и попыталась его уложить, — Вы ещё слабы, пожалуйста, лежите, я буду о Вас заботиться. Лекарь подчинился её напору, но взял её руку в свою, затем поднёс к своим губам и еле слышно произнёс: «Прости меня». Девушка была озадачена тем, что тот, кому она должна служить и помогать просит у неё прощение, а, главное, за что? Тут влетают в комнату Ир и Лав и сразу обращаются к своему хозяину: «Ура! Очнулся! Лекарь-мастер-учитель, Моррис через пару часов к вам придёт обсудить ваше вступление на службу в качестве придворного лекаря!». — Вы рады? — пристально посмотрел на него Ир. — Очень рад, — ответил за хозяина Лав, — Смотри как глаз задёргался, это от радости. Понимая, что сейчас хозяин должен взорваться и хорошенько им отвесить, они поспешили прочь из комнаты под предлогом, что их ждёт работа.