Понимание приходит после

Лекарь двигался в карете в сторону замка Мориса, продумывая свой следующий разговор с хозяином замка. Перед этим он подробно изучил план здания с помощью хрустального шара, а также его внутреннее состояние. Единственное что его беспокоило - успеют ли его подручные выполнить задание до его прибытия. С одной стороны было бы неплохо сразу застать хозяина замка врасплох, с другой - лучше сначала приобрести его доверие. Дорога предстояла долгой и можно было углубиться в планирование до мельчайших подробностей, да и набраться сил не по мешает. Так решил мужчина, устроился по удобнее и задремал.

***

Замок Мориса появился на горизонте: не вооруженным взглядом было видно, что там что-то происходит - везде суетились люди, раздавался громкий глас труб и бой барабанов, доносились отдалённые крики людей. В памяти лекаря это сооружение оставалось как почти заброшенное и нелюдимое, лишь тщательное исследование происходящего внутри некоторое время назад позволяло понять, что он обитаем. "Что же успело произойти?", - подумал путник, уставший от тряски в карете. - "Лучше сначала связаться со слугами". Маг закрыл глаза, прислонился к спинке и стал концентрироваться, собирая магию и создавая что-то вроде невидимой нити, одна часть которой намертво прикрепилась к нему, а другая раздвоилась и устремилась от него прочь. Как только он закончил ритуал, весь напрягся, наклоняясь вперед. Он почувствовал лёгкое головокружение, которое не отпускало, но и не мешало. Лекарь в раздражении стиснул зубы, сжал руку в кулак и ударил по деревянной доске, выполняющей роль сидения. Мужчина не любил роскошь и не понимал тех, кто сильно переплачивал, заказывая карету с мягкими сидениями. Ну ничего, скоро его призыв явиться получат игуалы и переместятся к нему. Лёгкое недомогание чем дальше, тем больше раздражало, и он решил, что стоит остановиться и отдал приказ кучеру, который незамедлительно его исполнил. После полной остановки кареты лекарь вышел из неё и направился к ближайшим зарослям, за которыми вскоре скрылся.

***

Оба игуала в образе людей работали в замке выполняя различные задания, которые не были им в тягость, но времени больше ни на что не оставалось. Возможность ещё раз остаться наедине с Морисом так, чтобы можно было продолжить выполнение приказа хозяина пока размылась в далёкой перспективе. Замок претерпевал сильные изменения, а Морис почти каждую минуту был чем-то занят: то бумагами, то общением в людьми. А по вечерам он до поздней ночи проводил время в компании священнослужителей, которым были выделены комнаты в замке на постоянной основе. За последнее время Правитель этих земель стал намного уравновешеннее, налаживались связи и торговые пути с соседними землями, дела шли в гору. Игуал поселили в общей большой комнате для слуг, вмещающей 20 человек. По вечерам в ней было очень людно и громко, но к полуночи всех одолевал сон, и начинал править храп. Им удалось выпросить работу при Морисе в качестве его подручных, но их новый "господин" далеко не всегда держал их вблизи. Если с кем-нибудь приключалось несчастье, то Ир и Лав сразу получали приказ исправить ситуацию. Обоих игуал звали не одинаково, их полные имена были Игларамир и Иглараслав, но сокращенно оба имени звучали как Игл. Они решили никому не рассказывать полных имён, даже своему хозяину, особенно учитывая, что в их истиной форме жители этого мира не видели различий. Это наложило свой отпечаток, и пришельцы из другого мира решили, что они тут будут выглядеть как близнецы, а имена решили взять разные. Тот, что более разговорчив, при принятии на службу назвался Иром, а другой - Лавом. С одной стороны они жалели о рассказе правителю замка, что раньше несколько лет служили помощниками у лекаря. С другой - благодаря тому, что они сносно выполняли функции ещё и лекарей, Морис сильно медлил с наёмом такого человека, хоть и понимал необходимость этого. А такое положение дел подготавливало почву для появления их хозяина на сцене. Слуги почувствовали зов повелителя, настигнувший их в момент, когда они помогали разбирать бумаги по стопкам Морису. Уже почти всё было уложено и отобрано под непосредственным руководством мужчины, когда у них закружилась голова от магической нити внезапно вонзившейся в них обоих. Ир выронил приличную стопку , которая равномерно распределилась по полу, а Лав с силой плюхнулся на середину стола и тот развалился пополам. У жителей другого мира была своя физиология, и они были физически намного крепче любого из людей. Писарь, сидевший за тем, что раньше было столом, в раздражении кинул перо в "помощника". Морис смачно выругался, но когда он обратил внимание на Лава, то и вовсе потерял дар речи. Его сильно взбесило, что теперь всё придётся начинать сначала. Пора выбираться и отправляться к хозяину, но не могут же они взять и просто уйти? Тогда они потеряют эту работу, а лучшей возможности быть ближе может не случиться. Лав интуитивно собрал немного магии и незаметно послал в торону мужчины, вызывая у того приступ злости. Морис не успел осознать как сдёрнулся с места попутно выронив на пол документы, которые были у него в руках. Лава настиг весьма сильный для обычного смертного удар ногой в живот, но для него он показался почти не ощутимым. Писарь, боясь, что и ему прилетит стулом, резко отодвинулся в самый угол помещения и стал выжидать. Лав с пренебрежением посмотрел на раздражённого господина и в ребяческой манере высунул язык. Мужчина ошалел от такого, схватил ножку стола, лежащую в хаосе щепок и бумаг, и несколько раз хорошо приложил своим орудием слугу, приговаривая, что он должен быть аккуратнее. Ир хотел успокоить хозяина замка ударом по голове, но побоялся, что не рассчитает силы и проломит тому череп. Спустя мгновение он осознал чем был вызван этот приступ гнева, поэтому Игларамир не спеша подошёл к Морису и, когда мужчина в очередной раз замахнулся, перехватил палку. - Господин, молю Вас, хватит, так и убить не долго, - весь дрожа, изображая страх, произнёс Ир. Ему слабым эхом вторил писарь. - Да как ты смеешь, - только и нашёлся Морис. Лав, потирая ушибленные места, но испытывая приятное ощущение, будто только что поговорил со своим любимым хозяином, Лекарем, снова незаметно послал слабые чары в сторону Мориса. Хозяин замка стал стремительно остывать, выдернул палку из "руки" слуги и швырнул в сторону деревяшку. Лав не забывал про себя и умело менял свой вид посредством иллюзии, будто он в крови, как и должен был выглядеть человек, которого били так. Морис был в полной растерянности и пока не понимал, что произошло. А рептилия уже была готова сделать следующий шаг. - Господин, мне плохо, - натянутым голосом простонал лежащий. - Зачем вы так со мной? Я виноват и всё уберу! - заплакал Игл. Безмолвно глядя на избитого и медленно осознавая, что это сделал он, Морис перевёл взгляд на свои руки. Затем сжал их в кулаки, разжал и обессиленно уронил вдоль туловища. Человек до конца осознал, что дал волю тому, чему не следовало, гневу, с которым пытался тщательно бороться, приходя на молитвы. Он старался стать похожим на того человека, которым его, как он думал, запомнила его дочь перед уходом к Чудовищу. За прошедшее время он сильно сдал и отдавал себе в этом отчёт, поэтому для него было так важно измениться. Но всё провалилось, как он будет потом смотреть в глаза своей дочери? Мужчина был готов разреветься как ребёнок здесь и сейчас, но этого нельзя делать, он - Господин и не может показывать слабость в виде слёз. Он сделал усилие над собой и вновь устремил внимание на избитого, после чего подошёл к нему вплотную и помог ему встать, а затем расположиться на своём кресле. - Спасибо, Господин, - сказал Лав, когда удобно плюхнулся на предложенную мебель, отметив про себя, что кресло очень мягкое и уютное. Затем послал ещё магию, чтобы резко и явно Морису вспомнилась его дочь. - Я Вас понимаю, Вам приходится следить за замком, землями и управлять людьми в то время, как Ваша дочь покоится в склепе. Должно быть невыносимо больно отцу хоронить собственное дитя. А тут я, вас подвёл так, что все сегодняшние труды на с марку. Писарь пытался знаками показать, что не следовало говорить последнего, но на него никто не обращал внимания. Морис отошёл к стулу, одиноко стоящему после всеобщего хаоса, тяжело на упал, прикрыл лицо рукой, повернувшись спиной к слугам. Он хотел возразить, что его дочь жива, а в склепе лежит служанка, но понял, что его подчинённые считают, что тогда были похороны именно его дочери. Это причиняло новую боль. - Господин, Лаву нужно в постель, - крикнул Игларамир. Сейчас было самое подходящее время, чтобы уйти и при этом не вызвать непонимания. - Я его отведу в комнату. Мы пойдём? Мужчина слегка изменил позу, пытаясь создать видимость, что он погружён в думы. Затем не убирая руки от лица, дал добро подчинённым. Все, включая писаря, покинули комнату. Морис хотел остаться в одиночестве и надеялся, что его в ближайшее время больше никто не будет беспокоить.

***

Грэм устроил несколько ловушек на подходе к замку, больше напоминающих весьма жестокие ребячливые попытки обратить на себя внимание взрослых. Что было как раз в стиле Тёмного, нежели Охотника, но на этом настояла его любимая. Они осторожно, на сколько это было возможно, двигались в сторону замка. Эшли осторожно ступала время от времени вздрагивая, когда какая-нибудь ветка хрустела слишком громко, затем ещё осторожнее выбирала куда дальше поставить ногу. Рядом с ней следовала Белоснежка, наблюдая то за своим мужем, то за подругой. Никто не заметил, как Эшли провалилась почти по пояс, попав в одну из ловушек. Девушка чуть не закричала, когда это случилось, но понимая, что нельзя шуметь, сразу закрыла рот руками, чтобы сдержать вырывающиеся звуки. Дэвид и Снежка услышали лишь приглушённый звук, которому не предали значение. Спустя некоторое время раздался крик, который без внимания никак нельзя было оставить. На него быстро ринулись все. Эшли оцепенела, с глазами полными ужаса. Из ямы, где она стояла быстрым темпом по её телу выбегали пауки. Грэм особо не рассчитывал, что это сработает, но реальность превзошла все ожидания. Снежка быстро подоспела к подруге, но та упала в обморок. Произошедшее дало дополнительное время вырваться вперёд Реджине с Охотником. Они стремительно приближались ко входу в замок, ликуя и, с удовольствием, тихо обсуждая, как ловко они замедлили соперников.

***

Румпельштильцхен после слов "Кажется кто-то хотел, чтобы ему было плохо", прозвучавших в его голове, приготовился к уколу боли, которой у него за последнее время было предостаточно. Но, вопреки своим ожиданиям, он почувствовал, как магия целится не в него, а в Белль! Мужчина чуть слышно произнёс: "Нет, не хочу". Затем он устремил все силы на то, чтобы перенаправить магию, но не рассчитал физического напряжения и не заметил, как стал сползать с кровати. В момент, когда его поддержала Красавица, Маг осознал, как не просто перенаправить магию браслета, а как её развеять. Любимая пыталась его уложить, и он не сопротивляясь расположился на канапе. - Ишь какой прыткий! - сразу раздалось. - Что ты творишь? - незамедлительно ответил в мыслях Тёмный. Румпельштильцхен почувствовал, как Белль прикрыла его пледом, и невольно поморщился. Он понимал, что Красавица считает, что ему снова плохо, от этого было неприятно, но в другой стороны - сейчас нужно пообщаться с "подарком" Мориса. - Как что? Уже говорил, делаю, чтобы тебе было плохо! - вывел из раздумий надоедливый голос, который слышал только Тёмный. - Мне! А она тут причём? - еле сдерживался мужчина, пытаясь не раскрыть девушке, что он в сознании. - Как это причём? А тебе разве хорошо, когда ей плохо? - раздался голос с интонацией, будто приходится разъяснять слишком очевидные вещи. - Так не пойдёт, дорогуша, - ответил Тёмный, продолжая лежать с закрытыми глазами. - Ну да, ну да. Как себя магией бить, так позволяешь, а как кому-то задать чуть-чуть, так вот вам, пожалуйста. Что же ты раньше то бездействовал? - Тебе не стоило на неё нацеливаться, - подумал Румпельштильцхен. Собеседник говорил ещё что-то, но Тёмный переключился на свои мысли и перестал даже слышать его.

***

Красавица не знала куда себя деть, а Румпельштильцхен, по её мнению, пока не приходил в себя. Она отправилась бродить по замку, повсюду замечая пыль, паутину и грязь. Да, её не было довольно долго тут. Белль сама не заметила, как добрела до кухни, и взяла в руки в метлу. Лишь дойдя с ней в руках до большого зала обратила на это внимание. Ей нужно найти куда выместить энергию, а сконцентрироваться на повышении знаний она была сейчас не в состоянии, поэтому девушка принялась за приборку. Внезапно дверь в замок отворилась и в непрошеных гостей полетело орудие труда. Мужчина ловко отбил нападение и с интересом посмотрел на Белль. - Я тебя помню, ты Охотник, - сказала она, затем перевела взгляд на Реджину. Реджина не смогла совладать с эмоциями и в старой манере хищно улыбнулась Красавице: "Привет, Белль, давно не виделись. Как поживаешь?". Белль неоднократно за последнее время читала в книгах, что лучшая защита - это нападение. Поэтому она сконцентрировалась, вызывая магию. Занимаясь по книгам, она пыталась научиться создавать огненные шары, как это любила делать "Злая" Королева. Но вместо этого у неё получались молнии. Пусть ими и не просто управлять, но ничего лучше в голову ей не пришло. Их нельзя пропускать дальше!