Тернии. Ученица

До Иссы они добрались быстро – Лиг и в самом деле стояла практически с ней рядом. На дорогу ушли сутки – вся троица путешествовала пешком. Из вооружения у них был полностью заряженный бластер, пара метательных ножей и клинки Ламины. Впрочем, больше им и не требовалось – в прямое столкновение никто вступать не собирался. Саша лелеяла надежду сначала поговорить и пригрозить отправить весточку в ГалС – Галактический Совет. Но что-то подсказывало ей, что разговор пройдет впустую, и придется сразу перейти к угрозам. Хайгаксли уверены, что никто об их пребывании здесь не знает, что до «Химеры»… Орден, владеющий станцией, знал о том, что кто-то пытается их опередить. «Кто-то» знал о них тоже. Оба были уверены, что никто из соперников не оповестит ГалС, потому что достанется тогда всем. Оба были намерены раздавить врага сразу же, как появится возможность. Но возможностей пока не появлялось, и они тихо сосуществовали – пока без оружия друг против друга. А вот за Ламину Саша не ручалась. В глазах ее царила затаенная ярость. И если Тим кое-как согласился с планом подруги, то наемница явно пропустила все мимо ушей. Ее клинки были остро заточены, еще острее, чем прежде, а на коротких привалах убийца сидела тише воды, ниже травы, и это пугало еще больше. На любые вопросы она отвечала коротко, безэмоционально, и Сашу, успевшую набросать кое-какой ее потрет, это тревожило. Она не спускала с Ламины глаз, тем более за те часы, проведенные бок о бок, они притерлись друг к другу и делать это было легче, чем в самом начале их радужного знакомства. Город встретил их грязными улочками и шумными людьми. Ворота охранялись парой солдат, цепко присматривающимся к входящим и так же цепко добывая себе у них лишние монеты. Ламина, скользнув взглядом по одному из них – молодому, с липким взглядом, в шлеме, съехавшем чуть ли не на нос, - сунула второму пару монет и мимоходом поинтересовалась, кивнув на молодого: - Новенький? Солдат, взявший деньги – пожилой, крепкий, приземистый, - молча кивнул. После выяснилось, что он немой, отчего особенно наемниками, за чьи головы порой платили неплохие деньги, ценился. Ламина опасливо оглядела новенького, но ничего больше не сказала и скользнула за ворота, поманив за собой друзей. Все трое по этому случаю были обряжены в длинные серые плащи, которые наемница умыкнула неизвестно у кого. Воровки лучше Саша еще не видела, хоть и было это сомнительным достижением. - Держитесь ближе ко мне, - приказала Ламина, натянув капюшон чуть ли не на лицо. Под бесформенной тканью было трудно угадать дорогие ее сердцу клинки. – Я проведу вас коротким путем. Если убийца шифровалась, как могла, Саша, напротив, с любопытством вертела головой по сторонам. Она впервые была в таком настоящем средневековом городе. Нет, на Земле были, конечно, реконструкции – но идеально чистые и отполированные, с вежливыми роботами-извозчиками, а здесь… Здесь все было настоящим – шумным, грязным, вопящим на трех языках, бегающим под ногами, выливающим помои прямо на улицу, крикливым и сердитым. Дома, стоящие впритык друг к другу и нависающие над улицами, показались Саше до боли знакомыми. И она в который раз задалась вопросом: как на планете за десятки световых лет от Земли все было таким… земным? Здесь была какая-то тайна, и чем больше вещей отзывалось в ее сердце знакомым эхом, тем назойливей она становилась. Прыгала прямо перед глазами, кричала: «Вот она, я!» - но ближе не становилась. Пообещав себе в конце концов над всем этим подумать, Саша принялась оглядываться дальше, отмечая то знакомые сочетания цветов, то слишком похожее на что-то здание. Все строения были сложены из темного камня, явно добывающегося в стоящих рядом горах, и от него тянуло таким холодом, что невольно можно было пожалеть их жильцов. Возможно, на главных улицах были здания покрасивее, но Ламина вела их какими-то закоулками – уверенно и не оглядываясь. Народу в этих закоулках встречалось мало, и запоминались они поэтому лучше – толстая женщина с тазом под мышкой, нервно шагающий тщедушный мужчина со свертком наперевес, пара богато одетых граждан, невесть зачем и как забредших сюда… Люди здесь были светловолосыми, светлокожими, с темными глазами, и Ламина на их фоне казалась приблудной овечкой. Ее внешность резко бросалась в глаза. Не поэтому ли она так старательно надвигала капюшон пониже? - Ты с юга? – поинтересовалась Саша, нагнав ее. Ламина вздрогнула, бросила на нее подозрительный взгляд: - С чего такие вопросы? Саша выразительно посмотрела на ее смуглую кожу и темные волосы. Ламина понимающе усмехнулась: - Можно и так сказать. Ее тон явно давал понять, что с личными вопросами лучше не лезть. Саша пожала плечами и отстала. Она умела уважать чужие желания. Они пересекали мост, раскинувшийся над темным, мутным ручьем. Чего в нем только не плавало – обрывки одежды, старая, размякшая обувь, дырявая посуда, прочий мусор… И – Саша приподнялась, хотя это при ее росте было лишним, посмотрела вперед – вырезанный из коры кораблик. Маленький и страшно упрямый. Видно, чья-то рука, понадеявшись на быстроту течения и удачу, пустила его по этой быстро катящей свои воды помойке – и потеряла. Кораблик, выглядящий ненадежно и слабо, отважно лавировал среди просящих каши ботинок, дырявых кастрюль и обрывков бумаги, и явно намеревался закончить свое плавание где-нибудь в настоящем море, подальше от грязи и шума. - О! – обрадовался Тим, заметив его. – Я тоже любил в детстве кораблики делать. Из бумаги. Загадывал, чтобы они плавали далеко и надолго, но они тонули на полпути. Я просто надеялся, что моя жизнь сложится лучше, чем у них. - Желание сбылось, - заметила Саша. – Ты-то уплыл далеко… - …и надолго, - закончил Тим, но от этой мрачной мысли только развеселился. Саша тоже улыбнулась. Из-за этих разговоров о детстве она невольно бросила взгляд на наручные часы. Треснувшее стекло немало огорчало ее. Часы были дороги как память о семье, оставшейся далеко за пределами этой системы. Пожалуй, признала Саша, она переживала за них больше, чем за себя. Да и соскучилась уже, сколько времени прошло? «Выберусь отсюда – сразу же рвану домой, - решила она. – Андрюшку с собой захвачу, ему тоже полезно иногда на Земле показываться. Да и вообще всех – завалимся домой компанией, Лельку удар хватит. А потом и маму. Потому что: «Лелечка, дорогой!»». - Откуда вы родом? – вдруг спросила Ламина, до этого времени никакого внимания не проявлявшая. Саша замялась. Ежу понятно, что наемница уже слишком много видела, чтобы вдохновленно ей врать про «далекое-далекое королевство». Да и не глупа она. Оружие, говор, незнание местных элементарных вещей… Ведьма решила ограничиться лаконичным: - Издалека. Настолько, что в ближайшее время домой мы точно не вернемся. - И что вы здесь делаете? Саша и Тим переглянулись. Тим осторожно пояснил: - И за ведьмами, бывает, охотятся. Ламина кивнула. Похоже, примерную картину она уже составила. Саша пожалела, что не знает, какие мысли бродят в этой темноволосой голове. Кто знает, о чем думает наемная убийца? Мост давно остался позади. Какое-то время они шагали молча, но тут Ламина снова открыла было рот… и замерла. Впереди показался небольшой отряд, направляющийся прямо на них. Саша не придала этому значения – какие-нибудь учения, да и просто идут в казармы! Но Ламина так не думала. Она повернулась обратно, явно намереваясь найти другой путь, но из переулка ей навстречу шагал уже другой отряд – человек шесть. Столько же было в другом. Теперь и Саша почуяла, что дело неладно. Она потянула за рукав Тима, который ни на что не обращал внимания, и они втроем сбились в кучу. Ламина зашипела сквозь зубы: - Черт! Надо было сразу делать ноги. Похоже, гора, растущая по мере приближения где-то на западе, настолько въелась в ее мысли, что наемница на мгновение ослабила бдительность. Саша взглянула ей в лицо. Она не понимала причин такого испуга, потому что была уверена – как-нибудь выкрутятся, что-нибудь наплетут! Но в глазах у Ламины вспыхнуло вдруг такое отчаяние, что и Гордецкая невольно встревожилась. Кажется, это был не просто караул, высланный на поимку очередного наемника – что-то подсказывало, что не часто такое происходит, так караулов не навысылаешься. - Ламина, что происходит? – негромко спросила Саша, оглядываясь. Тим тоже не понимал, что происходит. Отряды взяли их в кольцо. Ламина стояла, выпрямившись, но все еще безуспешно скрывая лицо под капюшоном. От отряда отделился человек на странном животном, похожим на покрытого шерстью худого кабана. Подъехав к сжавшейся троице, он внимательно оглядел их и задержался взглядом на наемнице. Спустя мгновение он кивнул самому себе, и лицо его исказила такая ненависть, что Саша вздрогнула. - Ама Найлус, - негромко сказал он. Каждое его слово было слышно – город словно остановился по чьему-то незримому приказу. – Вот ты и попалась. Ламина высоко подняла голову, скинула капюшон. Саша поразилась, насколько она изменилась – прямая, холодная, строгая, подбородок высоко поднят. Что-то царственное почудилось ей в этой осанке. Лишь ее глаза сверкали, как у дикой кошки – яростным, отчаянным гневом. - Вот радости привалило, правда? – процедила она. Всадник невесело усмехнулся. - «Привалило»? Что за выражения. Он изящным жестом поднял руку в перчатке, и солдаты мгновенно ощетинились оружием. Оставалось только благодарить небеса за то, что огнестрельное оружие здесь пока ходу не получило. Среди стражников можно было заметить молодое, бледное лицо со знакомым липким взглядом – и сразу стало понятно, как именно выследили Ламину. То, что ее сдали, было и ежу понятно – до этих пор она спокойно могла прохлаждаться в городе, раздав проверенным людям взятки. Но все же было кое-что странное в этой ситуации – ее здесь явно знали, так как же ее захватили только сейчас? И что же, черт возьми, она натворила? Пришила кого-то голубых кровей? Обнесла королевскую казну? Сманила помолвленного во имя блага государства принца своими желтыми глазищами? Все не то. Саша покачала головой, напряженно размышляя. Что же делать? У них был бластер, спрятанный под ее плащом, но применять его в центре инопланетного города? Если на разгон разбойничьей банды еще бы закрыли глаза – с натяжкой, конечно, - то за это по головке точно не погладят. Да еще и всадник этот… Саше он совсем не нравился. Но, судя по виду, человек он довольно образованный, явно из высшего общества, и за «кару небес» лазерный выстрел явно не воспримет. Пойдут разговоры про новое, смертоносное оружие, начнутся погони, засады… Только этого Саше и Тиму во время их вынужденных «каникул» и не хватало. А может, просто оставить Ламину им? Они-то ни в чем не провинились, их отпустят. Саша на мгновение задумалась, сраженная этой соблазнительной, темной мыслью. Да, этот вариант был возможен. Но… Ей стало противно. Ламина, конечно, была не самым лучшим человеком и совсем ей не другом, но оставлять ее просто так выглядело настолько мерзко, что захотелось проплеваться через все плечи сразу. Рациональность, конечно, это хорошо – но зачем она нужна, когда предаешь свои принципы? А принцип был простым – своих не бросать. А Ламина, как-никак, пока была своей. Да и без нее быстрой дороги к Языку Пламени не найдешь, а на счету каждая минута. Если Хайгаксли до сих пор не подорвали гору, то могут сделать это в любую секунду. Значит, решено. Ламину нужно отбить. Только как это сделать, когда против тебя толпа вооруженных до зубов людей? И тут на выручку пришел, как ни странно, Тим. И самым идиотским способом. Но, как известно, чем проще выход, тем он действенней. - О Господи, что это?! – заорал он таким голосом, что Саша едва из штанов не выпрыгнула. Тим тыкал пальцем прямо за спину всаднику, и тот невольно обернулся. Обернулись и его подчиненные. На долю секунды, но этого Шилину хватило. С залихватским эханьем он врезался в потерявших бдительность солдат, прорвал кольцо и вылетел наружу, как потерявший управление транспортник. Сносил он всех по пути примерно с такой же силой – вот и пригодились прогулы у Януша. Пробив всей массой тела дорогу, он нырнул в ближайший переулок. Не растерявшиеся девушки бросились за ним вслед. Позади тут же раздались вопли и резкие команды. За спиной послышался топот нескольких пар ног, но стука копыт слышно не было – видимо, местные худые кабаны, как и земные лошади, для такого узкого пространства не годились. Стены постепенно сужались, Тим, похоже, уже побаивался в них просто-напросто застрять. Но крики сзади подстегивали похлеще кнута. Сначала, казалось, троица бежала без всякой цели – лишь бы убраться подальше, - но вскоре Ламина вырвалась вперед и уверенно вела их в хитросплетении проулков. Им не было конца, Саша уже совсем отчаялась, да и ноги начали болеть – и тут они ворвались в свет, шум и смех. Сначала Саша растерялась еще больше, зажмурившись от яркого света, но потом поняла, в чем дело. Это явно была одна из главных улиц, если не самая-самая – здесь шумел под открытым небом рынок, неспешно бродили покупатели и покупательницы, путались под ногами грязные дети, заунывно просили милостыню у стен нищие… Казалось, здесь собралась добрая половина города. Где-то напротив рынка был сооружен помост, где кривлялись и паясничали разукрашенные красной и желтой краской скоморохи. Рядом с ним притулился кукольный театр. Толпа, собравшаяся вокруг артистов, была необъятна и смешлива, но это не мешало карманникам, явно работающим вместе с балаганом, успешно шнырять в ней и чистить сумки. Здания было трудновато разглядеть за постоянно движущимися людьми, но, задрав голову, можно было посмотреть на высокие, стрельчатые окна и покрытые красной черепицей крыши. Кое-где виднелись балкончики, увитые чем-то сиренево-зеленым – видимо, какой-то пигмент, придающий листьям сиреневый оттенок, был здесь таким же обыденным, как хлорофилл. Где-то шумел фонтан – его журчание расслышать было трудновато. Площадь была покрыта брусчаткой, а впереди возвышались желтые колонны какого-то храма. Ламина тут же ловко влилась в толпу, Саша и Тим последовали за ней. Их серые плащи мгновенно затерялись среди одинакового цвета одежды горожан. Ярких цветов здесь не привечали – скорее всего, они были слишком дорогими. На троицу никто не обращал внимания. Умница Ламина поступила совершенно верно, выведя их в, пожалуй, самое шумное и многолюдное место города. Прячь на виду – золотое правило. Выбежавшим вслед за ними солдатам явно пришлось несладко – попробуй, найди иголку в стоге сена! Пусть иголок три, но и сена столько, что закачаешься, уйдешь из солдат и пойдешь посыпать голову пеплом. Ламина нарочито спокойным, но бодрым шагом довела их до какого-то здания. Саша едва заставила себя убавить темп. Ее так и тянуло то и дело оглянуться, но она сцепила зубы и вскинула подбородок, устремив взгляд вперед. Тим, шагавший рядом, был бледен и молчалив – похоже, пытался понять, откуда в нем взялась такая прыть. «Да уж, пришлось ему в последнее время побегать», - пожалела его невольно Саша. За углом здания Ламина остановилась и, не высовываясь из тени, осторожно поглядела назад. За ними никто не гнался – неторопливо колыхалась толпа, журчал фонтан, кряхтело за воротами какое-то животное. Наемница перевела дух и слегка расслабилась. - Надо было лучше смотреть по сторонам! – буркнула она, ни к кому не обращаясь. Досада с ее слов, казалось, капала и прожигала брусчатку насквозь. – Хоть оторвались. Саша и Тим поглядели друг на друга, потом на нее и синхронно спросили: - Что ты натворила? Ламина метнула в них мрачный взгляд. В ее глазах еще тлела прежняя ярость. Сплюнув на землю, она пробормотала: - В том-то и дело, что ничего. В ее тоне было столько упрямства, что Саша поняла: расспрашивать – дело пустое. Тим заехал с другого бока, недоуменно поинтересовавшись: - Ама Найлус? Ламина вздрогнула. Это имя словно стегнуло ее хлыстом. Тим ждал, Саша ждала, сверля ее взглядом. Какое-то время Ламина молча сопротивлялась, упрямо глядя в сторону, а потом вдруг гордо вскинула голову – и съехала по стене на землю, словно кнопку питания выключили. Один из ножей выпал и зазвенел о камень. - Черт с вами, - буркнула она непримиримо, но злилась наемница явно не попутчиков. – Вы все равно не отсюда, можно и рассказать. Она протерла глаза, отгоняя какое-то наваждение. Может, это был призрак прошлой жизни? Жизни Амы Найлус, которая была чуть счастливее, чем Ламина? Саша терпеливо ждала, когда наемница соберется с мыслями. Тим присел рядом, протянул было руку к плечу девушки – и отдернул, пересилив в себе природную жалость. Он был слишком добрым и быстро забывал все обиды, пусть даже обидчик пытался когда-то проткнуть его ножом. - Мое имя – Ама Найлус, - начала Ламина. Она ни на кого не смотрела, глядя в противоположную стену. – Я родилась в одной из знатных семей Лиссантии. Саша понимающе кивнула. Некоторые кусочки паззла встали на свое место – отсюда и умение читать, и аристократичные руки. - Род Найлусов знаменит, но беден, - продолжила наемница. – Когда-то нам принадлежали несметные богатства, но за века они поистратились. Меня с самого детства отдали в королевский замок – так я стала одной из фрейлин принцессы Евы. А вот и загадочная Ева. - Фрейлин у нее было предостаточно, - рассказывала Ламина. – И ей нужна была не очередная знатная служанка. Ей была нужна телохранительница, защитница, да и просто подруга, в конце концов. И ей стала я. Меня с самого детства учили обращаться с оружием, убивать незаметно, носить в волосах смертоносные шпильки, а в широких рукавах платья – метательные ножи. Улыбка тоже считалась оружием. Я могла вести всестороннюю беседу, но стоило только человеку хоть как-то начать угрожать принцессе, я имела полное право убить его так, что его потом бы еще пару часов считали бы живым, просто слишком долго сидящим в кресле. Тим от удивления приподнял брови. Он, похоже, не знал еще, верить Ламине или нет, но предпочитал пока молча слушать. - Я была не просто безмолвным телохранителем принцессы, я была ее лучшим другом. – В голосе Ламины послышалась гордость. – Все свое время я проводила рядом с ней. Мы были ближе, чем сестры – ведь не каждые сестры любят друг друга. Время шло, мы повзрослели, но я так же продолжала быть ее смертоносной тенью. Ева – единственная наследница престола Лиссантии, и многие мечтают о том, чтобы ее не существовало. Но когда нам исполнилось восемнадцать, король – отец Евы – закатил праздник на весь город. Монеты тогда сыпались с неба, а Ева была вся в цветах. Я подбила сбежать ее тайком в город, и до ночи мы веселились там. А когда мы вернулись, весь замок стоял на ушах. Голос Амы Найлус дрогнул. Похоже, она подходила к кульминации – к той части, где она становилась Ламиной. Руки ее сжались в кулаки. - Мы думали, что все ищут Еву. – Она говорила глухо. – Но… все искали меня. И когда я объявилась, меня схватили и бросили в тюрьму. Никто нас не слушал – да никто ничего и не говорил. И лишь утром мне все рассказали. Пока мы гуляли на празднике, кто-то отравил короля. Если бы он не выжил, меня бы казнили на месте – потому что кто-то обставил дело так, что постаралась в этом я. Тот яд, который ему подсыпали за завтраком, был моего собственного изготовления, и я никому не доверяла его. Но кто-то сумел меня обокрасть – и, вуаля, у них теперь была прекрасная кандидатура на роль убийцы. Я пыталась доказать, что невиновна, но никто не слушал. Из телохранительницы и друга принцессы я превратилась в презренную убийцу... пусть и не состоявшуюся. Саша смотрела на наемницу совершенно другими глазами. Ламина все так же глядела вперед, в глухую стену, и рассказывала быстрым, срывающимся голосом. Ей явно хотелось промотать этот свой отрезок жизни – но призраки прошлого стояли прямо перед глазами. - Меня подставили. Организовали покушение на короля – пусть он даже остался жив, они добились, чего хотели. Ева осталась без защиты – потому что кто бы защитил ее лучше меня? Короля можно убрать и другим способом, а можно и вообще не трогать – ему осталось недолго. Ева никому не была нужна – помеха на пути к власти, которую забрать хотели многие. Но это понимала только, черт возьми, я! Никто и слушать меня не стал. Потом был суд, о котором я узнала лишь в камере, и вскоре мне сообщили, что моя судьба решится на главной площади. Конечно, это значило, что меня казнят. Она сжала губы, скрестила руки на груди. - Это был конец. Ночью я проснулась от того, что кто-то стоит возле решетки. Это была Ева – бледная, строгая, молчаливая. Так же молча она открыла дверь моей камеры и приказала мне убираться. Я говорила ей, что невиновна, что меня подставили, но она не сказала мне ни слова. Отдала мне плащ, сумку с необходимыми на первое время вещами, развернулась и исчезла. Я до сих пор не знаю, поверила ли она мне. Я выбралась на свободу, какое-то время скрывалась в окрестных лесах, переждала, пока шум утихнет, и вернулась в город – долго одной в лесах не протянешь. Я взяла себе имя Ламина и стала заниматься тем, чему меня учили – убивать. Она замолчала. Противоположная стена явно интересовала ее больше, чем слушатели. Саша и Тим посмотрели друг на друга. Саша сомневалась, стоит ли верить исповеди убийцы, Тим, похоже, верил каждому слову. Он спросил: - Тебя искали? Ламина вскинула голову, обожгла его злобным взглядом – только вот злилась она явно не на неуклюжего программиста. - Конечно, искали! Цирк с солдатами тебе ни о чем не говорит? Тим понимающе покивал, не обратив внимание на желчь в ее голосе, и задал следующий вопрос: - Тогда зачем ты вернулась в город? Саша одобрительно кивнула – ей и самой было это интересно. Ламина снова поникла, махнула рукой куда-то в сторону: - Я приглядывала за… ней. По мере сил. Что-то – то ли сломанный голос, то ли опустившиеся плечи, то ли потухшие глаза – заставило Сашу поверить ей. Все эти маски, постоянно меняющееся настроение, ехидные шуточки… Теперь все стало понятно. Наемница привыкла играть чужие роли, привыкла настолько, что окончательно от игры отделаться не смогла. А Ламина… Ламина была самой последней, самой живучей маской, глубоко въевшейся под кожу. Ама Найлус, талантливая актриса, была спрятана глубоко под этими слоями, и так давно, что стала тенью самой себя. От нее осталось лишь лицо, твердый характер, умелые руки – и невероятное чувство долга. Или это говорила привязанность к принцессе, другу детства и юности? Насколько же нужно любить человека, чтобы ставить его жизнь превыше своей? Тим больше ничего не сказал – задумался. Ламина – или Ама, Саша еще не решила, как ее называть – перевела взгляд с одного спутника на другого. Для хладнокровной убийцы она превосходно читала по лицам – но теперь этому были причины. В дворцовой жизни, в высшем свете по другому никак. И, несмотря на такие разные жизни – воспитанница королевской семьи и не брезгующая ничем наемница, – Саша смогла увязать их в голове. И ей стало жаль Ламину. - Я буду называть тебя прежним именем, не против? – сказала негромко Гордецкая и протянула руку, чтобы помочь наемнице подняться. Ламина, колеблясь, приняла ее помощь. На лице ее читалось облегчение – то ли от скинутого груза, то ли от того, что ей хоть кто-то поверил – пусть это даже будут путешественники из «далекого-далекого королевства». Тим неловко похлопал наемницу по плечу. Та провела рукой по лицу, встряхнула головой и ухмыльнулась ему: - Для такого тюфяка ты неплохо соображаешь. Слишком долго Ама Найлус пряталась под масками, чтобы так просто от них отказаться. Саша покачала головой, но ничего не стала говорить. Она лишь могла пожелать, чтобы когда-нибудь Ама снова вырвалась на свободу – и на этот раз не из королевской тюрьмы. - Мы, гении, такие, - скромно ответил Тим. – Где там эта гора? Ламина тут же посерьезнела. Краткая передышка – хотя можно ли назвать передышкой исповедь? – могла многого стоить. Теперь, когда все встало на свои места, можно было объяснить ее потерянный интерес к обману Серпа и забытое на радость старосте в деревне бывшее праздничное платье Саши. После того, как наемница узнала про готовящийся взрыв, она рванула в Иссу так, что ее еле удержали. И, пожалуй, то, что ее невольно предупредили об этом, заставило несостоявшуюся убийцу чуть подобреть к Саше и Тиму. Язык Пламени получил свое название не зря. Еще издалека, пробравшись через весь город окольными путями, можно было заметить возвышающийся, острый пик, разрывающий небеса и кутающийся в редкие облака. Он был похож на тонкое, танцующее пламя свечи, превращенное чьими-то руками в камень и запечатленный этим на века. Он стоял, как маршал перед бесчисленным войском – за ним вырастали горы, утесы и скалы, крепкие солдаты за спиной полководца. Горы называли Ледяной Грядой – вдалеке виднелись их снежные шапки набекрень. Язык Пламени стоял особняком как по названию, так и по местонахождению. Для простой жизни эта гора не очень подходила, но вот для требующего любой защиты королевского замка – в самый раз. Он находился на одном и утесов, не на самой вершине, но добраться туда можно было лишь по узкой дороге, совсем не пригодной для возможного вражеского войска. Ламина вела их уверенно, не тратя время на ложные пути, и можно было задуматься: а не этими ли дорогами пробирались тайком в город принцесса и ее подруга? Саша легко могла вообразить Ламину в праздничном, ярком платье, веселую и улыбающуюся, но внимательно глядящую по сторонам – не угрожает ли чего ее подруге? Принцесса Ева в ее воображении выходила высокой, бледной, светловолосой и вообще чем-то неуловимо похожей на Игру. Но, пожалуй, кроме истории Ламины ее мысли занимал еще и Тим. В последнее время друг часто ее удивлял – в трудные моменты он совершенно не задумывался о себе и рвался вперед. Это он-то – трус, по своим же собственным словам? Пожалуй, кое-где Тим был похрабрее всех ее друзей, вместе взятых. Саша не могла поверить, что чуть ли не месяц назад считала его предателем, сторонником Ордена, любителем тайной войны. Вспомнив об этом, она ощутила тень былого стыда. Тим простил ее – но вот Саша себя до конца так и не простила. *** Их путь заканчивался у пещеры – вход был идеально круглым, настолько, что было ясно – его создала явно не природа. Природа не создает ничего совершенного; несовершенство – путь эволюции. Совершенных вещей не существует, потому что им просто-напросто незачем существовать. Этот вход создали явно разумные существа, а это значило, что цель достигнута. Тим, покопавшись в украденном отчете, высчитал точку ближайшего залегания маллиуса к поверхности – а по его расчетам это было нужное место. Ламина, присев на корточки, внимательно осмотрела землю и камень рядом. - Здесь были люди, - заявила она, поднявшись. – Три человека точно. Совсем недавно. Саша невольно оглянулась – ей вовсе не улыбалась внезапная встреча с их противником. Но рядом никого не было. То ли им повезло, то ли… Она прислушалась к своим ощущениям, и услышанное совсем ей не понравилось. Все внутри переворачивалось от предчувствия чего-то плохого. - Мне здесь не нравится, - подала она голос. Ламина бросила на нее строгий взгляд: - У нас нет выбора. Это твое заключение как ведьмы? Саша снова прислушалась к себе и покачала головой. - Понятия не имею. Наемница фыркнула и решительно зашагала вперед. Саше и Тиму ничего не оставалось, как последовать за ней, в неизведанный мрак. Солнце уже начало садиться, и пещера вскоре обещала скрыться в темноте, но пока ее заливали светом умирающие лучи. Звук шагов гулко отдавался от идеально ровных, гладких стен; на полу нельзя было нащупать ни камушка. Это было похоже на работу гигантского лазера, но как можно было умудриться просверлить камень и не быть замеченным? Это даже было смешно: бросив лабораторию чуть ли не на виду в лесу и занимаясь незаконными делами на планете класса Д, Хайгаксли пытались сохранить ее в неведении. Вскоре тьма, окружившая их где-то спустя пять минут пути, впереди расступилась. Там явно был какой-то источник света – неяркий, рассеянный, но все же был. Шаги пришлось поумерить – остаток дороги пришлось проделать чуть ли не на цыпочках. Но вскоре Ламина, крадущаяся впереди, махнула рукой и расслабилась: - Там никого нет. Дорога кончалась тупиком, словно лазер выключили на полуделе. Свет исходил от темной небольшой коробки, стоящей у стены – при приближении оказалось, что светился голубоватый дисплей, на котором скакали туда-сюда черные цифры. Тим присел рядом с ним на корточки и постучал по нему ногтем. - Ага, - сказал он, ни к кому не обращаясь. Цифры, словно услышав его, заскакали быстрее. Саша заметила, что по значению они уменьшаются. - Что это? – подозрительно спросила Ламина, не рискуя приближаться. Она видела такое впервые – и счастье, что сразу не опробовала клинки на этом нечто, совсем непонятным для ее разума. Для жительницы планеты класса Д она держалась на удивление спокойно – разве что чуть-чуть нервно. Тим прикусил губу и покосился на Сашу. Его пальцы быстро запорхали над дисплеем. - Это бомба замедленного действия, - пробормотал он. – Проще говоря, Ама, она-то и снесет эту гору. Ламина вздрогнула. Она уже давно отвыкла от этого имени, а устах неизвестного пришельца вообще звучало странно. Да и Саша с непривычки сначала не поняла, кого имеет в виду Тим. Она присела с ним рядом. Тим сосредоточенно глядел на дисплей, между его бровями появилась морщинка. Он провел по нему пальцами – цифры на короткий миг замерли, а потом снова принялись скакать с бешеной скоростью. Они были настолько быстрыми, что слились в одно сплошное черное пятно, и Саша перестала понимать, что происходит. - Сможешь остановить? – поинтересовалась она и чуть не рассмеялась от собственного вопроса. Конечно же, сможет – в вопросах «техника и Тим» даже не стоило сомневаться, на чьей стороне будет победа. Шилин ответил с некоторой заминкой: - Да. Но вам лучше уйти. - Почему? – удивилась Саша. Тим метнул в нее быстрый взгляд. В рассеянном, неровном свете казалось, что он побледнел. Саше бросилось в глаза, как едва заметно дрожали его пальцы над дисплеем – они по-прежнему уверенно порхали, но что-то было не так. И она вскоре поняла, что – от Тима не исходила та сумасшедшая уверенность в своих силах, которая, пожалуй, и отличала его от остальных студентов «Терний». И которая сделала его ее другом. - Мне… понадобится время, - сказал Тим. – Устройство закодировано. При любой попытке вмешаться таймер полетит к чертям, и все взорвется. Саша недоверчиво посмотрела на бомбу. Та ехидно мигала – мол, попробуй, сунься. Тим замер над ней, словно боясь пошевелиться. Цифры скакали все быстрее и быстрее. Что-то было не так. - Тим, что происходит? – требовательно спросила Саша. В ней снова толкнулось предчувствие чего-то нехорошего. Она упорно не желала признавать, что может случиться что-то плохое; возможно, в ней снова проснулся Андрюшка – вечный оптимист и удачник по жизни. Шилин рывком поднял на нее взгляд. В его глазах мелькнуло отчаяние. Он побледнел еще больше, на лбу выступили капельки пота. Он стер их, даже не осознавая, что делает. Саша взглянула ему в глаза и поняла: Тиму страшно. До чертиков страшно. Этот страх не был похож на обычный испуг перед сложным делом – в таких случаях вместе с ним рука об руку шел азарт, а теперь от него не осталось и следа. Подбородок у него дрогнул, и Тим прикусил губу. - Ее нельзя остановить, - признался он – как в воду с головой прыгнул. – Можно лишь замедлить. И уменьшить мощность. Саша нахмурилась. Это был неприятный поворот. - Тогда уходим отсюда! – приказала она. Тим беспомощно на нее посмотрел – словно и в самом деле надеялся, что сейчас его за шкирку вытащат отсюда и скажут, чтобы больше не возвращался. Саша всмотрелась ему в лицо и поняла: он и в самом деле этого хотел. Но… не сдвинулся с места – так и остался сидеть памятником самому себе. - А как же замок? – тихо сказал он, и Саша осеклась. В ее голове начала медленно формироваться тень осознания того, что хочет отколоть ее безумный друг. Саша боялась и не верила теням. Тим все так же беспомощно на нее смотрел, напоминая скулящую собаку, и у нее защемило в груди сердце. - Тим, это того не стоит, - сказала Саша как можно спокойнее, хотя внутри нее все кричало. – Пойдем, ну же, Тим. Губы его дрогнули. Дисплей мигал рассеянным светом, и лицо друга повзрослело раза в два – пролегли морщинки на лбу, у рта, у носа… В каштановых волосах словно промелькнула седина. Саша поняла, что это старое лицо она еще хочет увидеть – когда-нибудь, в будущем, но хочет. Но вот Тим – чертов герой нашелся! – похоже, все уже решил. Не самый храбрый человек, он, порой забывая о себе, был способен на такие поступки, на который решиться не могла и половина знакомых Саши. А сама она – могла? Забыть о себе, поставить кого-то или что-то превыше своей жизни, принять страх, как старого друга? Тим вдруг взорвался. Страх в его глазах сменился яростью. - Ну как ты не понимаешь?! Уходите скорее, пока я не струсил! Его ресницы были мокрыми от злых невольных слез. Саша хотела сказать, что хочет, чтобы он струсил, чтобы убраться всем вместе – но смогла выдавить лишь: - Пожалуйста, пойдем, Тим. Друг неожиданно успокоился. Ярость стерлась с его лица – словно влажной тряпкой провели. На щеках явно отпечатались светлые дорожки. Он взглянул куда-то за спину Саше. - Ама, - сказал Тим, и Ламина снова вздрогнула. – Ты говорила, что можешь обездвижить человека голыми руками. Наемница глухо что-то пробормотала, и он воспринял это, как согласие. Саша яростно замотала головой, повернулась к Ламине, предупреждающе подняла руки. Что странно, но сейчас, в эту минуту, ей в голову не пришло ни единого заклинания. Ах, если бы она только уделила больше внимания той дурацкой книге! - Услуга за услугу, Ама, - напомнил Тим. Он положил пальцы на дисплей, ненадолго зажмурился, словно хотел заснуть. Саша уставилась на наемницу, готовая к любому ее движению – но Ламина тренировалась годами. Один быстрый рывок, подсечка – и ведьма рухнула на землю. Твердые пальцы прошлись по ее шее, нажали на какую-то точку под затылком, и Саша обмякла. Ощущение было таким, словно через ее тело пропустили ток. Когда она пришла в себя, Ламина уже выволокла ее наружу и бросилась вниз. Они покатились по склону. Как только Саша приподнялась, ее тут же бросило на землю и приложило с такой силой, что в голове стало горячо. В рот набилась трава. Рядом просвистел камень и оставил глубокую вмятину неподалеку. Мир вокруг закружился, задрожал, земля поменялась на мгновение местами с небом – и все стихло. В голове звенело. Саша приподнялась, встала на четвереньки, потрясла гудящей головой. В разные стороны полетели мелкие камни и комья земли. Тело слушалось плохо. Она закашлялась, посмотрела безумным взглядом вперед… От пещеры ничего не осталось. Темный провал впереди исчез, как и добрая часть склона – словно языком слизнуло. Пыль и камень застилали взор. Саша вскочила на ноги, поскальзываясь на камнях, побежала вперед, упала на колени рядом с завалом. Осколки скалы полетели в разные стороны, ногти ломались, руки кровоточили. Из носа шла кровь – ее капли тяжелыми горошинами срывались вниз с подбородка. Саша не обращала на это внимания. Срывая голос, она закричала: - Тим! Ей никто не ответил. Сцепив зубы, Саша принялась откидывать камни в сторону. Руки, мокрые от собственной крови, скользили, не давали как следует уцепиться. Сзади тихо застонала Ламина – ее приложило сильней, чем ведьму. Не замечая ничего вокруг, Саша ломала пальцы об завал, а в душе поднималась темной волной уверенность, что это тщетно. Вместе с кровью вниз катилось что-то еще мокрое. - Тим! Рыдающий голос разорвал тишину. Кто-то ухватил ее сзади за плечи и оттянул от завала; Саша вырывалась, как безумная, на что-то еще надеясь. Может, он выжил? Может, как-то спасся? Может, он там, ждет помощи, и никто его не слышит? Она не осознавала, что кричит это вслух, пока Ламина не закричала ей в ответ: - Он не выжил! Никто не мог выжить в таком дерьме! Ее слова прорвали какую-то плотину. Саша обмякла в ее руках, оцепенела; перед ее глазами стояло бледное лицо друга, оставшегося где-то внизу; его дрожащие пальцы; его испуганный взгляд… Саша вырвалась из рук Ламины, снова бросилась к завалу… и замерла там. Она никак не могла принять случившееся; она отказывалась это сделать. В ней теплилась подлая надежда – крохотная и назойливая. - Может… - словно со стороны услышала она свой слабый голос и глухой безжалостный ответ: - Нет. И тогда она заплакала, зарыдала во весь голос, опустившись на колени. Весь ужас произошедшего накрыл ее с головой, как волна – и утянул за собой. Тима больше нет. Ласковый, неуклюжий Тим, смелый трус, неловкий и гениальный – ушёл. Спас их ценой собственной жизни. Под руку ей попался камень. Саша вскочила, с яростью запустила его вниз, закричала. Ее голос эхом прокатился по склону, затих. А она швыряла новые и новые камни, не останавливаясь даже для передышки, грязная, со спутанными волосами, с кроваво-мокрым лицом. Ламина стояла неподалеку и молча смотрела на это. Ее лоб кровоточил. Она больше не делала попыток кого-то остановить. И Саша вскоре остановилась сама – то ли ярость, то ли боль вымотали ее, высосали все силы. Слезы катились по ее лицу, мир застилала пелена. Она проклинала любую задержку, встречавшуюся им на пути – если бы не потерянное время, они бы… А что бы они сделали? Успели бы остановить подрывников? Предупредили бы замок? Каким-то бы чудом нашли способ остановить взрыв? Подошла Ламина, тихо встала рядом. Ее рука сгибалась под неестественным углом – то ли вывихнула, то ли сломала. Саша равнодушно на нее посмотрела – ярости больше не было. Была лишь боль – много ошеломляющей, поглощающей боли и желание закрыть глаза и больше никогда не открывать. Она осознала, что до сих пор плачет, лишь когда провела рукой по лицу и заметила кровь и слезы на пальцах. Она тупо рассматривала свои ладони, когда сбоку послышались голоса. Ламина потянулась за клинками и охнула от боли – кажется, пострадала не только ее рука. Она выругалась сквозь зубы, тронула Сашу за плечо, попыталась увести от разрушенной пещеры, но та лишь сбросила ее руку. Мысли толкались у нее в голове. Она пыталась понять, что пошло не так; что она сделала или не сделала, чтобы спасти Тима. Она обратила внимание на незнакомцев, только когда они появились в пределах видимости и остановились в недоумении, разглядывая открывшуюся перед ними картину. Это явно было не то, что они ожидали найти. Саша равнодушно посмотрела на них. Что-то зацепило ее угасающее ко всему внимание – она снова прошлась взглядом по их лицам, одежде… Одежда пришельцев была самой что ни на есть современной – темных цветов комбинезоны, открытые шлемы, мыслекристаллы в ушах, оружие на поясе… И тут ее словно ударили, она покачнулась: одежда была современной для нее. Не для этой планеты. - Все запороли! – воскликнул один из них. – Что это? Что? – Он тыкал пальцем в заваленный вход пещеры. – Теперь мы не доберемся до месторождения! В своем гневе он сначала не заметил, что у пещеры они не одни. Его же спутники были в замешательстве – вместо открытого месторождения они нашли двух совершенно посторонних людей, перемазанных в земле и крови. - Почему таймер не сработал, когда надо? – продолжал кричать человек. – Кто ошибся в расчетах? Ламина потянула Сашу за плечо и принялась медленно отступать. Эти люди явно напугали ее – странная одежда, странные украшения, странное оружие… Защититься она не могла – слишком изранена. Но Саша снова вырвалась из ее рук, услышав вздох боли в ответ. Прежняя ярость закипела в ее душе. Виновник смерти Тима был найден – стоял прямо перед ней, и не один. Теперь все стало на свои места. Никто, кроме Хайгаксли, не был виноват – а виноватых всегда наказывают. И если больше некому, то Саша сделает это сама. - Вы! – выплюнула она злобно. Кричавший на подчиненных человек – видимо, был за главного – осекся и, похоже, только сейчас понял, что у пещеры находятся два непредвиденных обстоятельства. - Это еще что? – удивленно пробормотал он, рассматривая девушек. Саша знала, как они выглядят в его глазах – две уроженки Пайтау, в местной одежде… и с оружием из его мира космических кораблей, плазменных пушек и мыслекристаллов. - Это вы убили его! – закричала Саша. Ярость переполняла ее до краев и грозила вот-вот выплеснуться наружу. Руки сжались в кулаки так, что ногти едва не прокололи кожу – или же это была ее кровь из носа? Саша почувствовала, как внутри нее разгорается пламя – темное и гневное. Боль от утраты друга снова затопила ее с головой, уволокла за собой, на дно, куда не пробьется ни один, даже самый упрямый луч света. Во рту у нее царил привкус железа. Желание хоть как-то отомстить за Тима, хоть как-то оплатить его смерть стучало у нее в голове; повиновавшись ему, она отпустила чувства, позволила шепоту жизни вокруг затопить сознание. Эти ощущения обычно пугали ее, но сейчас ничего не было на свете желанней, чем почувствовать в руках, крови, костях эту силу, заставить ее повиноваться, направить против тех, кто был виноват в гибели ее друга. У каждых возможностях есть своя сторона, она это знала и остерегалась темной; теперь же она с мрачной радостью приветствовала ее. Никаких заклинаний не было нужно – Саша не хотела больше никого просить о помощи. Если бы кто-то осмелился ей возражать, она бы без раздумий задушила его, раздавила бы ногой. Эмоции бушевали внутри – самый настоящий шторм; земля вокруг задрожала под ногами, застонав. Поднялся ветер, подгоняемый ненавистью и гневом. Природа, оживавшая вокруг во время колдовства, сейчас была больше похожа на поднимаемого из могилы мертвеца. Мощь была совсем рядом, только протяни руку – и Саша ее протянула, сжав пальцы в стальной хватке. Люди перед ней подались назад, удивленно и испуганно закричали… Саша не слушала их, сплетая вокруг себя кокон из темной силы. Колдовство давалось на удивление легко, даже без чтения заклинаний – сорвался некий стоп-кран, сдерживающий от безрассудных действий. Возможно, это и называлось интуицией ведьмы – подчинять себе природу, ни о чем не прося и не умоляя, делая это интуитивно? Никто не пытался ее остановить. Саша пропускала через пальцы эту силу, наслаждалась ей… и старое воспоминание пришло ей в голову, заставило остановиться самой. Крепкие стебли и корни, оплетающие человека, уводящие за собой в землю; приглушенный, полный боли крик. И чувство безграничного могущества. Ламина появилась перед ней неожиданно. В глазах ее читался ужас, но лицо было искривлено болью. Она закричала, едва не сорвав голос: - Остановись! Ты убьешь нас всех! Саша начала приходить в себя. Она не знала, как выглядит со стороны; что ее волосы растрепались в разные стороны, пальцы на поднятых вверх руках скрючены, а глаза пылают холодным, темным огнем. Гора под ее ногами дрожала и готова была вот-вот обрушиться. Ведьма невольно оглянулась, опустила руки… У края сознания билась одна назойливая мысль – так вот почему Орден охотится за ведьмами. У каждого были свои цели, и каждый считал их благими. Сколько вот таких ведьм и колдунов, как она – свихнувшихся от потерь, от ненависти, от боли, - угрожало жизни? И не эти ли дети Махаат-Аша назывались отвергнутыми? Потерявшие всякий разум, утратившие милосердие… Ненавидимые природой, давшей когда-то им силы. Она остановилась. Кокон силы развеялся в одно мгновение. Земля перестала дрожать под ногами, но Саша все равно их не чувствовала. Упав на колени, она заплакала – и на этот раз не понимала до конца, почему.