Тернии. Ученица

Снова отключиться оказалось не самой лучшей идеей. Правда, ничьего мнения не спрашивали. На этот раз никаких снов не снилось. А может, и снились, но все оказались позабыты. Саша не огорчилась – что-то подсказывало, что сны были самыми паршивыми и лишней памяти не стоили. Поэтому и пробуждение оказалось простым – она просто открыла глаза и сразу попала в мир цвета и звука. Помещение вокруг не говорило ей ровным счетом ничего. Совершенно ничего – светло-серые стены, белый потолок, затхлый воздух, падающий откуда-то свет пасмурного дня. Пахло чем-то резким и терпким, как будто рядом открылась лавочка с лекарствами прошлых лет. Было немного прохладно – руки, лежащие поверх светлого одеяла, покрылись легкими мурашками. Лежать было удобно – настолько, что Саша была готова отдать все что угодно, чтобы никуда не подниматься. Матрас был мягким, подушка под головой – замечательных размеров, а одеяло – достаточно теплым, чтобы не зажарить и не заморозить своего «клиента». Но ничто приятное не длится вечно. Чтобы разрушить эту иллюзию идеальности, Саше достаточно было вспомнить, как она здесь оказалась. Память отчаянно сопротивлялась – все выглядело размытым и туманным, как в шаре у плохой (или хорошей? как посмотреть) гадалки. Немного-немного, но Саша ухватила последнее воспоминание – свежий ветер на лице – и побежала по нему назад, как по нити Ариадны, во тьму. Нить перематывалась в пальцах, а на ее хозяйку тяжелым бременем ложилось все то, что привело ее сюда. Память сопротивлялась не случайно – в ее глубинах крылось столько боли, что хотелось бросить эту затею и все забыть. Пытка. Серп. Ламина. Хайгаксли. Взрыв. Тим. Саша закрыла глаза и со свистом втянула сквозь сжатые зубы воздух. Она зажмурилась. Ресницы предательски намокли. Сжав челюсти, Саша терпеливо ждала, когда все это закончится… нет, поняла она, это не закончится никогда. Утихнет – да. Боль толкнулась в сердце, и пугало даже не то, что она есть, а то, что стала привычной. Неожиданно в голову пришла мысль: «Как я им это скажу?». Она знала, что оказалась в этой комнате не просто так – ее спасли. И она знала, кто. Саша попыталась привстать и только сейчас поняла, что в руку ей воткнута игла. Она с недоумением проследила за шнуром, приделанным к ней, и изучила странное сооружение возле кровати – высокая подставка и болтающийся на нем пакет с чем-то прозрачным. Память спустя некоторое время напряженных поисков сообщила, что это капельница. Было чему удивляться – от них на Земле отказались уже много лет назад. Их заменили другие средства – например, лечебные микрочастицы, попадающие через самые тонкие участки кожи в кровь без прокалывания. Теперь Саша испытала на себе все прелести «иголочных» методов. Прелести были не самыми прелестными, а это значило, что она точно не в земной больнице. Немного поколебавшись, она с шипением вытащила иглу и села. Сделать это получилось без всяких усилий – ноги-руки слушались беспрекословно, голова спокойно вертелась-туда сюда, мышцы не болели. Саша удивленно прислушалась к себе, приподняла одеяло, поглазела на больничного вида пижаму… На коже никаких синяков не обнаружилось. На лице чувствовался какой-то дискомфорт – Саша провела по нему рукой, ощупала левую щеку… Пальцы натолкнулись на рубец, протянувшийся от скулы до середины щеки. Гордецкая спустила ноги с кровати, осторожно поднялась… Слабость в теле чувствовалась – но хорошая, какая бывает со сна. Пижама оказалась немного коротковата, к тому же нигде не нашлось никакой обуви – Саша стояла у кровати босиком. Она отчаянно хотела узнать, где находится, и почему вокруг так пусто – ни одного звука не доносилось вокруг. Окно, через которое лился слабый дневной свет, оказалось под самым потолком – словно «больница» была наполовину зарыта в землю. Дверь была не заперта. Едва Саша ее открыла, как тут же утонула в водовороте звуков: кто-то где-то с кем-то перекликался, жужжала пила, слышался рев заводимого мотора… Перед ней открылся длинный серый коридор, по разные стороны которого были натыканы одинаковые двери. Впереди он расширялся и образовывал что-то вроде небольшого ангара – оттуда и доносились звуки. В остальном коридор пустовал и вообще производил впечатление необитаемого острова. Любовалась этой картиной Саша недолго. Ближайшая дверь открылась, и оттуда вышла светловолосая девушка с усталым и измученным, но необычайно спокойным лицом. Увидев Сашу, она споткнулась и остановилась. Какое-то время они таращились друг на друга. - Зачем встала? – всплеснула руками Игра, а это была она. Досаду сменило беспокойство, беспокойство – удивление, а затем она рванулась к подруге и повисла у нее на шее. Белоснежные волосы закрыли Саше весь обзор. На ее восклицание из той же комнаты выглянула веснушчатая заспанная физиономия. Физиономия удивленно протерла глаза, а потом разинула рот и с боевым кличем вылетела наружу вместе с остальным телом. Теперь на шее у Саши висело сразу двое. - Очнулась! – выдохнула Игритт ей в ухо, а в другое вопил Андрюшка: - Я знал, я знал! В четыре руки они затащили сопротивляющуюся подругу обратно в «палату» и уложили на кровать. Игра заметила одинокую капельницу, метнула сердитый взгляд в Сашу и без лишних слов воткнула иглу ей обратно. Гордецкая взвыла: - За что? Да, это было не самое лучшее приветствие после разлуки, но других слов она не нашла. Игра дала ей легкого леща: - За попытку умереть у меня на руках. Саша с удивлением заметила, что в глазах у Игритт стоят слезы. Андрюшка тоже. Он успел первым: - Хватит уже мокроту разводить! Нашлась же Сашенция, не совсем целая, конечно, но тоже ничего. Еще и с добавкой. Игра отмахнулась от него. Совсем не стесняясь, она смахнула слезы и улыбнулась. Саша залюбовалась ею. Она уже забыла, как здорово выглядит ее улыбка. Но последняя фраза друга вызвала у нее недоумение: - С какой добавкой? Андрюшка фыркнул, покачал головой. - Желчной и совершенно отсталой. Она говорит, что ее зовут Ламина, а больше не произносит ни слова. И утверждает, что разговаривать будет только с тобой. Она в другой палате, Игритт ее лечит. Саша ничего не понимала. Как Ламина может быть в другой палате, когда ее сдали на руки королевской страже? Андрюшка заметил ее непонимание и объяснил: - Взрыв быстро засекли и успели отследить. Так вас и нашли. Когда мы атаковали корабль, другие освободили эту дамочку. Только никто не знает, кто она такая, а она утверждает, что твой второй пилот. Какой еще второй пилот в истребителе? Как бы то ни было, она оказалась все-таки здесь. Саша почувствовала облегчение. Хоть какая-то приятная новость! Ламина в безопасности и не отправится на плаху… или как здесь принято казнить государственных преступников? Она и не думала, что судьба бывшей наемницы так будет ее беспокоить, но все же не желала Ламине смерти. К тому же, та ее спасла от взрыва, пусть и не совсем по своей воле. Они, конечно, не стали лучшими друзьями, но и чужими уже не были. И было еще кое-что, отчего Саша хотела, чтобы Ламина осталась в живых. Они вместе видели последние минуты Тима. Вместе видели его гибель. Тим спас их обеих, и они обе были ему обязаны. Чего бы они не хотели, теперь их связывала незримая нить – слабая на вид, но крепче маллиуса. Словно прочитав ее мысли, Игритт спросила, присев на край кровати: - Саша, а где Тим? Ее улыбка сразу исчезла, когда она заметила Сашино лицо. Андрюшка подался вперед и замер. Саша медленно произнесла: - Тим погиб. Ладони Игры взлетели вверх, словно она хотела зажать себе рот, но остановились на полпути. В глазах ее медленно рождалась пустота – льдистая, засасывающая… Она поднесла костяшки пальцев к губам, прикусила. Глаза Андрюшки были широко распахнуты, взгляд – устремлен в никуда. Отчего-то они сразу поверили Саше, не спросили по-идиотски: «Это что, шутка?», не попытались – хоть на время – отмахнуться от правды. Им можно было даже позавидовать – что за глупость, конечно! – ложная надежда обошла их стороной, не осенила черным проклятым крылом. Им досталось лишь потрясение… и боль – точно такая же, пусть и немного в другой упаковке. Хотя, как могут разниться упаковки, если они все вместе потеряли друга? Разница была лишь одна, горькая: Саша видела это своими глазами, они – получили горькую весть. Неизвестно, что хуже – мгновенное падение или медленное соскальзывание в пропасть. Игритт сидела молча. Глаза у нее были сухими – слишком потрясена, чтобы плакать. Саша знала, что сейчас она где-то внутри себя – бродит, что-то ищет, смотрит на свои ладони. Андрюшка медленно взъерошил себе волосы. Он сел прямо на пол, не осознавая, что делает, и пробормотал: - Как же так?.. - Он спас меня, - пробормотала Саша, заново переживая ту боль. – И погиб. Был взрыв. Андрюшка рывком поднял голову. На щеках у него сверкали дорожки слез: - Как какой-то взрыв убил нашего Тима?! Саша покачала головой, прикусила губу. Ей было трудно дотянуться с кровати до друга, но она сделала это – ухватила за плечо, крепко сжала… Андрюшка вцепился в ее руку мертвой хваткой, уткнулся в ладонь мокрым лицом. Глухо что-то пробормотал – кажется, ругался. Игра поднялась – спина идеально ровная, прямая, волосы рассыпались по плечам, лицо бледное – еще бледнее чем, обычно, - губы сжаты в одну линию. Лишь одно ее выдавало – крепко стиснутые кулаки, до крови на ладонях. Она вышла из комнаты, и никто не остановил ее – такие минуты она переживала в одиночку. Возможно, прямо сейчас она где-то зарыдает, уткнув лицо в колени, возможно, где-то так же молча будет сидеть, уйдя глубоко в себя – и даже Вит не найдет ее, чтобы так же молча посидеть рядом. Андрюшка дернулся. Он явно сдерживал рыдания. Уткнувшись Саше в руку, он глухо произнес: - Я ненавижу эту планету. Ты, Тим… Он не стеснялся своих слез перед Сашей. Их детство вместе было слишком бурным, чтобы стесняться таких пустяков. - Знаешь, в каком состоянии мы тебя нашли? – спросил он практически без паузы. Защищаясь, он стрелял фразами, бил словами, плел вокруг себя защитный кокон. Тишина была для него еще одной пыткой. – Ты была на грани смерти. Только подумаю, что задержись мы еще немного… Андрюшка поднял голову, резко втянул в себя воздух. Лицо его еще было мокрым, но новых слез видно не было. Саша молча погладила его по голове, откинулась на подушки – долго так сидеть было трудно. Друг забрался с ногами на кровать, сел напротив, мрачно на нее посмотрел – прежний Андрюшка спрятался где-то под этим злым, отчаявшимся лицом. - Я не успел, - признался он, словно ударив самого себя. Саша впервые подала голос: - Не успел что? - Убить его. – Андрюшка посмотрел на нее так, словно она не поняла очевидного. – Этого чертового пирата, - и тут он добавил пару непечатных слов. Саша прекрасно его понимала. Понимала она и эту серьезность в его голосе. Андрюшка явно говорил это не в шутку, не пустым обещанием. Гордецкая поняла: попадись ему Серп, друг и в самом деле его пристрелит. Или удавит голыми руками – особенно теперь, после таких горьких новостей. После боли следует злость, она узнала это на своей шкуре. И эта злость тоже достанется ее мучителю. - Ты была без сознания очень долго, - продолжил Андрюшка. – Правда, по большему счету из-за Яра. Он специально продлил твой сон своими фокусами и лечил – постепенно, но вытащить тебя смог. В груди у Саши что-то дрогнуло. Выяснилась и причина такой странной легкости в теле. Конечно, ее лечил колдун – иначе бы она так просто не скакала. Его методы лечения были знакомы, и последствия – тоже. - Правда, шрам остался, - друг без церемоний дотянулся и ткнул пальцем ей в щеку. – Колдун утверждает, что полностью он его не сведет, но побледнеть заставит. Саша снова провела пальцами по лицу. Она догадывалась, откуда достался этот подарок. Серп мучил ее лишь электричеством, а значит, это последствия взрыва. Какая ирония – то, что она хотела бы скорее забыть, теперь будет напоминать о себе в каждом зеркале. Словно Тим оставил свою подпись посмертно. - А где Яр? – спросила она, чтобы снова не свалиться в водоворот памяти. Дверь как по заказу открылась. Андрюшка обернулся и ткнул пальцем за спину: - Вот. Саша видела колдуна уже и без подсказки. Тот ничуть не изменился с последнего сна-свидания – такой же бледный, черноволосый и холодный. Только вот мешки под глазами стали еще темнее. Саша могла только догадываться, сколько энергии он потратил на то, чтобы поставить ее на ноги – и от этого ее затопила горячая признательность. Она сама теперь не понаслышке знала, чего стоит колдовство – особенно когда захлестывают эмоции. Они молча смотрели друг на друга – учитель и ученица. Андрюшка почувствовал себя неуютно. - Найду Игру, - пробормотал он и напоследок крепко обнял Сашу. – Я рад, что ты дышишь. Последняя фраза была в его стиле. Он вышел из комнаты, дверь закрылась, и они остались наедине. Яр подошел к кровати, не пытаясь никуда сесть. Держался он прямо и холодно. Оглядев Сашу так, как осматривают свое творение художники, он остался доволен – это промелькнуло в его глазах. - Здравствуй, - сказал он просто. Саша встретилась взглядом с его глазами. Несмотря на внешнее спокойствие, которое уже стало визитной карточкой колдуна, там плескалось волнение. Саша слегка приподняла уголки губ: - Привет. Яр все-таки сдался и присел на край кровати. Саша с беспокойством заметила, как дрогнули его плечи – видимо, совсем недавно он закончил ее лечение. - Слышал про твою потерю, - сказал колдун после короткого молчания, пока они поедали друг друга глазами. – Сочувствую. Саша кивнула. У нее не возникло вопроса, откуда он про нее слышал – навряд ли Игра распространялась об этом направо и налево. Связанные давним договором, учитель и ученица могли чувствовать друг друга на расстоянии, ощущать сильные эмоции, предвидеть потенциальную опасность. Именно так Саша и смогла его найти перед тем, как на Яра и Лесли наткнулся прекрасно вооруженный отряд пиратов. - Спасибо. Яр дернул плечом, прищурился. Его взгляд беззастенчиво двигался по ее лицу – у Саши создалось впечатление, что никакое каменное лицо, никакие нарочито пустые глаза не спасут ее от участи быть прочтенной, как открытая книга. Колдун прекрасно умел читать людей – и так же прекрасно этим пользовался, не брезгуя ни этим умением, ни его последствиями. Вот и сейчас, совершенно не смущаясь – да и знакомо ли вообще ему смущение? – Яр в каждой морщинке, каждом движении узнавал о том, что пережила ученица на Пайтау. - Ты потеряла друга, тебя пытали, - без обиняков сказал он. Саша хотела отвести взгляд, но что-то в лице колдуна держало, не пускало – то ли черные приковывающие глаза, то ли безграничное спокойствие. – Кто угодно сломался бы. А ты? Она все же сделала усилие и уставилась невидящими глазами куда-то за спину колдуна. Стена была ничем не примечательна, разве что тем, что ее можно было бесконечно разглядывать и не обращать внимания на Яра. Лицо невольно скривилось в горькой усмешке. Да, Яр умел прекрасно читать людей. - А как ты думаешь? – тихим, звенящим голосом спросила Саша. Стена все еще представляла огромный интерес. Она вздрогнула от удивления и неожиданности, когда что-то теплое накрыло ее ладонь поверх одеяла. Невольно взглянув на Яра, она увидела, что тот по-прежнему сидит со спокойным, отстраненным лицом – словно не его рука осторожно легла поверх ее руки. От удивления и чувства тепла, прокатившегося по телу, Саша едва не прослушала его слова. - Ты гораздо сильнее, чтобы это смогло тебя сломать. Саша покачала головой с грустной улыбкой. Неожиданная поддержка слегка приободрила ее. К тому же… Яр, похоже, не собирался убирать руку. Так они и сидели – ладонь в ладони, учитель и ученица. - Все силы ушли. И Тим ушел, - пробормотала она и чертыхнулась, почувствовав в горле комок. Она-то считала, что слезы давно закончились – но нет, похоже, лечение восстановило и их. Яр неодобрительно на нее посмотрел – первая полноценная эмоция на лице! – и сказал: - Разве гибель друга – не стимул жить ради него дальше? Он спас твою жизнь не для того, чтобы ты сломалась из-за какого-то пирата. Саша раздраженно заметила: - Он не просто пират. Он – чертов психопат, едва меня не прикончивший. Яр удовлетворенно на нее посмотрел, и Саша поняла – тот специально вызвал у нее злость. Злость и милосердие – основные двигатели жизни. Правда, пока милосердия никто не добивался. - Интересно, с чего бы ему тебя пытать? – вслух подумал Яр. Кажется, этот вопрос давно его занимал. – Ты же ему не соперник. Особенно в плане колдовства. Да, он умело добивался своего. Раздраженная, Саша мрачно посмотрела на учителя: - Да, потому что кое-кто меня ничему особо не научил. И, как ни странно, Серп стал невольным учителем. Яр недоуменно приподнял бровь. Получилось у него это так виртуозно, что Гордецкая невольно этим залюбовалась. Но делать было нечего – она рассказала ему все: и о книге, и о заклинаниях оттуда, и кому она принадлежала, и о Механике, и о маллиусе, и о торговых домах на планете. И по мере рассказа – точнее, по мере того, как лицо Яра вытягивалось, - Саша понимала, что всего этого даже он в ее душе прочитать не смог. И чем больше загадок она вываливала, тем выше взлетали брови колдуна, в конце концов практически затерявшиеся в отросших волосах. Сашины волосы тоже отросли – теперь вместо прежней короткой стрижки у нее на голове болталось что-то вроде ультракороткого каре. Это было единственное изменение, не считая исхудавшего тела и шрама на щеке. Умолчала она пока только об одном – о своих догадках насчет настоящей природы того, что создано человеком. Отчасти потому, что не была уверена, отчасти из-за того, что Яр ее засмеет. Хотя нет, это не в его стиле – обольет презрительным холодом и добьет какой-нибудь ехидной фразочкой «сделано в голове колдуна». Саша твердо решила – пока не разберется в этом сама, никому ничего не скажет. - Да, на планете ты времени зря не теряла, - подытожил колдун. – Молодец. Теперь я хотя бы знаю, почему Орден так ей интересовался. Вот значит, как… Кстати, - тут он вдруг усмехнулся, не ехидно, по-доброму, - наш уговор ты выполнила. Я взял тебя в ученики – ты раздобыла информацию. Что ж, я не прогадал. - Похоже, - слабо усмехнулась Саша в ответ. Все то, что она сейчас рассказала, было похоже на полузабытый сон, не вызывающий уже эмоций. Он померк, растворился – случившееся накануне его почти полностью затмило. Яр задумался. Услышанное ему совсем не понравилось – не осознавая, что делает, он крепко сжал Сашины пальцы и сцепил зубы. Он ненавидел Орден – а теперь тот нашел против колдовского племени идеальное оружие. Да, дед не зря отправил внука сюда – ведьминская интуиция или хороший информатор? Если последнее, то и среди инквизиторов есть предатели. Колдун неожиданно поднялся. Сашина ладонь ощутила пустоту, и она почувствовала что-то, отдаленно похожее на разочарование – совсем внезапное и странное. Лицо его выражало решимость – оставалось лишь гадать, что он задумал. - Отдыхай, - пробормотал Яр рассеянно, почти не глядя на ученицу. – Восстанавливайся. Тебе понадобятся силы – твое обучение еще впереди. Саша совсем об этом позабыла. Она просто привыкла считать, что где-то у нее есть гипотетический учитель – и вот он, рядом, практически не смотрит. Но задумалась она об этом рано – Яр, уже шагнувший к двери, словно что-то вдруг вспомнил и вернулся обратно. Саша успела ощутить лишь легкое колыхание воздуха у лица, запах какого-то лекарства – и к ее лбу на долю секунды прижались теплые губы. Она зажмурилась, сделала вздох – а потом Яр ушел так же внезапно, как появился. *** Сашу продержали в «больнице» еще несколько дней. Даже подлатанная колдовством, она не считалась полностью выздоровевшей, да и Игра, похоже, не особо доверяла заклинаниям, отдавая предпочтение проверенным лекарствам. В этом месте она считалась за первого доктора – других здесь не было. Знатоку космохимии, ей было непривычно носить это звание, но она справлялась как всегда прекрасно – с высоко поднятой головой и в защитных перчатках. Правда, теперь появилось на ее лице непривычные морщинки у уголков губ – и похоже, их прибавилось с известием о смерти Тима. Ей, не знавшей о его роли «потенциального предателя» - ошибка, за которую Саша будет винить себя всю жизнь – смерть друга оказалось перенести гораздо легче, чем Андрюшке. Тот, конечно, вернулся к своему прежнему поведению, прежним дурацким шуткам, но что-то в его глазах навсегда изменилось. Саша понимала, что – там навечно поселилось чувство вины. Да, Тим не знал, что о нем думал рыжеволосый буйный приятель, но Андрюшке было достаточно и того, что он не успел извиниться перед другом. Саша успела, но легче ей не было. Ламина еще не считалась выздоровевшей, и Игра держала ее в палате. Яр и не думал ее лечить – судьба наемницы его совершенно не волновала. Попросив его один раз и получив решительный отказ, Саша больше с такими просьбами не лезла. Хотя что-то ей подсказывало, что если бы давление было посильнее, колдун бы сдался. Но она могла понять его – он и так затратил много сил для того, чтобы поставить ученицу на ноги. Игра прекрасно справлялась с лечением наемницы сама. После того, как Сашу выпустили на свободу, она первым делом заглянула к Ламине. Увидев ее, та и виду никакого не подала – словно и не требовала ведьму к себе каждый день. Но Саша заметила, как цепляются в панике за одеяло пальцы девушки, и точно такую же панику заметила у нее в глазах. Ламина была в ужасе – не каждый день твой мир встает с ног на голову. Незнакомые предметы, странная обстановка пугали ее, но она все же держалась молодцом и лишь спросила Сашу, где находится. - Думаю, ты уже поняла, что я родилась очень и очень далеко отсюда, - заметила Саша. Ламина кивнула. – Все здесь – не здешнее. Твое пребывание в этой комнате – нарушение закона, поэтому я и назвала тебя своим вторым пилотом. Ламина минуту размышляла. - Я могу уйти отсюда, когда захочу? Саша кивнула. Ламина заметно расслабилась, и паника ушла из ее глаз. - Твой мир странный, - сказала она на прощание, когда посетительница собралась уходить. - Таким должен когда-нибудь стать и твой, - пожала плечами Саша. Ее ждали загадки и ответы. В больнице никто не говорил ей, что это за место – да хотя бы планеты было достаточно! – пока она не вышла на свободу. Да, это по-прежнему была Пайтау, серебристо-сиреневая, с кроваво-розовым рассветом. Откуда здесь довольно современная база? Еще больше недоумения добавил тот факт, что все здесь было старым, хоть и хорошо сохранившимся – и это было не логово Ордена. - Ты не поверишь, если расскажу, - твердила Игра, когда они шли по коридору, увиденному Сашей в тот день, когда она очнулась. – Лучше покажу. Не успела они отойти подальше, как им повстречалась рыжеволосая задумчивая девушка, почти девочка. Увидев Игру, она просияла, а заметив Сашу – улыбнулась так широко, что лампы, казалось, на мгновение погасли. - Как здорово, что ты снова на ногах! – выпалила Лесли Мастерс, в один прыжок оказавшись рядом. Не успела Саша и рта открыть, как ее порывисто обняли – на мгновение весь мир запах цветами и машинным маслом. Она удивленно заморгала, неловко обняла Лесли в ответ, и та отстранилась, глядя сияющими глазами: - Как ты себя чувствуешь? - Отлично, - воодушевленно пробормотала Саша. Лесли на мгновение к чему-то прислушалась, а потом серьезно покачала головой: - Не совсем. Чувствуется доля неправды. Саша еще больше поразилась – она никому не говорила, что до сих пор каждый шаг иногда отдается болью, иначе бы ее вообще никогда не выпустили из палаты. Но как Лесли об этом узнала? Девушка без труда угадала ее немой вопрос и так же серьезно пояснила: - Я же Зрящая. Как выяснилось, правду от лжи мы тоже умеем отличать. Этому совсем не учили, но Яр иногда занимался со мной, когда мы тебя искали. А дальше все само пошло. Саша невольно улыбнулась. Лесли была такой живой, такой яркой, что невозможно было долго от нее загораживаться. Кажется, теперь стало понятно, почему Яр так к ней относился. Но Саша, как бы не была благодарна Лесли за доброту и искренность, не смогла отделаться от какого-то непонятного чувства, засевшего в голове. «А вот мне пришлось долго Яра уламывать, чтобы в ученицы взял», - пробурчало у нее в голове. Но причина этого чувства, все так же радостно улыбаясь, снова обняла Сашу, и та оттаяла. Лесли вдруг напомнила ей младшую сестру, которой у нее никогда не было. - Пойдем же, ну, - поторопила Гордецкую Игра. Ей явно не терпелось как можно скорее открыть подруге все тайны. Они, уже втроем и никуда не сворачивая, двинулись прямо в ангар – тот можно было легко угадать по звукам моторов и стуку инструментов. Двери по разным сторонам коридора открывались, оттуда высовывались любопытные головы, но девушки не останавливались. Игра пояснила: - Они все в курсе, что здесь нарисовалась новая ведьма. Раньше здесь только Яр таким успехом пользовался. - Они все знают? – изумилась Саша, оглядываясь. Ей стало зябко, словно она вдруг оказалась нагишом перед толпой. Она и не знала, насколько уже привыкла скрываться. - Поэтому они здесь, - кивнула Игра. – И я, кстати, тебя не виню, что мне не призналась. В такое трудно поверить. «Как же Яр заставил?» - невольно заинтересовалась Саша. Андрюшка рассказал, что Яр показал какой-то фокус Игритт, и стоило лишь догадываться, что это могло быть. В жизни Игры было много тайн, в которые Саша деликатно не лезла. Все, что она знала о подруге – Игритт родилась в Норвегии, у нее был младший брат, с которым что-то случилось, родители полностью отдали себя науке. О себе она особо не распространялась, и никто ее не винил – как можно обвинять человека в том, что он хочет жить настоящим? - Что значит «поэтому они здесь»? – не выдержала Саша. От любопытства и непонимания у нее разрывалась голова. Казалось, догадка совсем рядом, стоит только руку протянуть – но неуловимая дрянь постоянно ускользала. – Как вы вообще их нашли? Игра не стала отвечать на ее вопрос. Они вышли в ангар – невысокий, длинный, практически пустой. Кое-где стояли вездеходы такой странной конструкции, что стало ясно – им уже много-много лет. Попадались и более новые машины – один из наземных транспортников был настолько Саше знаком, что не оставалось никаких сомнений – она уже его видела. А эмблема «Х» на крыле машины все поставила на свои места. Это было оборудование с «Химеры». Все стало ясно и еще более неясно одновременно. Саша огляделась и поняла: здесь не так много людей, как она думала, гораздо меньше. Многие из них были одеты в потрепанные, но еще целые черные комбинезоны, так похожие на форму, которую Гордецкая носила во время своей недолгой практики. Она невольно обрадовалась, что Игра принесла ей другую одежду – синие, потертые штаны, чуть великоватые в талии, и теплую короткую куртку – здесь было все-таки прохладно. Люди по большей своей части были бледные, худые, но это не затмевало огонь в их глазах – обычно такое пламя Саша наблюдала в глазах своего вечно взъерошенного рыжего друга, когда его вела вперед какая-то идея. Все встречавшиеся лица – красивые ли, уродливые ли, - Саше нравились. Она отчего-то чувствовала доверие к этим незнакомцам, хотя было немного неприятно, что ее знали все, а ведьма – никого. - Сашенция! Вопль заставил Сашу и Игру обернуться. Им махал уже не такой неунывающий, но державшийся бодрячком Андрюшка – весь перемазанный в какой-то дряни, с видавшим лучшее сканером в одной руке и какой-то заковыристой деталью в другой. Рядом с ним стоял кто-то знакомый, кто-то… усатый и такой весь «полковнистый», что у Саши не осталось больше сомнений. И неожиданно все окончательно сложилось в удивительную, но возможную картинку. - Это же пропавшие экспедиции, - догадалась она, сама себе не веря. Игра кивнула – видимо, разочарованная, что до подруги все же дошло. Она любила сама говорить разгадку, когда жертва окончательно разочаруется в своих мыслительных способностях. – Васильев нашел их? Игра приободрилась – видимо, Саша не до конца поняла суть. Инглинг с самодовольством в глазах пояснила: - Они нашли его. Познакомься, Саша, с изгнанниками Ордена. Ничего не понимающая ведьма подошла к Андрюшке. Тот радостно похлопал ее по плечу и тут же перемазал в той самой дряни, в которой щедро был испачкан сам. Игра неодобрительно фыркнула, но воспитывать его не стала – и уже это показывало, насколько она изменилась. Немного робея, Саша взглянула на полковника. Тот не поменялся совсем, разве что усы отросли – и Васильеву это, похоже, только нравилось. Он прищурился, оценивающе оглядел Сашу – словно рентгеном просветили. - Знал бы, что ты ведьма – как бы все проще обернулось! – прогудел он. – А ты, Гордецкая, горазда на сюрпризы. Предпочитаешь молчать, а не говорить, да? Он неожиданно подмигнул, и робость ушла. Саша с радостным удивлением кивнула. Васильев протянул ладонь, и она ее пожала. Теперь и руки у Саши были вымазаны в чем-то черном и липком. - Наверняка тебе до жути интересно, что здесь происходит, - подмигнул полковник. – Доктор Инглинг права – мы все здесь изгнанники. Все, кто узнал об Ордене и поплатился за это. Саша снова оглянулась. Люди, одетые в черное – теперь она окончательно узнала свою бывшую форму – бросали свою работу, подходили, становились рядом. Да, никто из них не был ей знаком, но нет-нет, да бросались в глаза то синие треугольники, то зеленые кружки на рукавах курток – аналитики, программисты… Видела она и красную звезду пилотов, и коричневый пятиугольник историков, и желтую трапецию космохимиков-биологов. Да, это были пропавшие экспедиции «Химеры», - и людей здесь было гораздо больше, чем насчитывалось в пропавших. Инопланетян было совсем мало – пара-тройка альдебаранцев да одинокий криотанец, возвышавшийся над всеми на голову. Чувствовал он себя в низком ангаре неуютно и постоянно сутулился, словно хотел так казаться меньше – но впечатление небезызвестного слона в посудной лавке все же производил. И да, конечно же, все знали, что она ведьма. Это читалось у них на лицах. Было такое ощущение, что об этом объявили по громкоговорителю: «Внимание, на базу прибыла ведьма Гордецкая! Осторожно, она любит совать везде свой нос». - Почему вы называете себя изгнанниками? – поинтересовалась она, решив принять все, как должное. Кожей чувствовались любопытные взгляды; было неуютно. Васильев потер переносицу, и Саша внезапно поняла: полковник устал до чертиков. Даже усы его уже не казались бодро торчащими – они уныло повисли и вообще всем своим видом говорили, что давно не знали ничего, похожего на расческу. - Потому что пропавшие экспедиции – всего лишь красивая сказка для тех, кто сидит на станции, - буркнул он без всякого обычного веселья в голосе. – Точнее, сидел. И я, честно говоря, очень рад, что треклятые пираты все же ее взорвали. Такие слова из уст старого вояки выглядели примерно так же, если бы волк признался, что он без ума от морковки, а мать Тереза – что ненавидит все живое. Естественно, Саша всем своим видом потребовала объяснений – да и как еще идентифицировать ее вытянувшееся от удивления лицо? Васильев хмыкнул. Едва он открыл рот, как его взгляд упал на деталь в руках притихшего Андрюшки, и его брови возмущенно приподнялись, ставшие похожими на двух волосатых гусениц. - Копытов! – громыхнул он на весь ангар. – Откуда ты это открутил и, черт тебя сожри, зачем?! Андрюшка невинно покосился на деталь, словно впервые ее увидел, и поспешно спрятал ее за спину. Лицо его выражало крайнюю степень удивления – мол, как можно обращать внимание на столь незначительную ерунду в такую минуту? Но Васильев неотвратимо на него надвигался, пылая яростью и усатым гневом, и Копытов стушевался. - Да привинчу я ее обратно, шуму-то сколько, - буркнул он непримиримо. – Ничего с вашим вездеходом не сделается. Васильев сверкнул взглядом, и Копытов гордо удалился к видавшему лучшее вездеходу. Оттуда послышался дикий скрежет. Саша была готова поклясться, что точно такой же скрежет раздался от зубов полковника, но тот все-таки сдержался и лишь полуприкрыл глаза, успокаиваясь. - Этот парень сведет меня с ума, - пробормотал он, ни к кому не обращаясь. – Но руки у него все же иногда растут оттуда, откуда надо… Гордецкая! – Саша вздрогнула. – Хочешь знать, почему мы изгнанники? Потому что все здесь – а их немало – узнали об Ордене. О том, что «Химера» - всего лишь прикрытие. Кто-то был возмущен жуткими опытами на станции, кто-то недоумевал от того, насколько научная станция – военная, кто-то просто не захотел работать на неизвестную организацию… В конце концов, правда всегда открывается. К сожалению, это правило действует в обе стороны, и Орден, как только начинало пахнуть жареным, спешно сколачивал экспедицию из «неверных». И оставлял ее на планете. Так мы и появились здесь. Нашли эту базу и обосновались. Услышанное настолько не вязалось со всем, что уже успела напридумывать Саша, что выбило почву у нее из под ног. Кто бы мог подумать!.. Действующая на станции подпольная организация оказалась не одна. И все эти люди и инопланетяне… Теперь было понятно, отчего им была известна правда о ведьме. И отчего они так спокойно ее воспринимали. Как тут не поверить в колдунов и ведьм, если ты работал на организацию, которая борется с ними? А ведь тут еще и Яр ошивался… - Обладеть, - брякнула Саша, и по толпе пронеслись смешки. Даже серьезный криотанец фыркнул. Васильев тоже усмехнулся, даже его усы приободренно взлохматились. Он приобнял Сашу за плечи, повернул лицом к остальному ангару, повел по воздуху рукой: - Все это – наследство, доставшееся от Ордена. И еще кое-какие машины уже были здесь. Сбитая с толку Саша поинтересовалась: - Разве это не вы построили базу? Васильев покачал головой, почесал в затылке: - Нет, это очередная тайна. Кто ее построил – неизвестно. Мы лишь нашли ее, расконсервировали, сделали пригодной для житья. Одно могу сказать – ни Орден, ни пираты здесь не замешаны. - Все здесь слишком старое, - подала голос Игра. Она незаметно подобралась к подруге и встала рядом. – Приборам, машинам, стенам по меньшей мере – семь веков. - Сколько? – изумилась Саша. Она оглядела ангар еще раз, прикинула, как должны были выглядеть его стены спустя семьсот лет, и не поверила Игритт. Это просто невозможно! Но Игра смотрела серьезно, ни намека на шутку не было в ее взгляде, и Саше пришлось поверить. Ей говорили правду. Но… как может все здесь выглядеть настолько хорошо? Да, здесь царили потрепанность и старость, но не в такой же срок! Этот вопрос она озвучила, и Игра ответила, словно только его и ждала: - Охранительный слой. Кое-где остались его следы. Да, спустя долгое время он развеялся, но тот срок, который пережила база без него, ни в какое сравнение не идет с семьюстами лет. Кто-то давным-давно построил ее здесь, прожил какое-то время… и ушел, законсервировав все здесь. Никакой информации не осталось. - Ошибаешься, - прервал Игру один из альдебаранцев. Она с неудовольствием на него посмотрела, но тот и ухом не повел – а это уже крупное достижение. – Ты – человек, и не замечаешь то, что привыкла видеть. Наш вид не сильно отличается от вашего, но кое-что все же мы заметили – здесь все сделано по вашим меркам. Под человеческое тело, под человеческую руку. Саша снова осмотрелась и поняла – инопланетянин прав. Да даже стоит посмотреть на криотанца! Несчастный явно был подавлен низким потолком. А вот люди чувствовали себя здесь свободно. Но Игра возразила: - Мы уже обсуждали это, Джи. Твоя теория слишком… - Неправдоподобна? Вычурна? – Альдебаранец сурово посмотрел на Игритт. Он казался одного с ней возраста, но Саша знала – ему на самом деле гораздо больше лет. Уроженцы его планеты старели гораздо медленнее, чем люди. – Но Орден явно что-то подозревал. Ведь они же построили первый в своем роде «прокалыватель». Игра закатила глаза. Они явно спорили уже не раз, и эта тема ей, похоже, смертельно надоела. Было у Игритт одно неприятное свойство – она видела лишь свою точку зрения и ни в какую не желала признавать правоту собеседника. Поначалу эта черта характера всех бесила – о, золотые дни, когда их компания только-только познакомилась! – а потом все привыкли. Убежать Игритт в чем-то было заранее проигрышным делом. В конце концов она сама постепенно убеждалась в правоте оппонента сама… правда, никогда не извинялась. - Орден много чего совершил, - отрезала она, взмахнув светловолосым хвостом. – И не всякое его дело оправдывало себя. Да, похоже, пока Саша ошивалась на Пайтау, Игра тоже времени зря не теряла, подробно изучив историю инквизиции. Да и кто мог ее винить, если среди инквизиторов числился ее друг? - Здания здесь, - продолжал настаивать Джи, его глаза загорелись азартным пламенем, - ничем не отличаются от зданий на Земле. Как можно это объяснить? Саша, уловившая знакомую тему, навострила уши. Да и все окружающие внимательно слушали спорщиков – хоть и явно не впервые. Игра, уже явно слышавшая этот аргумент, отбила подачу: - Здесь побывали пираты. И появились они здесь гораздо раньше, чем умерли первые цивилизации. Они могли ненароком что-то подсказать. Джи вздохнул. Упрямая собеседница его явно достала. Саша же, слушая этот спор, невольно приняла сторону альдебаранца – в частности, из-за того, что он озвучивал ее собственные мысли. Правда, спохватилась она, ей до сих пор не была толком известна точка зрения обоих оппонентов. Поэтому Саша торопливо вставила, едва спорщики перевели дух: - О чем вы говорите? Игра, явно обрадовавшаяся вопросу, отвлекший альдебаранца, обернулась к ней и скептически улыбнулась: - Джи считает, что эта база – оплот переселенцев из параллельного мира. В частности, людей – поэтому все здесь рассчитано под нас. Почему из параллельного мира? Потому что семьсот лет назад мы еще не освоили даже воздушные полеты, не то, что космические. Джи, услышавший нотку снисхождения в ее голосе, ринулся в атаку: - Почему бы и нет? Теория параллельности… - …еще не доказана, - перебила его Игра. – И пока я не увижу подтверждений, останусь при своем мнении. Саша тактично промолчала. Она еще больше уверилась в том, что теория Джи имеет под собой твердую основу. Возраст базы, оборудование, здания планеты… Все это говорило в ее пользу. И еще один факт, который альдебаранец пропустил из-за того, что не жил в среде местного населения – Саша спокойно могла есть все то, что ели аборигены, и она уже задумывалась об этом. Внешне ни землянин, ни пайтаувец ничем не отличались – может ли быть так, что люди из параллельного мира, освоившие эту планету, отчего-то не смогли вернуться назад и забыли про свои корни? Шло столетие за столетием, пришельцы утрачивали прежние знания, опыт не передавался детям… Так и возникла якобы новая цивилизация, на которую потом наткнулась экспедиция Щелкова. Саша не стала делиться своими мыслями – не хватало еще, чтобы Игра ее в гневе затоптала. Да и к тому же, подруга права – явных доказательств пока не было, лишь косвенные, и то догадки. Разгорячившихся ученых прервал Васильев, бывший здесь явно за главного: - Прекратить! Хочется глотки надрывать – в другом месте, не мешайте новенькой. Спорщики вдруг послушались и удалились, не забывая перебрасываться словами. Толпа стала потихоньку разбредаться, неожиданно потеряв к происходящему всякий интерес. Каждого ждало свое дело – кто-то свинчивал обратно развинченное Андрюшкой, кто-то следил за порядком на базе, кто-то просто шел отдыхать. Сашин взгляд выхватил чем-то неуловимо знакомое лицо – молодая девушка, на вид ее ровесница, с усталым лицом вытирала испачканные руки о такую же испачканную тряпку. Дело было тщетным, но она не сдавалась – а может, ей просто было все равно. - Кто это? – тихо спросила Саша у полковника. Тот проследил за ее взглядом, на секунду задумался, вспоминая имя, и сказал: - Это одна из пилотов, предпоследняя экспедиция. Тебя как раз взяли на ее место. Аннакка Виртанен. Фамилия показалась Саше знакомой. Программа в голове не подкачала – спустя мгновение Гордецкая задохнулась от неожиданности. Виртанен!.. Разве не так звали Лема, пилота из ее эскадрильи, невзлюбившего новенькую с первого взгляда совершено по неясной причине? Саша пригляделась к девушке и поняла причину такого знакомого лица – они были похожи с Лемом как две капли воды, разве что Аннакка выглядела чуть постарше. Похоже, сегодня был день разгадок – Аннакка явно приходилась Лему сестрой. А раз Сашу взяли на ее место… Лем, похоже, считал, что сестра пропала без вести – навряд ли та рассказала ему, что ее ссылают на Пайтау. Подставить брата под удар? Аннакка, похоже, предпочла изгнание в одиночку. А Лем, едва-едва смирившийся с потерей сестры, просто-напросто не мог видеть чужое лицо за штурвалом «красного-13». Саша не стала подходить к девушке. Да и странно это бы выглядело – совершенно незнакомый новый человек станет обвинять ее брата в том, что он не привык жить без сестры. К тому же, имелось дело поважнее. Разгадав призраков прошлого, Саша осталась наедине с призраками настоящего.