Крылья сокола

Во второй раз Бек сбежал ещё быстрее. Стальные кандалы были тяжёлыми, но движения стесняли куда меньше неудобных деревяшек. Кажется, последний удар по голове всё-таки обеспечил ему сотрясение, перед глазами всё расплывалось, и он несколько раз натыкался на стены. Под ловушку с катящимся камнем не попал только чудом и был даже рад, когда Себек выдернул его из-под тяжёлого булыжника. Подняв смертного за шкирку, как котёнка, на уровень своих глаз, бог тяжко вздохнул, показывая, как нелегко даётся ему это решение, и сильным ударом под дых разлучил сознание вора с телом. К третьему побегу Бек готовился тщательно. Приспособив найденную проволочку в качестве отмычки, всё-таки сумел, с седьмой попытки, избавиться от кандалов, которые теперь охватывали не только запястья, но и лодыжки. Выбрался из-за решётки – так и не появившийся на ней замок намекал, что Себек просто ждёт его побегов, но перестать пытаться вор не мог. И в пику похитителю пошёл в ту сторону, куда обычно уходил бог. Там оказалась длинная крутая лестница, примерно на половине которой расположилась небольшая караулка. Дверь в неё была полуприкрыта, и Бек постарался по возможности быстро прошмыгнуть тот участок, где его заметили бы изнутри. От верхнего пролёта лестницы начинался коридор с небольшим уклоном вверх. Рассудив, что темницы обычно устраивают в подземельях, а где вверх – там скорее найдёшь выход, парень медленно двинулся по коридору, придерживаясь за стену и стараясь угадать, где здесь могут быть ловушки прежде, чем они сработают. Изматывающая боль, головокружение, ломота в мышцах – Себек не жалел пленника, хоть и явно соразмерял силу, чтобы только не убить – заставляли желать лечь на пол и просто дожидаться спасения, но поддаться этому желанию парень не мог по многим причинам. Не последней из них было то, что Гор действительно не пройдёт все эти ловушки, а этого не хотелось. Коридор всё не кончался, но ловушек пока не встретилось. Однако, обернувшись, Бек понял, что за прошедшее время почти не продвинулся вперёд, так и оставаясь почти у самой лестницы. Тряхнув головой в недоумении и переждав приступ дикой боли, парень решительно развернулся вокруг своей оси и пошёл спиной вперёд. Получилось – лестничный пролёт начал постепенно удаляться. Пол под ногой неожиданно исчез, и вор, еле удержав вскрик, скатился с внезапной ступеньки в круглый низкий зал. Коридор закончился. Отдышавшись, Бек огляделся, сразу замечая на противоположной стороне выход и отсутствие в зале чего бы то ни было – никаких статуй, барельефов, вообще ничего. Идеально круглые стены, пустота и словно вырезанный по окружности потолок. Прикинув расположение небольших золотых плиток на полу, парень сказал: «Ага» и аккуратно двинулся в обход них. Оказавшись вне камеры с опускающимся потолком, огляделся и, воровато заскочив в зал, нажал на одну из плиток, тут же выскакивая назад. Потолок со скрежетом пошёл на снижение, а Бек со всех ног побежал по коридору. Насколько он успел понять, здесь ловушек не было, а опускающаяся ловушка, возможно, задержит преследователя. Проскользнув под полуопущенной решеткой, парень позволил себе успокоено выдохнуть. И тут же перед ним вырос Себек, вышедший из какого-то бокового прохода. – Никак не уймёшься? – печально вздохнул бог. – Ты не оставляешь мне выбора, смертный. Придётся показать тебе, как в пустыне воспитывают строптивых мальчишек. Быстро оглядевшись, Бек попытался проскочить под рукой мужчины, но попался. Бог встряхнул его, как тряпку, и потащил обратно в сторону подземелья. Вор с сомнением подёргал связанными руками. Шёлковый шнур, привязанный к чему-то за его головой, от любого рывка только затягивался туже. Из такого не вывернешься. Караулка была довольно небольшим – по божественным меркам, для человека здесь было весьма просторно – но высоким помещением. На потолке виднелось полустёртое изображение солнца, на стенах же любые изображения отсутствовали, просто обработанный камень. Мебель составляли несколько кресел, столик и какой-то сундук. И неудобная жёсткая кровать, к которой и был привязан парень. На столике стоял высокий графин с чистой водой и чаша с экзотическими фруктами. Бек сглотнул голодную слюну и перевёл взгляд на единственный предмет интерьера, который действительно его интересовал. Себек рассматривал его жадным взглядом собственника, и парню это совершенно не нравилось. Он слишком хорошо понимал, что решил делать бог и, надо признать, после такого он больше не сможет сбежать. В данный момент Беку как никогда хотелось, чтобы его спасли прямо сейчас, даже не обязательно тот, чей амулет валялся тёмной кляксой у ног бога, как и вся одежда вора. Стараясь не поддаваться панике, парень хрипло выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, и криво улыбнулся: – Что, не со связанным не можешь? Шагнув вперёд, Себек прихватил его за подбородок, не позволив увернуться, и, холодно глядя прямо в глаза, процедил: – Дерзишь? Храбришься? Что ж, тебе же хуже. Бог грубо перевернул его на живот и поставил на колени. Парень зашипел, пытаясь увернуться от неприятно-холодных рук, но связанным это было не так-то легко сделать. Впрочем, у него и не было вариантов – только попытаться как-то вытерпеть происходящее. На чудесное спасение, как видно, рассчитывать не приходилось. Закрыть глаза, расслабиться и постараться как-то… не думать о чужих жёстких и слишком больших пальцах, хозяйничающих внутри. Пожалуй, сейчас он не хотел бы спасения. Не хотел, чтобы Гор застал его в таком виде. Что-то слишком часто его мысли крутятся вокруг этого вспыльчивого самолюбивого, невозможного Сокола. И было стыдно, что мысли о Горе постепенно вытесняли мысли о Зайе. Это было… неправильно. Как и всё вокруг. Парень захрипел и выгнулся, когда огромная твёрдая плоть бога проникла в него. Это уже… слишком. Слишком много, слишком больно! Бек зубами вцепился в руку, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки попранной гордости и хотя бы не скулить, как испуганный зверёк. Насильник двигался в нём, не давая вздохнуть, не позволяя даже подумать о чём-то кроме обжигающе сильной боли. Долго выносить подобное человеческое тело не могло, и парень начал сползать в спасительные объятия беспамятства. Последним, что запомнило измученное сознание, прежде чем окончательно отключиться, были грубые руки, сдёрнувшие его на пол, и маленький амулет, словно сам собой ткнувшийся в ладонь.