Крылья сокола

Повелитель Неба глубоко вздохнул и осторожно опустился на край собственной постели. Худой мальчишка посреди царского ложа казался совсем крошечным и беззащитным, но так было легче контролировать его состояние, а кроме того, Гор боялся выпустить его из поля зрения даже на минуту. Смертное чудо металось в бреду, бессвязно шепча что-то непонятное, цеплялось тоненькими пальчиками за простыни, обжигая касающиеся его руки невероятно высокой температурой. Гор покачал головой, вспоминая, как уговаривал лечить смертного Нефтиду, пытавшуюся забыть всё произошедшее по вине Сета как страшный сон. Как сорвался к ней посреди ночи, снова притащив во дворец, когда парнишка, вроде бы успокоенный, подлеченный и перевязанный, не приходя в сознание, начал бредить. Как вздыхала крылатая женщина, бросая на него многозначительные взгляды. На прощание богиня сказала: – Вы справитесь с этим, если ты будешь терпелив. И Сокол старался быть терпеливым. Ни за кем ещё, никогда в жизни, бог не ухаживал с таким тщанием и заботой. Поправлял сбитую постель, обтирал влажную от пота кожу, поил из ладони чистой водой и лекарственными настойками, терпеливо и мягко удерживал, когда Бек начинал отползать от него в приступе внезапного ужаса. Самым действенным средством успокоения больного вора по-прежнему по неясной причине оставались крылья. Вцепившись в золотые перья мёртвой хваткой, парнишка переставал метаться и, наконец, засыпал спокойным сном, а Сокол подолгу сидел в неудобной позе с вывернутым крылом, чтобы не спугнуть робкую удачу. Нефтида объяснила ему, что во сне люди быстрее выздоравливают, и царь готов был хоть всю ночь бодрствовать, расплачиваясь ломотой в мышцах, лишь бы его маленький друг как можно быстрее снова встал на ноги. Если государственные дела требовали отлучиться из опочивальни, то решались с такой скоростью, что Осирис должен был гордиться управленческими умениями сына. Когда на третий день жар наконец пошёл на спад, и Бек смог заснуть без золотой погремушки в руках, Сокол был настолько вымотан, что просто рухнул на кровать рядом со смертным и тут же отключился. *** Проснулся Бек от весьма странного ощущения. Открыв глаза, он долго рассматривал высокий белый полог, не понимая, где он и как сюда попал. Под спиной ощущалось что-то мягкое и удобное, совсем не похожее на соломенную подстилку из темницы. Подняв руку, парень с непониманием посмотрел на запястья, обмотанные бинтом, потом пощупал голову, на которой были такие же мягкие полосы. Медленно повернувшись, он наткнулся взглядом на спящего совсем рядом Гора. Странное ощущение, разбудившее его, дарила большая тёплая ладонь бога, покоившаяся на его животе. Парень сглотнул. Последний раз так близко он видел лицо бога, когда они вместе висели над водопадом после встречи с быками Сета. Гор выглядел… уставшим. Тёмные тени под глазами, побледневший, с пробивающейся трёхдневной щетиной, он выглядел не царственным небожителем, а обычным мужчиной, разве что по размерам можно догадаться о божественной природе. Протянув руку, Бек осторожно коснулся щеки Сокола, убеждая себя в его реальности. Надо же. Действительно пришёл за ним, вытащил из того страшного места. От плена в памяти сохранилась только боль, парень даже не мог бы сказать, сколько времени она продолжалась, казалось, что много дней, и он совсем не помнил, когда и как его спасли. Только в какой-то момент боль отступила, а под руками оказался прохладный гладкий металл, мгновенно принёсший успокоение. – Бек? – на него сонно взглянули голубые глаза. Мгновением позже бог встрепенулся, чуть приподнимаясь и нависая над ним. – Ты как? Инстинктивно отодвигаясь, парень облизнул сухие губы и хрипло признался: – Пить хочу. К его удивлению, гордый бог тут же вскочил с собственной кровати, направляясь к столику, до которого нужно было пройти несколько шагов, и на котором стоял графин с водой и высокий бокал. – Эй, ты куда? – Бек попытался поймать удаляющееся божество, не понимая, почему тот кинулся исполнять просьбу, а не послал за водой его самого. На опустевшем ложе сразу стало как-то холодно и жутко. Вор протянул руку к высокой фигуре, едва видимой в окружающей ночной темноте, не решаясь позвать. Обернувшись через плечо, Гор молча призвал доспехи и протянул к нему крыло. Парень озадаченно уставился на сунутые почти под нос золотые маховые перья, чуть разгоняющие темноту мягким свечением. – Это чего? – он аккуратно потрогал гладкий металл, не понимая, что Гор хочет от него. – Это тебе, – терпеливо уточнил Гор, возвращаясь к постели со стаканом воды в руках и присаживаясь на край. Крыло, тем не менее, никуда не делось, хотя для этого Соколу пришлось изогнуть его под явно неудобным углом. – Пей, – стакан аккуратно подсунули прямо к губам, помогая напиться. Не понимая странного поведения бога, парень сделал несколько глотков, а потом протянул ладонь к крылу, уточнил: «Можно?» и осторожно провёл по золотому великолепию. Тонкие чуть изогнутые пластины при трении друг о друга издавали приятный звон. Бек потрогал острые кромки, а потом, осмелев, оттянул крыло в сторону за кончик, чтобы посмотреть, как перья ведут себя в движении, довольно жмурясь от возобновившегося звона. Гор мягко рассмеялся. Высвободил крыло из пальцев смертного и слегка толкнул им того в грудь, опрокидывая обратно на постель. – Спи, Бек. Ещё ночь. Послушно кивнув, парнишка повернулся на бок, сворачиваясь компактным калачиком, и закрыл глаза, уже в полусне снова дёрнув крыло на себя, укрываясь им на манер одеяла. Сокол вздохнул и, перебравшись через смертного, тоже устроился на кровати, собираясь доспать остаток ночи. Спать в доспехах будет явно неудобно, но отбирать у Бека успокоительное не хотелось. Кажется, парнишка забыл, что с ним сделали, или талантливо притворился, но сейчас не время выяснять такое. Он тоже очень устал.