Проклятые наследники Шерстянеску

Пора, суслик закончил войну, Плюёт ядом пантера, Лев зовет кенгуру. Мы все возносимся вверх к небоскребам. Кладезем злата сурок возмущенный, И зубр лохматый, хром и невиди́м От злобы всю ночь так смеется над ним. Астория Мышкинс-Кротик, "Вокруг одни герои"

      - А потом он и говорит "Офицеры, мэр уже звонил мне. Вы оба будете представлены к наградам".       Это было на овощной ферме в Малых Норках. Джуди все таки привезла Ника к родителям, и те, к счастью отреагировали не так, как снилось ей тогда в кошмаре.       Бонни Хоппс и Стью Хоппс с интересом выслушивали как лис рассказывал о каждом деле, в раскрытии которого учувствовали они с напарницей. Ник выглядел немного глуповато в сиреневом свитере с золотыми аксельбантами, который связала для него мама Джуди. Вчетвером они стояли на кухне и чистили морковь.       - Все таки я этого не одобряю, - хмуро сказала Бонни, - Такая опасная работа, вы ведь и вправду рискуете жизнью каждый день...       - Мам, - с улыбкой капризного ребенка произнесла Джуди, - Я всю жизнь к этому стремилась. Такая уж у меня работа.       - И все же, - не согласилась Бонни, - мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты пообещала мне вести себя предусмотрительно и осторожно, и следовала бы этому обещанию. Это все твоя жажда приключений с детства поселившаяся у тебя в голове.       - А что стало с этим хорьком, что чуть не убил всех в поместье? - поинтересовался Стью.       - Ему не удалось осуществить свой замысел уйти непобежденным, - сказала Джуди, очищая брокколи, - Яд, что он принял за несколько минут до того, как его взяли был обезврежен. После этого он вдруг перестал быть таким наглым. Ему пришлось подробно рассказать обо всех преступлениях, в которых он участвовал за всю свою жизнь, при этом говорил он уже без особого упоения.       - Электрический стул, если говорить коротко, - сказал Ник, споласкивая под краном яблоки, - Наверное первый за последние десять лет зверь (с момента отмены моратория), которому был вынесен приговор смертная казнь. Говорят, что перед приведением приговора в исполнение ему дали последнее слово, но он ничего не мог сказать, поскольку рыдал, как маленькая девочка. Столько народу собралось на процессе, все, чьи семьи так или иначе пострадали от этого хорька. Наверное четверть города собралась. А все благодаря нашей дорогой Джуди, это она задержала этого гада и сообразила, что он решил отравиться.       - О, Ник, - покраснела Джуди. - Это твоя заслуга в большей степени. И Роджера тоже.       Роджера, к слову, приговорили к двум годам домашнего ареста и исправительных работ. В данный момент, он отрабатывал наказание на ферме под присмотром надзирателей.       - А что с тем волком стало? - спросила Бонни.       - Его спасли, но он оказался парализован. Врачи говорят, что ходить он больше не сможет. Сейчас он в тюрьме для инвалидов.       - А поместье сгорело полностью?       - Совершенно. Камня на камне не осталось! Оливер Скролл получил компенсацию. Он выставил скалу на продажу, но вряд ли её кто-нибудь купит. Это место теперь считается проклятым.       - Там можно было бы открыть парк аттракционов, - предложил Ник, - Типа пещеры страха. Из темных углов на тебя бы выскакивали страшные манекены в виде Шерстянеску, Лжегринвуда или оборванного лиса, стремящегося заразить всех водобоязнью.       - Вряд ли такое оценят, - покачала головой Джуди.       - Эх, это как же надо ненавидеть окружающих, чтобы так вот поступить со своими друзьями, - хмуро покачал головой Стью, вспоминая завещание, составленное Шерстянеску.       - Он всегда был таким, - вздохнул Ник, - Даже после смерти желал отравить кому-нибудь жизнь. Я видел его фотографию в поместье. Судя по тому, что я о нем услышал от наследников... Ему было бы самое место на электрическом стуле рядом с тем хорьком...       Ник очень понравился братьям и сестрам Джуди. Они караулили лиса, куда бы тот не пошел, внезапно нападали на него всей толпой, цепляясь за руки и ноги, и держались на нем, словно колючки репейника. Особенно им почему-то нравилось теребить и кусать его рыжие уши.       - Эй, - кричал он, с притворным недовольством, - нападение на офицера полиции уголовно преследуемо.       Джуди смеялась до колик в животе, наблюдая подобные картины каждый день.       Однажды вечером, Джуди сидела под деревом в розовой, как у Клары Форест, ковбойской рубахе и соломенной фермерской шляпе, наблюдая кровавый закат. Встрепанный Ник сел рядом с ней.       - Фух, еле отбился от них! - он потряс головой, словно пес, вылезший из воды.       - Ты им нравишься! - усмехнулась Джуди.       - А мне нравишься ты, в таком наряде, - бросил Ник, будто бы в обиду. - Ты в этой шляпке опять выглядишь, как милая безобидная мягкая игрушка!       - Ах вот как! - Джуди бросилась на лиса и повалила его на землю. Словно два маленьких ребенка они валялись в песке, игриво вцепившись друг в друга. Здесь в Малых Норках, месте, которое казалось обошла стороной цивилизация, Ник словно бы обрел детство, которого был лишен.       Они сидели под деревом и вспоминали как на днях видели Роджера, прошедшего мимо них под конвоем с граблями в руках. Он с улыбкой поприветствовал их, сказал, что ему нравиться здесь и спросил, не мог бы он после отбытия им наказания пойти работать в полицию Зверополиса. Ник посоветовал ему обратиться к Буйволсону, а надзиратель-кабан, конвоировавший лиса, заявил, что Роджер слишком многого хочет и отправил его очищать поле от опавших листьев.       - Спасибо, что поддерживал меня тогда на вилле, - сказала Джуди, положив голову на плечо Ника. - Я бы точно пропала бы без тебя.       - Морковка, мы с тобой взаимодополняли друг друга. Спасибо, что была со мной!       Так они провели всю оставшуюся неделю отпуска. Утром играли с ребятами-крольчатами, днем помогали по хозяйству родителям Джуди, вечером ходили купаться на Чистую речку и любовались закатом. А ночью растворялись друг в друге и наслаждались друг другом, становясь одним целым. После чего отдавались в объятия Морфея и отправлялись в путешествие по сладострастным и красивым снам. И в этих снах их никто не тревожил: ни страшный в оборванных лохмотьях лис; ни злобный хорек, возомнивший себя гением преступного мира; ни жестокий и упивающийся собственной злобой тиран, акционер Мяулае Шерстянеску.