Каков будет твой следующий шаг?

— Уходи, Поттер. Я вскидываю голову и молча смотрю, как Снейп подносит к губам наполовину наполненный огневиски бокал. Я не могу ни двинуться к нему, ни сделать шаг назад. С шеи свисает шарф и медленно качается между распахнутыми полами мантии. За спиной нарастает метель. Я слышу ее унылые завывания. Джинни же говорила, что вечером лучше на улицу нос не высовывать, а я не верил, дурак. Наверное, я могу так простоять вечность. Но он снова, даже не поворачивая головы, говорит: — Убирайся вон. А я все стою. Да, это глупо, я знаю. Просто мне кажется, что, пока я не шевелюсь, еще все можно исправить. Я могу развернуться и правда уйти, даже не оглядываясь. Забыть, как сон, все, что было за этот месяц. Забыл же я шесть лет мучений, когда он был преподавателем. Так почему бы не вычеркнуть из памяти и нашу общую работу? Или я могу сделать шаг вперед, и он тогда все поймет. Может, даже встанет с кресла, подойдет ко мне своим стремительным, летящим шагом, схватит за мантию, втолкнет в дом и хлопнет дверью о косяк, оставляя метель снаружи. Я бы был рад, если б он так сделал. Только он не станет. Я точно это знаю. Снейп пьет огневиски, как воду, но алкоголь его не берет. Он, кажется, вот так может пару литров выпить, но все равно держать себя в руках. Он, вообще, любит все контролировать. Только меня не может. Да и кто в силах это сделать? Разве что Лили сможет когда-нибудь. Она сейчас, наверное, спит. Она почти все время спит, если честно, но Джинни говорит, что все новорожденные такие. А мне вот хочется уже купить для нее метлу и вместе взмыть в воздух. — Ты еще здесь, Поттер? Перестал понимать английский? Или ждешь, когда я выгоню тебя взашей? Я здесь. Нет, я все понимаю. Да, жду. Но губы отчего-то не желают шевелиться, и я молча смотрю на хищный профиль. Морщинки, длинный нос, искривленные в вечной усмешке губы, холодные, жесткие линии лица, горящие адским огнем черные глаза. Грязные, слипшиеся пряди волос, скрывающие шрамы на шее. Почему я не могу уйти? Гермиона говорит, что у меня комплекс мессии. Говорит она так обычно в перерывах между учебой и заботой о сыне, в те редкие минуты, когда мы втроем собираемся вместе. А Рон предпочитает молчать, он только смеется и целует жену в щечку, отчего Гермиона сразу теряет весь свой запал и улыбается ему, мягко так. Любяще. И про меня забывает. А я все повторяю про себя ее слова. Комплекс мессии. Мне теперь, наверное, всю жизнь захочется кого-нибудь спасать. Может, я поэтому торчу здесь уже двадцать минут кряду. Снейп вот говорит, что я идиот. И что сам не знаю, чего хочу. В этом он не прав: я знаю. Я хочу определенности. Чтобы не стоять вот так в дверном проеме, когда не сделать ни шага вперед, ни назад. Только выбирать я не хочу. Дома будет все понятно. Там Джинни наверняка приготовила уже ужин, уложила нашу дочку спать и ждет меня. Когда я приду, она вспорхнет со стула, мягко ступая, подойдет ко мне и нежно поцелует. Скажет, что соскучилась и что я совсем о ней не думаю. А потом мы начнем целоваться, и губы у нее будут мягкие, податливые — она никогда не стремится отобрать у меня инициативу. Джинни позволяет вести. Конечно же, мы забудем про ужин. И все будет, как в тот, самый первый, раз после нашей свадьбы. И так будет всегда. Мы ведь даже не ссоримся. А со Снейпом разве что банки с тараканами больше не летают. В последний раз, когда мы ругались, я опрокинул котел с каким-то едким зельем, отчего нам пришлось быстро залезать на стол, чтобы подошвы туфель не разъело. Наши палочки лежали не то чтобы далеко, но нам тогда было не достать. И мы сидели на этом чертовом лабораторном столе, прижатые друг к другу, и продолжали ругаться. И я тогда подумал, что, если б знал наперед, как все случится, обязательно перевернул бы котел еще раз. А Джинни вот предпочитает ссорам разговоры за чашкой чая. Когда я об этом рассказал Снейпу, он так ехидно усмехнулся и спросил, как она относится к лимонным долькам. Снейп. Снейп странный. Он порывистый, вспыльчивый, гордый, саркастичный, упрямый. Он ведь тогда сказал, что ждать у моря погоды не собирается, скинул с себя мантию, сложил пополам и кинул в лужу с зельем. Ткань зашипела так, словно ее в кислоту окунули, но Снейп успел спрыгнуть и быстро уйти на безопасное расстояние. Магией очистил пол и меня сдернул со стола. Только вот правую ногу он себе опалить успел. И я в знак извинения целый день работал у него домовиком. Готовил еду, убирался, книжки ему читал. — Уберешься ты из моего дома или нет?! — кричит Снейп так, что я почти подпрыгиваю от неожиданности. Я даже забыл о нем. Так уютно стало стоять здесь и думать о своей жизни. Это странно? Что мне нравится просто стоять на пороге его дома. Наверное, он прав. Я должен уйти. Что меня с ним связывает? Один поцелуй. Сумасшедший, случайный. Взаимный. А дома ждет Джинни, и Лили тихо сопит. У нее, может, скоро будет первый магический выброс. Я ведь не могу это пропустить просто потому, что мне нравится стоять в его проеме. Нет, конечно нет. Я бросаю последний взгляд на его лицо, но Снейп отворачивается, и я могу видеть только спутанные, лоснящиеся от жира пряди волос. Мне очень хочется их коснуться. — Убирайся отсюда, — шипит он. А я вдруг вспоминаю, как вчера заснул в этом самом кресле, когда дописывал отчет. И как Снейп пришел и поднял меня на руки, крепко прижав к себе. Я спросонок плохо соображал, даже не удивился такому отношению, обвил руками его шею и затих, вдыхая ставший за месяц родным запах. Когда он аккуратно положил меня на кровать, я его не отпустил. Притянул к себе еще ближе и попросил, чтобы он остался. А Снейп рвано выдохнул, и его дыхание пробежало по моей щеке. Мне было так охренительно хорошо, что я был готов еще год скитаться по лесам в поисках хоркруксов, еще раз умереть и убить, если это все означало бы еще минуту в его объятиях. — Чего ты добиваешься, Поттер? — спросил он тогда шепотом. Наши носы вдруг соприкоснулись, и Снейп попытался вырваться. Только мои слабые объятия были сильнее его желания уйти. Он бы ни за что меня не поцеловал, если бы я не притянул его еще ближе, касаясь приоткрытых губ своими. А вот дальше вел Снейп. Его рот, его язык, его руки — каждая клеточка его тела жаждала меня, и я жаждал в ответ. Это было немыслимо, потрясающе. Можно ли касаниями передать эмоции? Можно ли целовать так, будто молишь о прощении за любовь? — У тебя жена, Поттер, — сказал он потом. И маленькая дочка, хотел добавить я. — Закрой уже эту чертову дверь, — устало роняет Снейп сейчас, все так же не смотря в мою сторону. — Все тепло выпустишь. Мои губы невольно растягиваются в улыбке. У меня нет с ним будущего. А там, за порогом, ждет вся моя жизнь. Первые слова, первый отпуск вместе, возможно, будет сын. Карьера. А если я останусь, у меня будет только Снейп. Его крики, шипение, вечные оскорбления и перевернутые мною от отчаяния котлы. — Ты решил? — он вдруг поворачивает голову так, что я снова вижу половину его лица. Я медленно опускаю голову в знак согласия. Конечно, я все решил. Я же герой, мне полагается быстро принимать судьбоносные решения. Я тихо хмыкаю своим мыслям и делаю шаг. Ветер захлопывает дверь.