Каков будет твой следующий шаг?

— Поттер, — констатирую я, едва зайдя в мрачное обиталище героя. — Снейп, — отвечает он, продолжая пялиться в потолок, лежа на полу в кухне. Я прослеживаю взглядом мятую, растянутую майку, грязные, нечесаные волосы и тусклые зеленые глаза. — Любопытно, чего вы пытаетесь добиться? Поттер молчит, хмурится и сжимает зубы, видимо, вспоминает вечер, когда я в последний раз произносил эти слова. Мерлин, за что мне такое наказание? Из всех идиотов в мире надо ж было мне выбрать именно этого. — Кингсли считает, что я тебя съел, — продолжаю я, гадая, куда делся весь мой хваленный ум. Гарри вдруг прыскает от смеха и кидает на меня быстрый взгляд. Я приподнимаю бровь. — Поверь, когда он сегодня меня допрашивал в течение часа, мне было не смешно. Аврор Боуэл видел тебя последним две недели назад, и ты опрометчиво сообщил ему, что направляешься ко мне. Заметь, я не спрашиваю, зачем ты это сделал. Мне интересно, что такого ты написал в письме Кингсли, что он хотел вывернуть меня наизнанку, чтобы проверить, нет ли каких-нибудь твоих частей тела в моих кишках. Поттер хрипло смеется и садится, смотря на меня запавшими глазами. — Я написал, что не хочу быть аврором, потому что я могу сгодиться разве что в роли свиньи на убой. Уголки моих губ непроизвольно поднимаются в слабой улыбке. — Поттер, вы… — Идиот? — Несомненно, — я не вижу смысла спорить. Он действительно идиот. Зачем-то втемяшил себе в голову набор уникальнейших глупостей и теперь пытается покарать себя за них разом. Он... Я медленно выдыхаю через нос. Мне хочется, не разрывая зрительного контакта, подойти ближе, коснуться губами его лба, виска, проследить линию челюсти и сказать, что он просто глупый, слишком ответственный гриффиндорец. — Зачем вы пришли, профессор? — Кингсли сказал, что не может попасть сюда. Как и ваши друзья, аврор Поттер. — Я хотел побыть один, — Гарри сжимается и неуверенно кусает губы в ожидании моего следующего вопроса. — Видимо, меня вы за человека не считаете? Мальчишка снова фыркает, и на мгновение его зеленые глаза начинают сверкать так же ярко, как раньше. Мне хочется блаженствовать в их свете, хочется быть единственным, на кого направлен их взгляд. И одновременно хочется показать ему весь мир, разукрашенный немыслимыми сочетаниями цветов радуги, не затмевая взор собой. — Я просто не предполагал, что вы можете прийти, — весело отвечает он. — Я и не собирался. Гарри кивает, становясь снова тем озабоченным, тусклым, студенистым существом, которое безвольно квасилось на полу, когда я пришел. — Это Джинни, — внезапно говорит он. — Не я подал на развод. Она. Она сказала, что больше не нужна мне, а я даже не смог толком возразить. Должен был. Но не смог. — Поттер, вы сделали свой выбор, а она — свой. И винить никого не нужно. Это жизнь, а не экзамен. Здесь нет правильных и неправильных решений. — Но вы же поступаете правильно! — пылко возражает Гарри, в нем снова кипит энергия, будто я открыл клапан, сам не заметив того. Я не поступаю правильно, хочется сказать мне, я кретин, влюбившийся в мальчишку и не сумевший сдержаться, когда он вдруг оказался совсем близко. Я отчасти стал причиной разрушения брака и счастья единственного существа во вселенной, которое… — Вы так считаете? — иронично говорю я, будто невзначай проводя пальцами по левому предплечью. Поттер стушевывается и отводит взгляд. — Если я скажу, что не подумал, вы обещаете не язвить про мои умственные способности? — Ну что вы, аврор Поттер, если вы сумели построить логическую цепочку и спрогнозировать наиболее вероятное развитие событий, вы еще не потеряны для мира. — Вы невыносимы! — А я и не прошу меня терпеть. — Это вы ко мне пришли! Я приподнимаю бровь, думая, что Поттер никогда не вырастет. Он бы еще ногой топнул, если б стоял. Ведет себя как ребенок. Но мне нравится видеть, как он оживает прямо на глазах. Хочу, чтобы он снова носился по городу и раздавал автографы. — У меня не было выбора. Министр иногда бывает очень убедительным, знаете ли. Я лукавлю. Кингсли даже не потребовалось произносить всю патетическую речь, чтобы уговорить меня попробовать зайти и вытащить потерявшегося героя из его норы. — Неправда. Чтобы уговорить вас сделать что-то, чего вы не хотите, нужно быть... — Гарри запинается, подбирая слова. — Даже не знаю кем. Дамблдором, наверное. — Почему же. Вам вот удалось, — просто отвечаю я. — Вы… вы не хотели меня целовать? Я вздыхаю. — И да, и нет. Гарри хмурится, пытаясь понять, что стоит за моими словами. — Вы считаете, что это неправильно, да? — Да. Теперь вздыхает он и переводит взгляд на свои руки, лежащие на коленях. — Знаете, я думал, что я идиот, болван, придурок, который за один вечер сумел потерять сразу двух любимых людей, — он бросает на меня быстрый взгляд, пытаясь поймать мою реакцию. Я не реагирую, и он продолжает: — Я не мог вернуться к Джинни, потому что фактически признался, что… что есть вы. И не мог пойти к вам, потому что выбрал тогда ее. И… — Поттер. Хватит. На моих плечах и так слишком большой груз, я не хочу, чтобы к нему добавились чувства мальчишки. Это неправильно. Я счастлив, что нужен ему. Я должен отпустить его. Если до этого я разрушил только его брак, то сейчас я превращу в руины его жизнь. Я протягиваю руку, он непонимающе на меня смотрит, но доверчиво обхватывает пальцами мою ладонь. Я рывком поднимаю его на ноги и, развернувшись, тяну к двери. Черт. И он мне говорит, что я поступаю правильно. Но я не хочу упускать ни секунды, которые могу провести рядом. — Что... Куда мы идем? Я не отвечаю, зло скриплю зубами, вытаскиваю его на улицу и аппарирую на порог своего дома. Отпускаю ошалевшего Поттера, рывком распахиваю дверь и захожу внутрь. Гарри остается стоять на входе. Когда он вдруг начинает смеяться, я задыхаюсь от волнения. В прошлый раз я знал, что он выберет, и был готов. Теперь я не уверен, но мне все равно страшно, что я могу сотворить с ним. Гарри успокаивается и смотрит прямо мне в глаза. В лучистых зеленых глазах играют чертики, и я вдруг успокаиваюсь. Мы справимся. Гарри делает шаг вперед.