Подари мне улыбку

«94% психов думают, что они совершенно нормальные… таким образом, я полагаю, мы должны спросить себя, что есть „нормально“». — Дин Винчестер «Сверхъестественное».

На огромном лакированном столе цвета вишни появилось что-то новое. Вряд ли кто-то вообще заметил бы это, ведь на столе Никлауса всегда была неразбериха, однако, мужчина в первую очередь обратил внимание на тоненькую папку, лежащую среди документов, над которыми он работал вчера вечером. «Кэролайн Форбс — 23 года» — гласила надпись на папке, и сразу стало понятно, что ему решили навязать новую пациентку. Желваки на лице мужчины заиграли, а руки быстро сжались в кулаки. Злость нарастала внутри, точно снежный шар. — Судя по твоему выражению лица, ты уже заметил новое дело? — раздался звучный голос, и в кабинет вошла рыжеволосая девушка в строгом костюме. — Сади, мне казалось, мы все обсудили. Когда я согласился перейти в твою клинику, я думал, ты позволишь мне спокойно заниматься исследованием, а это предполагает, что я сам буду выбирать для себя пациентов, — Майклсон почти перешел на крик, и ему было абсолютно все равно, что рядом стоит начальница. — Расслабься, мальчик мой, — женщина села на стул, словно не заметила крика, и продолжила. — Я не заставляю тебя брать это дело, но уверена — ты сам заинтересуешься пациенткой, — Сади подняла свои синие глаза на доктора и расплылась в улыбке. — Ну же, просто открой папку, Ник. Доктор сел в свое кожаное кресло, подкатился к столу и открыл папку, лежавшую на столе. Фамилия и имя пациента: Кэролайн Форбс. Дата рождения: 17 мая 1994 года Дата поступления в клинику: 13 октября 2018 года. Адрес: Портленд, 82-я Авеню 36. Причина поступления: повторная попытка совершения суицида. Диагноз: Диагноз пока не установлен, скорее всего, пациентка не смогла справиться со своими переживаниями, связанными с гибелью дочери — Одри. Пациентка молчит и не пытается выйти на контакт ни с врачами, ни со своими друзьями. Никлаус оторвался от анкеты пациентки и перевел взгляд на свою начальницу. Мужчина пытался просчитать в голове: сколько времени Кэролайн находится в их лечебнице. — Черт побери, Сади! Сегодня ведь 13 апреля?! Пациентка пробыла в клинике ровно полгода и за это время никто так и не смог вытянуть из нее ни слова? — доктор был удивлен и в то же время заинтригован. — Я знала, что ты обязательно заинтересуешься, — в глазах начальницы появился демонический блеск. «Иногда я не понимаю, почему согласился перейти в клинику этой женщины. Сади ведь - истинный демон в юбке», — промелькнула мысль в голове Клауса, и он улыбнулся свой собеседнице.

***

Светловолосая девушка сидела на своей кровати, согнув ноги в коленях и прижав их к груди. Она просто смотрела в окно и пыталась сделать вид, что ей наплевать на всех, хотя это было не так. Девушка до сих пор сходила с ума от одной только мысли, что ее дочери уже, может быть, нет в живых. Кэролайн не плакала, потому что слез уже не осталось. Она просто пыталась вглядеться в пустоту, образовавшуюся в сознании, чтобы отыскать там недостающую часть пазла, которая поможет справиться с болью. Обстановка комнаты-палаты больше не угнетала ее. Кэролайн привыкла к белому цвету, хотя поначалу раздражалась и пыталась бороться с несправедливостью. Ее не должно быть тут: Елена и Бони поступили неправильно, когда отправили ее в клинику. Солнце уже встало, и Кэр знала — скоро придет очередной доктор. Он будет задавать вопросы, которые, как ему кажется, помогут ей справиться с недугом, но эти вопросы еще дальше загоняют в тупик; они образуют в памяти еще больше пробелов. Девушка услышала приближающиеся шаги в коридоре и подняла голову, обратив пристальный взгляд на дверь. Осталось несколько мгновений, и войдет доктор. По тяжелой поступи и стуку широких каблуков о паркет она сразу же поняла — доктор мужчина. От этого не становилось легче, потому что Кэр возненавидела мужчин еще в тот самый момент, когда семнадцатилетняя девчушка сказала любимому, что ждет от него ребенка. Тогда Энзо отверг девушку и сбежал. Ей было сложно, и если бы рядом не было Елены, Бони и Кэтрин, то она вряд ли смогла справиться со своими переживаниями. Три… Два… Один… Дверь открывается и входит ОН. Для Кэролайн его приход небольшое потрясение, ведь девушка представляла себе увидеть кого угодно, но не такого сильного духом мужчину. Рядом с ним Кэролайн сразу же начала чувствовать себя ничтожной. Запах дорогого мужского парфюма быстро разнесся по помещению. Кэр был знаком этот запах, но она не могла понять откуда. Девушка опустила свой взгляд и постаралась успокоиться, чтобы порозовевшие щеки не выдали ее смущения. Как только Клаус вошел в палату, его сердце сжалось, и все мысли сразу же сбились в неразборчивый клубок. «Господи! Что они с тобой делали?» — возник навязчивый вопрос в его голове. Глубокие тени пролегли под глазами девушки, а кожа была настолько бледная, что она легко сыграла бы мертвеца без грима. Кэролайн выглядела слишком худой и опустошенной. Больничное платье висело на ней, точно мешок, скрывая тело. Клаус постарался подавить чувство жалости. «Нельзя жалеть пациента. Нельзя вообще испытывать какие-то чувства к пациенту», — повторил он в голове свое же правило и решил перейти к разговору. — Здравствуй, Кэролайн, — Клаус взял белый стул, стоящий у такого же белого стола и присел напротив девушки. — Я понял, что буду вынужден вести монолог сам с собой, поэтому подготовился к нему заранее. Знаешь, я тут подумал, что на улице прекрасная погода и тебе следовало бы выбраться отсюда. — Девушка бросила быстрый взгляд на доктора, и он понял, что смог заинтересовать свою пациентку. — Ты совсем ни с кем не разговариваешь, но для того, чтобы вывести тебя из этой комнаты я должен убедиться, что ты не станешь творить глупости. Кивни, хотя бы, если хочешь прогуляться и будешь умничкой?! Девушка осторожно кивнула головой и быстро опустила ее. Волосы каскадом упали на лицо и спрятали его. — Вот и молодец. Сейчас я попрошу, чтобы медсестра дала тебе что-нибудь теплое. На улице, конечно, весна, но не так тепло, чтобы ты могла разгуливать в этом, — он еще раз обвел взглядом висящее подобие платья на своей пациентке и вышел за дверь. «Он ушел и не вернется. Каждый дает мне обещания, а потом не возвращается. Я не пойду на улицу и не увижу солнце. Я больше никогда не смогу выйти из этой лечебницы и не получу шанса отыскать Одри», — Кэролайн подогнула колени и обняла их руками. Девушка начала раскачиваться из стороны в сторону и пытаться успокоиться, но двери снова отворились, и в этот раз в комнату вошла медсестра. — Я рада, что у Вас намечаются улучшения, мисс, — произнесла медсестра и разложила перед девушкой одежду. — На то чтобы одеться у вас есть десять минут. Доктор скоро придет за вами. Медсестра вышла, а Кэролайн бросилась к одежде, точно голодный зверек к добыче. Девушка стала хватать вещи, лежащие перед ней, и не могла поверить в произошедшее. «Неужели он не обманул? Я действительно выйду на улицу и, возможно, получу шанс выбраться из этого чудовищного места». Слезинка скатилась по щеке, и Кэролайн очень удивило это явление, потому что она думала, что больше никогда не сможет плакать. Кэролайн быстро надела флисовый спортивный костюм нежного кремового цвета и собрала волосы в пучок. Впервые за последние полгода она чувствовала себя живой и способной сделать что-то серьезное. Может быть, новый доктор — это ее билет к спасению дочери?! Кэролайн замерла, вспоминая свою дочь. «Елена и Кэтрин сидят в просторной гостиной в доме Кэролайн. В центре расположена огромная елка, а под ней спрятано множество разноцветных коробок. Повсюду развешаны рождественские украшения — это в духе Кэролайн, ведь она так любит украшать интерьер. — Одри будет вне себя от счастья, когда проснется, — Кэр улыбается и наливает чай подругам-близняшкам. — Мы со Стефаном тоже решили завести ребенка сразу после окончания колледжа, — Кэтрин растягивает губы в довольной улыбке. — Рада за вас, а как же твои отношения с Дэймоном? — Кэролайн всегда с улыбкой наблюдала, как Кэтрин водит обоих братьев за нос. — Ооо… Это отдельная история. Я сделала свой выбор, а Дэймон сделал свой, — Кэт бросила взгляд на сестру и у той мгновенно побагровели щеки. Кэролайн перевела взгляд на подругу. Елена и намека никогда не давала, что ей симпатичен Дэймон. Неужели они теперь вместе? Не успела девушка задать вопрос, как в гостиную вбежала растрепанная сонная девочка и сразу бросилась к елке. — Мама! Мама! Мама, посмотри, сколько Санта привез подарков, — с восхищением девочка указала на цветные коробки, перевязанные ленточками. — Одри, ты не заметила наших гостей?! — Кэр пытается выглядеть строгой, но у нее ничего не выходит, когда такое лохматое чудо бегает рядом. — Но тут ведь столько подарков, — девочка восхищенно показывает на елку и все начинают смеяться». Кэролайн настолько погрузилась в свои воспоминания, что даже не услышала, как ее доктор вошел в комнату. На лице девушки застыла улыбка, а взгляд был устремлен куда-то вдаль, так, что Клаус сразу же сообразил — она погрузилась в воспоминания. Безмятежное состояние пациентки заставило доктора проявить тактичность, и он решил дать ей шанс — насладиться этим моментом. Кэролайн почувствовала, что надолго погрузилась в воспоминания и если позволит себе еще немного, то, возможно, снова захочет уйти из жизни. Девушка потирает глаза и видит в дверном проеме Клауса, наблюдающего за ней. На докторе надеты все те же черные брюки, лакированные туфли и бежевое драповое пальто с тонким шелковым шарфом. Он выглядит, как начальник одной из крупных корпораций. Когда Кэролайн работала, ей часто приходилось иметь дело с такими мужчинами. Девушка захотела сказать: «Простите, что не заметила Вас». Она впервые за последние полгода хочет поговорить с кем-то, но не рискует. Виновная улыбка появляется на ее бледном худом лице. — Я понимаю, что буду вынужден вести монолог снова, но, прошу тебя, хотя бы кивай мне, чтобы я знал, не слишком далеко ли зашел. Хорошо? Она кивает и Клаус доволен собой. В первый же день он достиг с этой девушкой прогресса, которого не могли достичь лучшие психологи этой клиники. Никлауса заинтересовал случай Кэролайн Форбс и он злился на себя, ведь теперь он отвлечен от основной задачи — исследований, проводимых для диссертации. Сади всегда знала, чем можно заинтересовать его. Еще со школьной скамьи она имела такое влияние на Ника, которого не было даже у его старшего брата. Мужчина стиснул зубы и улыбнулся притворной улыбкой. — Прошу, — он предложил взять себя под руку, но увидел испуганный взгляд девушки. — Погоди! Не пугайся. Я не предлагаю тебе делать это против воли. Если ты не хочешь, то просто можешь пойти рядом. Ладно? Она снова кивнула. Хотя бы что-то. Ник боялся, что и этого от девушки добиться будет очень нелегко. Прогресс в их знакомстве итак немалый, поэтому доктор решил не давить на девушку и дать привыкнуть к нему.

***

Весна в этом году вступила в свои права рано, а потому земля уже была сухой. Воздух был немного прохладным, но ветровка защищала Кэролайн от холода. Одежда была великовата девушке, но это не мешало наслаждаться прогулкой. Сколько она не выходила на улицу? Примерно столько же, сколько провела в лечебнице. «Лечебница Садни Коутс» была частной психиатрической клиникой. Люди готовы были платить немалые деньги за то, чтобы их близкие комфортно чувствовали себя и получали должное лечение. В этой клинике работали самые лучшие доктора, именно по этой причине Бони настояла, чтобы Кэр поместили на лечение именно сюда. Тут все было не так, как в других психиатрических клиниках, и даже помещения, где размещался больной, называли комнатой, а не палатой. Первоначально каждому предоставлялась белая комната, но врачи ничего не имели против, если больной решит сменить интерьер. Доктора предлагали Кэролайн заняться дизайном ее временной спальни, но девушка отказывалась. Все напоминало ей дочь, а она не могла смириться с мыслью, что малышки больше нет рядом. — Тебе подходит такой задумчивый взгляд, — наконец нарушает тишину Клаус, когда они подходят с девушкой к скамейке, напротив фонтана. Фонтан пока еще не включили, но он все равно выглядит довольно эффектно. Статуя Посейдона, указывающего своим перстом в сторону лечебницы. Девушка попыталась представить, как красиво будет выглядеть фонтан, когда его подключат. Одри любила гулять в парке, и она очень сильно любила есть мороженое напротив фонтана. Кэролайн прикусывает нижнюю губу и чувствует металлический привкус крови во рту. — Знаешь, я ведь боялся браться за твое дело, и когда пошел в комнату, то все еще сомневался. Я решил, что возьмусь за лечение, когда понял, что ты не больная. Ты нормальная, но просто закрылась в себе. Не стану говорить, что понимаю тебя, потому что это будет ложью. Не понимаю и не хочу понять. Я не готов пережить то, что пришлось тебе, но учти — жизнь продолжается. Кэролайн слушала слова своего доктора и не отводила от него взгляд. Девушке нравились его суждения. Каждый предыдущий врач пытался втолковать ей, что понимает, через что ей пришлось пройти, а он… Он очень сильно отличается от других. По телу пробежал холодок и Кэр слегка поежилась. — Я не требую от тебя ничего. Просто позволь мне находиться рядом, ладно? — он пристально изучает свою пациентку. Девушка кивает и Ник вздыхает с облегчением. — Мне кажется, что совсем скоро уже будет теплее и земля покроется ковром из свежей зелени и цветов, — доктор пытается сменить тему. — Я люблю подснежники, потому что они выражают некую невинность, которой так мало осталось в этом мире. «И твои глаза выражают эту невинность и доброту», — подумал Ник, но не стал произносить этих слов вслух. — Послушай, это ведь нечестно, что я знаю о тебе хоть что-то, а ты обо мне только то, что я твой врач и люблю подснежники. Меня зовут Никлаус. «Никлаус… Звучит, а еще он красиво улыбается и заставляет поверить, что есть шансы на лучшее будущее», — думала Кэролайн, глядя на своего доктора. — Господи! Ты ведь дрожишь, — ему хотелось прикоснуться к девушке, чтобы узнать температуру ее тела, но по слегка посиневшим губам было ясно — она замерзла. — Зря я заставил тебя выслушивать меня, сидя на этой скамейке. Давай-ка, вставай на ноги. Девушка послушно встала, а доктор быстро расстегнул пуговицы на своем пальто, снял его и накинул на плечи пациентки. — Пойдем скорее. В лечебнице есть кафе и будь я неладен, если не угощу тебя согревающим напитком. Правда я не знаю, что ты предпочитаешь, поэтому придется полагаться на мой вкус. Дальше Никлаус шел молча, и Кэрлайн понимала, что ему холодно. Девушка чувствовала себя неловко, но боялась что-то произнести вслух. Она даже сомневалась, что ее голос все тот же. Может, она вообще разучилась разговаривать? Ник открыл перед девушкой двери в лечебницу, а затем зашел следом за ней. В помещении он потер руки и снял с плеч Кэролайн пальто. — Ради Бога, подожди тут минутку. Я только занесу пальто в гардероб. Ладно? — она кивнула, и Майклсон быстрым шагом направился к гардеробу. По пути он встретил Сади. Начальница испытующе посмотрела на него. — Как наша пациентка? — Ждет меня в прихожей, — безразличным голосом ответил мужчина и протянул свое пальто гардеробщице. — Ты спятил оставлять ее одну? Она ведь может сбежать! — Сади почти закричала. — Прекрати истерику. Девушка никуда не денется, я в этом уверен. — Так значит, вы нашли общий язык? — рыжеволосая быстро изменилась в лице, и отчаяние сменилось возбуждением. — Мы на пути к этому, сейчас мы идем в кафе, чтобы согреться, так что, если Вы не против, я пойду, — Клаус любил паясничать в присутствии начальницы. — Ловелас, — протянула женщина. — Иди, только не заходите слишком далеко — она богатый клиент и за счет ее лечения мы можем позволить себе расширение клиники. — Я понял, — Клаус уже собрался идти, но развернулся и добавил. — И я не думаю о ней, как о своей любовнице. Меня не заводят девушки с такими синяками под глазами, — мужчина подмигнул и удалился.

***

Кэролайн, как и обещала, стояла в прихожей и смотрела по сторонам. Девушка боялась, что доктор обманет ее и не вернется, а вместо него придут грубые санитары, чтобы отвести обратно, но тут он появился, и с души свалился камень. Девушка знала, что в лечебнице есть столовая, отдаленно напоминающая кафе, но никогда раньше не была здесь. Клаус провел ее к столику у окна и направился к буфетчице, как вдруг она решилась. — Кофе со сливками, — раздался тихий и слегка хрипловатый голосок. — Прости? — Ник резко обернулся, потому что не мог поверить своим ушам. Неужели она действительно заговорила с ним? — Я люблю кофе со сливками, — на лице девушки появилась ясная искренняя улыбка, и Никлаус понял, что эта улыбка навсегда пленила его.