В помощь писателю и критику

       Ранее я говорил о том, что существуют две точки зрения — нарраториальная и персональная. Также я говорил о том, что выделяют пять планов точки зрения: перцептивный, пространственный, временной, идеологический и языковой. В данной части мне бы хотелось совместить две темы — две точки зрения и их планы.        1. Перцептивный план.        Когда мир воспринимается через призму какого-либо персонажа, речь идет о персональной перцептивной точке зрения. Когда же нет признаков преломления мира через призму одного или нескольких персонажей, то это перцептивная нарраториальная точка зрения.       Важное место в персональной перцептивной точке зрения занимают персональные оценки. Чем меньше персональных оценок и чем слабее они выражены, тем более неуловимой оказывается персональная точка зрения.               Пример:        «В невысокой комнатке, освещенной одной свечой, сидела княжна и еще кто-то с нею, в черном платье. Пьер помнил, что при княжне всегда были компаньонки. Кто такие и какие они, эти компаньонки, Пьер не знал и не помнил. «Это одна из компаньонок», — подумал он, взглянув на даму в черном платье» («Война и мир» Л. Н. Толстой).               Выбор повествовательных единиц — объектов, которым уделяется внимания, и оценки этих самых объектов — принадлежит Пьеру.        Он воспринимает три такие единицы:        1) «невысокая комнатка, освещенная одной свечой»        2) «княжна»        3) «кто-то в черном платье».        Отождествление «дамы в черном платье» с «одной из компаньонок княжны» происходит также в сознании Пьера. Поскольку Пьер эту даму не узнает, она дается в беглом восприятии без деталей: «в черном платье». Если Пьер узнал бы в ней Наташу, то «дама в черном платье», которая остается на периферии восприятия, стала бы центром его внимания.        Персональная точка зрения в перцептивном плане сопровождает оценки и языка, т. е. то, что воспринимается глазами персонажа, оценивается и обозначается соответственно идеологической и языковой позиции того же персонажа.        Тем не менее, связь между перцепцией, языком и оценкой персонажа присутствовать не обязана.               Пример:        «Прохожий быстро исчезал в снежной метелице. Он тоже шел торопливо, тоже, как и господин Голядкин, был одет и укутан с головы до ног и, так же как и он, дробил и семенил по тротуару Фонтанки частым, мелким шажком, немного с притрусочкой» («Двойник» Ф. М. Достоевский).               Перцептивная точка зрения здесь очевидно персональная (двойник появляется только в зрении Голядкина), но язык — нарраториальный, а оценки или смешены, или даны явно с точки зрения нарратора. Это прослеживается в таких выражениях как: «тоже шел торопливо», «дробил и семенил», «мелким шажком, немного с притрусочкой». Данные высказывания не воплощают ни речевого стиля, ни оценки Голядкина.        В таких местах, где Голядкин начинает оценивать окружающее объективно, в несомненном виде, немало способствуют «сбивчивости» этой повести. Именно на эту сбивчивость указывал Белинский во «Взгляде на русскую литературу 1946 года».        Соотнести перцептивный план с нарратором или персонажем может быть очень сложно.               Пример:       «Она чувствовала себя столь преступною и виноватою, что ей оставалось только унижаться и просить прощения; а в жизни теперь, кроме его, у ней никого не было, так что она и к нему обращала свою мольбу о прощении. Она, глядя на него, физически чувствовала свое унижение и ничего больше не могла говорить. Он же чувствовал то, что должен чувствовать убийца, когда видит тело, лишенное им жизни. Это тело, лишенное им жизни, была их любовь, первый период их любви. Было что-то ужасное и отвратительное в воспоминаниях о том, за что было заплачено этою страшною ценой стыда. Стыд пред духовною наготою своей давил ее и сообщался ему. Но, несмотря на весь ужас убийцы пред телом убитого, надо резать на куски, прятать это тело, надо пользоваться тем, что убийца приобрел убийством» («Анна Каренина» Л. Н. Толстой).               Сложность данного отрывка в слабом выражении перцептивного плана. Точка зрения Анны просматривается в отрывке только в случае ознакомления со всем текстом, в противном же случае возникает соблазн спутать с нарраториальной точкой зрения.        2. Идеологический план.        Повествовательный текст может отражать смысловые позиции персонажа или нарратора.        Пример:        «Погода вначале была (!)хорошая(!), тихая (у людей разное понимание "хорошей погоды", данный персонаж дал персональную оценку). Кричали дрозды, и по соседству в болотах (!)что-то живое(!) (некоторые люди по звуку могут догадаться о том, что же это гудело, но персонаж этого не знает и, опять же, дал персональную оценку) жалобно гудело, тучно дуло в пустую бутылку. Протянул один вальдшнеп, и выстрел по нему прозвучал в весеннем воздухе раскатисто и (!)весело(!) (и снова — персональная оценка)» («Студент», А. П. Чехов).               Ещё до того, как назвать персонажа, нарратор описывает мир его же идеологической точкой зрения, не пользуясь, впрочем, ни лексическими, ни синтаксическими особенностями, свойственными персонажу.        3. Пространственный план.        Персональная точка зрения в этом плане характеризуется прикреплением повествования к пространственной позиции, занимаемой одним из персонажей. Позиция персонажа или нарратора в пространстве проще всего обнаруживается в наречиях места, таких как «здесь», «там», «с правой стороны» и т.д. Пространственная позиция сужает спектр действий и позволяет следить лишь за теми действиями, которые происходят в поле зрения персонажа. Нарраториальная точка зрения может быть связана с ограниченной позицией нарратора или же связана с его вездесущестью.               Пример:        «На вершине пологого холма, сверху донизу покрытого только что зацветшею рожью, виднелась небольшая деревенька. К этой деревеньке, по узкой проселочной дорожке, шла молодая женщина, в белом кисейном платье, круглой соломенной шляпе и с зонтиком в руке. Казачок издали следовал за ней» («Рудин» И. С. Тургенев).               В данном отрывке очевидно положение нарратора в пространстве, он обнаруживает это словами «виднелась» и «издали». В поле зрения нарратора одновременно входит и холм, и деревенька и женщина и казачок, что свидетельствует о значительном удалении «видящего».               Пример:        «В тени высокой липы, на берегу Москвы-реки, недалеко от Кунцева, в один из самых жарких летних дней 1853 года лежали на траве два молодых человека. Один, на вид лет двадцати трех, высокого роста, черномазый, с острым и немного кривым носом, высоким лбом и сдержанною улыбкой на широких губах, лежал на спине и задумчиво глядел вдаль, слегка прищурив свои небольшие серые глазки; другой лежал на груди, подперев обеими руками кудрявую белокурую голову, и тоже глядел куда-то вдаль» («На кануне» И. С. Тургенев).        Напротив, в «На кануне» нарратор находится возле персонажей, в его поле зрения входят только два молодых человека и липа. Детальность описания людей также говорит в пользу сближения: только находясь близко с персонажами, можно разглядеть черты их лица и эмоции.        4. Временной план.        Временной план по аналогии с пространственным планом обнаруживается в наречиях времени. Это могут быть наречия: «теперь», «сегодня», «вчера», «завтра» и т.д.               Пример:        «Пистолет, и кинжал, и армяк были готовы. Наполеон въезжал завтра. Пьер точно так же считал полезным и достойным убить злодея, но он чувствовал, что теперь он не сделает этого» («Война и мир» Л. Н. Толстой).               Важно обратить внимание на то, что временной план часто используется для создания движения в тексте или его отсутствия, для своеобразного растягивания событий или, напротив, — для сжатия длинных действий.               Пример:        «Ночь. Нянька Варька, девочка лет тринадцати, качает колыбель, в которой лежит ребенок, и чуть слышно мурлычет:        Баю-баюшки-баю,        А я песенку спою...        Перед образом горит зеленая лампадка; через всю комнату от угла до угла тянется веревка, на которой висят пеленки и большие черные панталоны. От лампадки ложится на потолок большое зеленое пятно, а пеленки и панталоны бросают длинные тени на печку, колыбель, на Варьку... Когда лампадка начинает мигать, пятно и тени оживают и приходят в движение, как от ветра. Душно. Пахнет щами и сапожным товаром.        Ребенок плачет. Он давно уже осип и изнемог от плача, но всё еще кричит и неизвестно, когда он уймется. А Варьке хочется спать» («Спать хочется» А. П. Чехов).               В данном отрывке следует обратить внимание на глаголы настоящего времени. В тексте они усиливают драматический эффект, описывая каждое действие так, словно оно происходит вот сейчас, в момент повествования.       5. Языковой план.        Каждый человек обладает своим уникальным языковым планом, выраженном в особой лексике, синтаксисе и экспрессии. Подобно людям своим языковым планом обладают и персонажи (причем каждый своим) и нарратор.               «Славная бекеша у Ивана Ивановича! отличнейшая! А какие смушки! Фу ты, пропасть, какие смушки! сизые с морозом! Я ставлю бог знает что, если у кого-либо найдутся такие! Взгляните, ради бога, на них, -— особенно если он станет с кем-нибудь говорить, -— взгляните сбоку: что это за объядение! Описать нельзя: бархат! серебро! огонь! Господи боже мой! Николай Чудотворец, угодник божий! отчего же у меня нет такой бекеши! Он сшил ее тогда еще, когда Агафия Федосеевна не ездила в Киев. Вы знаете Агафию Федосеевну? та самая, что откусила ухо у заседателя» («Как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Н. В. Гоголь).               «Я подал ему письмо от батюшки. При имени его он взглянул на меня быстро: «Поже мой! — сказал он. — Тавно ли, кажется, Андрей Петрович был еще твоих лет, а теперь вот уш какой у него молотец! Ах, фремя, фремя!» Он распечатал письмо и стал читать его вполголоса, делая свои замечания. «Милостивый государь Андрей Карлович, надеюсь, что ваше превосходительство»… Это что за серемонии? Фуй, как ему не софестно! Конечно: дисциплина перво дело, но так ли пишут к старому камрад?.. «ваше превосходительство не забыло»… гм… «и… когда… покойным фельдмаршалом Мин… походе… также и… Каролинку»… Эхе, брудер! так он еще помнит стары наши проказ? «Теперь о деле… К вам моего повесу»… гм… «держать в ежовых рукавицах»… Что такое ешовы рукавиц? Это, должно быть, русска поговорк… Что такое «дершать в ешовых рукавицах?» — повторил он, обращаясь ко мне» («Капитанская дочка» А. С. Пушкин).               В анализе повествовательного текста нелегко прослеживать все пять планов. Признаки, указывающие на пространственную и временную позицию в коротких отрывках, часто отсутствуют. Поэтому анализ точки зрения в пространственном и временном планах может опираться только на большие отрывки текста. Для анализа меньших отрывков рекомендуется применять несколько упрощенный метод (разработанный В. Шмидом), к которому в случае надобности может быть подключен и разбор пространственной и временной точек зрения.       Этот метод заключается в постановке трех вопросов, затрагивающих основные акты:       1) отбор;       2) оценку;       3) обозначение нарративных единиц.       А именно:       1. Кто отвечает в данном отрывке за отбор нарративных единиц? Нарратор или персонаж?       2. Которой из фиктивных инстанций автор поручает акт отбора имеющихся в повествуемой истории, а не отсутствующих единиц — нарратору или персонажу?       3. Если отбор нарративных единиц соответствует горизонту персонажа, то нужно поставить вопрос о том, являются ли эти единицы актуальным (в данный момент излагаемой истории) содержанием сознания персонажа или же воспроизводит их нарратор по логике восприятия и мышления того же персонажа? Другими словами — предстает ли персонаж как актуально воспринимающий, чувствующий, мыслящий?       4. Кто является в данном отрывке оценивающей инстанцией?       5. Чей язык (лексика, синтаксис, экспрессивность) определяет стиль данного отрывка?