Ближе

I look and stare so deep in your eyes Я, не отрываясь, смотрю тебе в глаза. I touch on you more and more every time Я часто прикасаюсь к тебе. When you leave I’m beggin you not to go А когда ты уходишь, я умоляю тебя остаться. Call your name two, three times in a row И произношу твоё имя несколько раз подряд.

Она

Проснулась я рядом с Фэшем. Сразу же появилось чувство, будто я выполнила свою главную цель в жизни, и теперь можно умирать. Но умирать — это как раз последнее, что бы мне хотелось сейчас сделать. Больше всего я желала быть здесь. Я могла касаться его, могла любить. Что же могло быть прекрасней в мире? Попросту ничего. С ним я могу чувствовать. А всё другое мне было абсолютно безразлично. Он ещё спал. Это я поняла по его безмятежности на лице и переменно вздыхающего рта. Сейчас, по идее, я должна была приготовить нам завтрак, но вставать с кровати попросту не хотелось. Я просто лежала рядом с ним, кладя руку на его лицо, глядя щеки и волосы, вглядываясь в черты лица. Но ещё больше мне хотелось обнять его — обнять так сильно, чтобы кости захрустели. Думаю, Фэш был бы против, если бы его сон потревожили, впрочем, как и любой другой человек, поэтому я предпочла не делать этого. Вместо этого, я, собравшись c силами, попыталась встать с кровати, но как только я ступила на холодный пол, меня остановил голос: — Ты куда? — я не сдержала улыбки, моментально поворачиваясь к парню. Он говорил это «Ты куда?» с такой тоской, что мне сразу же захотелось поцеловать в щеки и сказать, что я никуда не уйду. Но вместо этого я притянула его к себе, поцеловала в уголок губ и мягко прошептала: — Я сейчас вернусь, — он, словно капризный ребенок, попробовал не отпускать меня, на что я рассмеялась. Господи, мне так нравилось узнавать такого Фэша. Фэша, который порой так скрытен, сейчас можно было прочесть между строк. Это было прекрасно. Он был прекрасен. Сделав нам не очень такой завтрак, состоящий с чая, бекона и тостов с джемом, который нашла в кухне парня, я вернулась в гостиную, и мы начали есть. Сначала Драгоций посмотрел на нее не одобряюще, мол, не хотел, и мне подолгу приходилось уговаривать его в том, что это ему не повредить, ведь предо мной наоборот стояла задача — как можно скорей вернуть его в курс жизни, что я, собственно, пыталась сделать. На меня наступило моментальное облегчение, как только я вспомнила, что сейчас воскресенье. Я могу быть с ним весь день. От этого я не смогла сдержать улыбки, думая о том, что я буду здесь. Рядом с ним. А всё другое — наплевать. Я сейчас здесь. И пусть хоть завтра наступит Апокалипсис, ничто не сможет этого изменить. Заходя в ванную, чтобы заняться утренними водными процедурами, я сразу же схватилась за щеку, которая перестала болеть. Посмотрев на себя в зеркало, я поняла, что отёк уже сошел, и только небольшой синяк говорил о том, что ранее здесь был ушиб. Умывшись водою и побрызгавшись ею, так как, несмотря на то, что недавно была ещё дождевая погода, то сейчас наоборот засияло солнце и стало жарко — и на улице, и дома. Выдохнув от прохлады, которая нашла на тело после того, как я умылась холодной водой, которая действительно была прямо-таки ледяной, я вышла из ванны, беря в руки полотенце, висящее на вешалке, и попутно вытираясь ним. Когда я «прибыла» в гостиную, я увидела откровенно скучающего и расстроенного Фэша, который говорил с кем-то, как я поняла из разговора, то, видимо, с Ником, по телефону. Он выглядел не то чтобы расстроенным, а даже страдающим. Как только я посмотрела на него, то мне сразу же захотелось утешить — и нет, не от сострадания или жалости, мне просто хотелось быть сейчас рядом, чего бы только мне это не стоило. Через несколько секунд разговор был окончен. Фэш как-то вяло попрощался с парнем, завидев меня, и неловко выбросил телефон подальше, отчего я зажмурилась, услышав звуки падающего о землю телефона. Сразу же появилась мысль подойти к нему и посмотреть, не разбился ли он, потому что была мысль, что он действительно разлетелся вдребезги, но эти мысли исчезли, как только я ещё раз посмотрела на Драгоция. Он был никаким. Буквально безразличным и бесстрастным. Мне это не нравилось, скажу правду. Мне это никогда не нравилось. Больше бы я была рада, если бы хоть какая-то эмоция украшала его лицо: или гнев, или боль, или счастье — хоть что-то, но чтобы она была. Несмотря на какую-то собственную боязнь, я всё-таки подошла к нему и постаралась быть как можно ближе, чтобы наши лица разделяли сущие миллиметры. — Фэш… — гладя его ладонь, сжавшую мою, начала я, так и заглядывая в его насыщенные голубые глаза. — Что сказал Ник? — продолжила я, стараясь говорить как можно непринужденней, но это было чертовски трудно, так как я знала, что ответ последует резкий и довольно безразличный, либо он просто соврет мне, так и не решаясь на правду. — Ничего особенного, — вновь повеяло холодом, когда он сказал это, сжав челюсть, — Просто ещё раз напомнил мне, что я не смогу выступать. Несколько месяцев, — добавил Фэш, стараясь говорить так, будто его это ни капельки не затронуло, но я-то знала, насколько ему сейчас больно. У него была музыка. Он мог петь. Он всегда терялся в своих нотах. Я это могла сказать с точностью, так как не раз и не два была на его концертах и репетициях. А сейчас этому всему наступил конец. Не знаю, что он будет делать дальше, но без музыки он будет вянуть. Это я могла сказать с некой точностью, так как целиком осознавала, что будет дальше. И это будет далеко не в его и не в мою пользу, это просто будет крушение. Это будет крушение для нас обоих. И больше всего я сейчас желала не допустить этого. Взяв его руку и притянув её, я поцеловала запястье, всё так же не переставая сжимать его. — Ты всё сможешь, — я говорила спокойно, но хотелось кричать, кричать об этом, чтобы он понял, насколько я уверена в нём, чтобы он понял, насколько я хочу, чтобы всё было по-прежнему. — Я буду рядом, и мы сможем… Ты будешь петь, и всё будет прекрасно, — обещания выходили из моего горла неосознанно, но где-то внутри я знала, что я сделаю всё для этого. Кто знает, что там будет дальше, но именно сегодня, именно в этот момент я уверена, что это я творю свою судьбу, что это мы творим наше будущее, и как я пожелаю, так и будет, нужно всего лишь сильней захотеть. Нужно всего лишь быть с ним и желать лучшего. И мы будем вместе. Стоит лишь открыть глаза и увидеть его рядом. А все другое — второстепенное. Всё другое — это не про нас. Я боялась, что Фэш не поймет. Боялась, что он сейчас вновь закроется от меня, и до него нельзя будет совершенно достучаться, что будет так, словно он за мраморной стеной, и я попросту не могу добраться до него. Но он понял. Он знал. Он чувствовал то, что чувствовала я. И дороже этого попросту ничего не было. Фэш приподнял мою руку и тоже поцеловал её. Прикрыл глаза, словно наслаждаясь тем, что я рядом. — Да, — сказал, но большего мне и не требовалось. Это «да» окончательно сняло все барьеры, если они ещё существовали. — Я верю в это… Только будь рядом, — с какой-то горечью, словно он был сейчас в полной растерянности и не знал, покину я его или наоборот всегда буду здесь. И я знала, что так звучит истина. Знала, что отрицать это будет глупейшей в вещью в мире, потому что отрицать то, что было предначертано судьбой — нельзя. И больше слов не требовалось. Дальше мы просто лежали и обнимали друг друга. Дальше мы просто любили друг друга, любили так, как могли это делать только мы. Для этого не требовалось громких слов и восклицательных знаков, для этого требовалось быть. Дышать. И знать, что даже если наступит конец света, что если что-то попробует разрушить нас, то мы будем рядом. И если мы умрем — то только вместе. И эти объятия были чем-то нашим. Чем-то таким, что я знала, что с другими будет уже не так, что с другими будет другое, а здесь мы. Мы — это не просто слово; это обещание будущего, обещание чего-то совместного. Даже если облака укутают небо, а солнце забудет про наше существование, это ничего не изменить. Потому что нельзя изменить то, что должно было сплотить нас обоих. Нельзя изменить то, что так ясно горит в сердце, сияет путевой звездой, дает воду тогда, когда нас накрывает жажда. Нельзя изменить то, что я сейчас чувствую и что чувствует он. Потому что это мое. Это наше. Я так сильно любила… Так сильно, что этой любви могло хватить на нас обоих.

***

Близилась ночь. Фэш уже спал, и я медленно приподнялась с кровати, решая не тревожить его безмятежный сон. Хотелось остаться, но что-то внутри побуждало меня подняться и уйти, пока это не так болезненно больно, как может быть, если я решусь на это позже. Поэтому я бесшумно спустилась вниз и поискала вещи, в которых была одета, а затем постаралась так же бесшумно надеть их, невзирая даже на свой внешний вид, так как я была уверена, что волосы абсолютно растрепаны и что нужно потрудиться, чтобы вернуть приличный вид, но я всего лишь уходила. Я уходила, чтобы вернуться. Я знала, что завтра всё будет, так как прежде. Что завтра будет школа, родители, завтра будет Елена. Но мы никогда не сможем изменить того, что произошло сегодня. Мы никогда не сможем вынести это за пределы нашего понимания. Потому что это мы. Это было с нами.

И это захлестнуло нас с головой.