Дышу тобой

Сидя в комнате младшей Волковой, Клэри как можно более подробно старалась рассказать Лисе о том, что произошло несколько минут назад. Девушка тем временем перебирала свой шкаф с одеждой, чтобы найти что-нибудь подходящее для Ковалевой, так как ее сегодняшний наряд был безнадежно испорчен. Она сидела на кровати, полностью завернутая в огромную кожанку Блэка, которая полностью была пропитана его запахом. Он успокаивал. Вообще каким-то непостижимым образом именно присутствие Блэка вселяло в нее уверенность, делало ее сильнее. Ей хотелось показать ему, что она не такая слабая, как он считает, что она тоже чего-то стоит. Ей хотелось, чтобы он думал о ней лучше. Клэри прекрасно понимала, что больше нет той яркой ненависти, да и была ли она когда-то? Сейчас ей казалось это невозможным, казалось, что она никогда не могла испытывать к этому человеку ничего, кроме того, что есть сейчас. И она не могла с точностью описать, какие эмоции вызывает у нее один лишь взгляд серых, холодных глаз, как все переворачивается внутри от одного только прикосновения к ее коже, как сердце готово выпрыгнуть из груди, когда он целует. Она просто не могла это описать. Не уверена, что вообще существуют такие слова, которые способны описать это. Она просто чувствовала. Скорее всего Блэк не испытывает к ней даже толику этих эмоций, но ей и своих было достаточно, чтобы создать из этого грандиозную проблему. Это здорово мешало жить, учитывая, что итак проблем было по горло. Эта нездоровая любовь к кошмару, который преследовал ее на протяжении всех лет, проведенных в школе, была ее слабостью, она ничего не могла с ней поделать, как бы ни старалась. Она пыталась выдрать ее из груди, пускай там осталась бы только дыра, но так было бы лучше, чем-то, что есть сейчас. Но ничего не получилось. Слишком сильно он въелся в нее, пустил корни где-то глубоко внутри. — Вот свитер лови, — Алиса выудила из шкафа красный огромный теплый свитер с горлышком и кинула его на кровать. — Мои джинсы будут на тебя великоваты, поэтому нужно будет затянуть их ремнем. Брат снова умудрился вывести ее из себя своим поведением. Внутри поднимался настоящий ураган эмоций, когда она начинала думать об этом. Он обещал ей, что в этот раз все обойдется без разборок и драк. Клялся ей, что будет вести себя подобающе весь вечер. Но нет, пара лишний шотов с крепким алкоголем сделала свое дело, и Волку начали мерещиться враги повсюду. К счастью, ей помогла сестра того паренька, которого собирался избить Влад. У Алисы едва ли сердце из груди не выпрыгнуло, когда черноволосая девушка с размаху впечатала Владу кулаком по лицу. На какую-то долю секунды ей показалось, что он ударит ее, а Лиса уже ничего не успеет сделать. Но брат лишь ухмыльнулся, глядя на девушку, у которой хватило смелости ударить его. Позволил Волковой себя увести и успокоить. Но кто успокоит ее? Фролов, который подошел к ней, еле-еле держась на ногах и обдавая запахом перегара и женских сладких духов? Он попытался что-то ей сказать, но она не собиралась его слушать, лишь обошла его, сильно зацепив плечом. У нее не было времени выслушивать пьяный бред. Пускай лучше уделяет внимание близняшкам, которые изнывают от желания почувствовать его член в себе. Пошел он. Да, пошел он. Сознание услужливо показывает картинки того, как одна из близняшек целует его так пошло, так грязно, а он кладет свои руки на пышную грудь, которая вот-вот норовит выпрыгнуть из обтягивающего топика. Ублюдок. Ублюдок. Ублюдок. Если он хотел сделать ей больно, то может гордиться собой, у него получилось. Блестяще. В лучшем его исполнении. — Спасибо, Лиса, — проговорила Клэри, снимая кожанку Блэка и остатки некогда красивого платья. Лиса прекрасно все понимала, но не задавала лишних вопросов. Ее молчание было сейчас наилучшей поддержкой, которую она только могла оказать. Клэри не поняла, в какой момент Лиса стала для нее настоящей поддержкой, но одного лишь взгляда на нее ей хватало, чтобы успокоится, вздохнуть с новой силой. Не нужно было произносить лишних слов, Клэри чувствовала, что Лиса понимает ее, что она не ее стороне. Этого было достаточно. Надев на себя одежду, предложенную Лисой, она взглянула на себя в зеркало, осматривая синяк, украшающий всю левую щеку. Оставалось только удивляться, как она сознание не потеряла от такой силы удара. Видимо, только адреналин и алкоголь в крови не дали ей отключиться. Уродина. Еще час назад она чувствовала себя красивой, ловила восхищенные взгляды, а сейчас было противно от самой себя. Весь красивый макияж был безжалостно испорчен, поэтому пришлось его смыть, а волосы затянуть в высокий хвост. Красный свитер контрастировал с бледной кожей шеи, запястий. Глаза были красными от выплаканных слез. Вряд ли теперь кто-то посмотрит на нее с восхищением. Тем более, Блэк. — Если хочешь, я могу замазать, — тихо проговорила Алиса за ее спиной. — У нас нет на это времени, — безжизненно проговорила Кларисса. — Фролов и Блэк, наверное, уже заждались. А на улице начался первый снег. Снежинки путались в волосах, а первый слой снега начал покрывать землю. Кларисса Ковалева обожала любоваться снегом, но сейчас на это совершенно не было времени, так как Максим Блэк уже нетерпеливо сигналил им из черного внедорожника Волкова. Клэри не могла не признать, что за рулем Блэк выглядел до ужаса гармонично и сексуально. Подумав об этом, она ужаснулась. Что за мысли? Но она просто констатировала факт. Сейчас Блэк был привлекательным. Не смотря на то, что на улице идет снег, на нем была лишь обычная черная футболка, потому что куртку свою он отдал ей, но по его выражению лица нельзя было сказать, что ему холодно. Она чувствовала на себе его изучающий взгляд. Знала, что он пытается заглянуть ей в глаза, чтобы понять, что она чувствует. Но Клэри упорно избегала его взгляда, потому что слишком боялась увидеть пренебрежение в его глазах. То, чего она больше всего боялась. Что он снова начнет смотреть на нее, как на ничтожество. Ведь он оказался прав. Еще пара секунд и Олег сделал бы то, чего желал все это время. Она никак не смогла бы ему противостоять, если бы снотворное все-таки не подействовало в последний момент. Но она никогда не произнесла бы это вслух. Слова просто-напросто застряли бы в горле. Чертова гордость. — А как хорошо начиналась вечеринка, — протянул Никита Фролов с переднего пассажирского сидения, когда они выехали за территорию дома Волковых. — Я бы на твоем месте сказала бы Клэри «спасибо» за то, что она спасла тебя от множества венерических заболеваний, — надменно проговорила Лиса, даже не смотря в его сторону. Язва. Маленькая ревнивая язва. Губы Никиты тронула улыбка, но он ничего не ответил. Он прекрасно видел все эти взгляды, которые кидала на него малышка в течение всего вечера. Но ему необходимо было, чтобы она разобралась в своих чувствах, чтобы поняла, что тот человек, с которым она встречается, не тот, кто ей нужен. Своего рода воспитательный процесс, который не доставлял никому из них никаких положительных эмоций. Максим вел автомобиль довольно спокойно, учитывая тот факт, что дорога была покрыта тонким слоем льда из-за мороза. Спокойная, размеренная езда никак не вязалась с его характером, поэтому Ковалева успела удивиться этому факту. Он включил обогреватель, за что Клэри была ему безумно благодарна, так как являлась мерзлячкой, каких только поискать. Она сидела как раз на том месте, с которого можно было украдкой наблюдать за Максимом. Она была готова к любым эмоциям на его лице. К злости, раздражению. Ко всем, правда. Но сейчас выражение его лица не показывало абсолютно никаких эмоций. Абсолютно ничего. Холодная маска, за которой было пусто. Такое было впервые. Обычно Клэри практически всегда угадывала его эмоции. — Вот этот дом, — произнес Блэк, кивком головы указывая на старое, полуразрушенное, двухэтажное здание с правой стороны дороги. — Что могло понадобиться олуху в этих развалинах? Дом действительно выглядел заброшенным. Лужайка перед садом вся заросла, а краска окончательно осыпалась, только кое-где виднелись куски персикового цвета, что говорило о том, что когда-то этот дом выглядел достаточно уютно. Некоторые окна были выбиты, а крыша была засыпана гнилыми листьями. Устрашающее место. У Ковалевой прошелся рой мурашек по спине, когда она поняла, что им необходимо будет туда зайти. Не было совершенно никакого желания, но выбора не оставалось. Пора было окончательно покончить со всей этой историей. Хотелось начать засыпать по ночам спокойно. Хотелось, чтобы все страхи ушли. Она слишком настрадалась. Поэтому просто придется зайти в этот чертов дом, каким бы страшным он ни казался. Припарковав машину у края проезжей части, Блэк развернулся и внимательно посмотрел на девушек: — Не кричать, не истерить, держаться всегда рядом, я доступно объясняю, Ковалева? Никакой вашей чертовой самодеятельности! Внимательный взгляд серых глаз остановился на ее лице, мазанув по синяку на щеке. Стало вдруг так душно, что девушке показалось, что в этой машине совершенно нечем дышать. И это было странно, потому что обычно от взгляда Блэка ее обдавало леденящей прохладой. Что-то определенно изменилось, потому что она чувствовала, как краснеют щеки. Оставалось надеяться, что Блэк этого не заметит. — Вполне, — пробормотала она, потупив взгляд. Выбравшись из машины, Клэри подумала о том, что подумали бы Лекс и Кир, увидев ее, выходящей из черного дорогого внедорожника в такой компании? Наверняка пришли бы в ужас и не поверили бы своим глазам, да и она тоже не поверила бы, скажи ей это кто-то полгода назад. Рассмеялась бы прямо в лицо и посоветовала бы обратиться к соответствующим врачам. Но вот, посмотрите, жизнь действительно непредсказуемая штука. Вдруг нога заскользила, и Ковалева с ужасом подумала, как сейчас приземлится на асфальт. Самый настоящий позор, но сильная рука резко ухватила ее за руку, удерживая на ногах, спасая от болезненного соприкосновения с землей. Она даже не сомневалась в личности того, кто мог это сделать. Его запах мгновенно окутал ее. — Когда ты научишься смотреть под ноги? — раздраженно пробормотал Блэк ей на ухо так, что в который раз за день ее тело покрылось мурашками. Ковалева лишь тихо пробормотала скомканную благодарность, следуя дальше за Ником и Алисой. Судя по всему, то, что произошло с Тумановым, сильно ударило по ней. Блэк буквально чувствовал ее слабость. На ней уже не было этого броского макияжа, Кларисса Ковалева была снова собой. Он ей и не нужен был. Потому как Блэк все равно не мог оторвать от нее глаз. Такая чертовски хрупкая, что он удивился, как Туманов не сломал ей что-то. Стоило только подумать о белобрысом хрыче, так руки мгновенно сжимались в кулаки. Этот уродливый синяк на нежной коже ее лица. Хотелось переломать все кости в его руке, которой он посмел ударить ее. Каждую, даже самую маленькую, косточку. Чтобы они никогда не срослись правильно. Стоит только на секунду вспомнить ее в тот момент, когда он вломился в комнату. Испуганная, заплаканная. Зверь внутри готов был скулить, чтобы он позволил ему вызвериться на Туманове. Да, он позволит ему, откроет клетку, только не сейчас. Чуть позже. — Бля, Макс, это точно тот дом? — поинтересовался Ник скептически, когда они вошли в дом. — Единственное, что здесь вызывает опасение — это семейство пауков-переростков, готовых тебя убить. Его можно было понять. Дом изнутри выглядел еще хуже, чем снаружи. Потрепанная старая мебель, покрытая толстым слоем пыли, куча разбросанных шприцов свидетельствовала о том, что тут часто устраивали свои тусовки наркоманы. Судя по всему, эта комната когда-то была гостиной. И про пауков Фролов не шутил, их действительно было много. Ковалева поежилась от неприязни. Никогда не любила этих мерзких насекомых. Она старалась держаться возле Блэка, так как знала, что в случае опасности, за ним она точно будет в полной безопасности. Внутри было темно, поэтому всем пришлось достать телефоны и включить фонарики, чтобы хоть что-то разглядеть в кромешной тьме этого дома. Из-за этого все казалось еще более жутким, как бы Никита не пытался перевести все в шутку. Клэри казалось, словно она в одном из фильмов ужасов и вот-вот, откуда не возьмись, выскочит страшное существо. Успокойся уже, а. Достала, честное слово. Из-за всей этой пыли было тяжело дышать, но Клэри не обращала на это совершенно никакого внимания. Она внимательно, с жадностью осматривала каждый уголок этой комнаты, пытаясь найти хоть что-то, что им поможет. Но этого не было. Это был просто разваленный заброшенный дом. Ничего подозрительного. — Это точно тот дом, Ник, — ответил Макс, рассматривая картины на стенах. — Идите, проверьте второй этаж, мы с Ковалевой обойдем первый полностью. Лиса намеревалась пойти первой, но Ник только лишь деликатно оттолкнул ее, спрятав за свою спину. Кларисса проводила их долгим взглядом. Она знала, что эти двое неравнодушны друг к другу, но как подруга Лекса не могла винить Лису в том, что она старается подавить эти чувства. Как только Лиса с Ником скрылись за лестницей, без их перепалок наступила тишина, сопровождаемая лишь тихими шагами Блэка по комнате. Парень осматривал буквально каждый уголок комнаты, чтобы ничего не пропустить, а Клэри рассматривала его, понимая, что с закрытыми глазами сможет изобразить каждую, даже самую маленькую и незначительную, деталь его лица. Вечно в творческом беспорядке волосы, плотно сжатые от раздражения губы, холодный взгляд, проникающий в каждую клеточку ее тела. Хмурит темные брови, когда в очередной из тумбочек оказывается пусто. Она знает его идеально. Выучила наизусть, как никакой предмет в школе. Глядя на него, в груди просыпалось теплое и родное чувство, которое она уже не могла ничем из себя вытянуть. — У тебя все в порядке? — голос, разрезающий ту холодную тишину, а внимательный взгляд находит ее лицо, жадно всматриваясь в каждую черту такого до боли родного лица. Он не знал, как она себя чувствует после того, что произошло. Не знает, как вести себя с ней. Боялся сделать какое-то резкое движение, чтобы она снова не заплакала, потому что он понятия не имел, что делать сейчас с ее слезами. Он вообще не умел успокаивать людей, а тем более Ковалеву. Если раньше он желал увидеть ее слезы, получал от них нездоровое удовольствие, удовлетворение содеянным, то теперь он просто боялся их больше всего на свете, как самого страшного чудовища. Чувствовал себя беспомощным, когда эти маленькие соленые капли стекали по ее щекам. Максим Блэк чувствовал себя беспомощным. Нет ничего, что звучало бы более абсурдно. Но он не мог отрицать это и дальше, выставляя себя полным сумасшедшим, который не может понять, что он чувствует. Это правда. Кларисса Ковалева сумела стать его самой главной слабостью, его ахиллесовой пятой. — Да, — слабый голос вдруг прозвучал так громко, что казалось, что Ковалева прокричала это ему в ухо. — Тут все равно никого нет, поэтому я пойду, проверю следующую комнату, чтобы не терять время попусту. Выпускать ее из поля своего зрения совершенно не хотелось, потому что такая неуклюжая и «везучая» девушка, как она, обязательно найдет приключения на свою пятую точку и в замкнутом пространстве. Но выглядело бы абсолютно глупо, если бы он отказал ей. Выглядело бы так, словно он переживает за нее. Словно ему есть до нее дело. Поэтому он ограничился лишь слабым кивком головы. Не надо ей знать, что у него происходит глубоко внутри. Ей ничего не надо знать. Это пройдет, выветрится. Сейчас главное найти доказательства того, что Туманов тот человек, который решил, что можно безнаказанно шутить над Максимом Блэком, что можно угрожать Максиму Блэку, что можно прикасаться к тому, что принадлежит ему. Он хотел найти доказательства, а потом убить его. Но как назло каждый шкафчик оказывался либо пустым, либо набитым всяким ненужным хламом. Изо рта врывались озлобленные ругательства. Должно же быть хоть что-то полезное в этой куче хлама, должно же быть хоть что-нибудь, что натолкнет его на правильную мысль. Вдруг из комнаты, в которую зашла Ковалева, раздался визг. Внутри все похолодело от осознания, что голос принадлежит именно ей. Твою мать, эта девушка может хотя бы пять минут продержаться в безопасности? Рыкнув, он и сам не заметил, как сорвался с места в сторону крика. Господи, пускай с этой белобрысой идиоткой все будет нормально, иначе он самолично ее придушит.

***

Ковалева зашла в следующую комнату, которая оказалась бывшей малой гостиной. Все вокруг было точно так же разрушено, но в дополнение ко всему шло еще выбитое окно. Клэри поежилась, когда холодный ветер проник под тонкую осеннюю куртку. Снег начал постепенно заваливать левую часть комнаты, покрывая тонким слоем разрушенный кофейный столик, разорванные пуфики. Вся эта обстановка была довольно устрашающей. Первое, что бросилось в глаза — это откинутый ковер и запертая дверь в полу, которая вела в подвал. Возможно там есть то, что они ищут? По-хорошему, надо было позвать Блэка, но у Клариссы не возникло такой мысли в голове, так как в нее ударила огромная волна адреналина, захлестнувшая ее полностью. Неужели она всегда будет бежать к кому-то более сильному? Нет, с таким простым делом она вполне сможет справиться сама. В конце-то концов, это обычный, захламленный старыми вещами, заброшенный подвал, который необходимо просто обыскать. Кого ей там боятся? Пауков и паутины? Детский сад, право слово. Потянув за железную ручку, она едва ли не завизжала от радости, когда дверь поддалась. В подвал вела хиленькая лестница, которая при любом неудобном движении могла повалиться, но Ковалева все-таки осторожно спустилась вниз, собирая на ходу кучу пыли и паутины. Интересно, о чем сейчас думает Блэк? Ты чертова идиотка, Кларисса Ковалева! Максим Блэк думает о решении проблемы, в отличие от тебя. Все мысли забиты этим человеком. О чем бы она ни думала, все равно возвращается к нему и ничего не может с этим поделать. Ее наваждение, ее кошмар, который давно перестал быть кошмаром, превращаясь в сладкую дрему. Она уже не хотела просыпаться. Подвал оказался огромным. Состоял не из одной только комнаты. Повсюду были старые книжные полки с кучей бесполезного запылившегося хлама. Книги, коробки со старой одеждой, старые детские игрушки. Все внутри похолодело, когда она направила фонарь на изуродованную куклу, которой, судя по всему, прожгли глаза сигаретой. На полу валялось множество бычков от сигарет и шприцов, поэтому она старалась смотреть под ноги. Бомжи и наркоманы определенно облюбовали это место. Резкое шевеление где-то справа от нее заставило ее вскрикнуть от удивления, а потом резкая боль обожгла правую икру. Сутулая мужская фигура начала подниматься на ноги, а Клэри, не теряя времени зря, побежала в сторону лестницы, игнорируя обжигающую боль в ноге. Какого черта именно она постоянно влипает во всякие неприятности? Черт. Черт. Черт. Самый что ни на есть хреновый день в жизни старосты частного пансиона Клариссы Ковалевой. — Максим! — вырвалось изо рта прежде, чем она успела это осознать и проанализировать. Внутри все сжалось от страха, когда она поняла, что полоснул по ноге он ножом. Если он ее догонит, ему совершенно ничего не стоит пырнуть ее им, тогда никакой враг Блэка уже не получит удовольствия от ее убийства, потому что убивать будет некого. Больно хватает за хвост, буквально впечатывая ее тело в свое. От боли начинают слезиться глаза. От бомжа смердит потом, дешевым алкоголем и табаком настолько сильно, что Клэри едва сдерживает позывы выблевать все, что съела за сегодняшний день. Длинная борода щекочет щеку. Телефон выскользнул из рук, поэтому она оказалась в кромешной тьме, наедине с человеком, который явно не был настроен на дружелюбный диалог. Страх сковал тело. Она не могла выбраться из его захвата, не могла сделать ни единого движения, так как чувствовала, как холодная сталь упирается в ее спину. Адреналин сошел на нет, поэтому боль в ноге просто-напросто оглушила ее своей силой. Она чувствовала, как кровь течет по ноге, в ботинок. Идеальное положение, Ковалева. Когда у тебя появятся мозги в черепной коробке? Оставалось только надеяться на то, что Блэк услышал ее крики. Что за день сегодня такой? Почему ее жизнь зависит только от парня, который является ее личной проблемой, которую она не в состоянии решить? Почему именно его она зовет на помощь? Почему Блэк стал такой важной персоной в ее жизни? — Эй, парни, смотрите-ка какой улов, — произносит он хриплым голосом, крича буквально ей на ухо. — Малышка, ты забрела далековато от своего дома. Сколько вас, малолеток, тут? Просто замечательно, он тут еще не один. Послышалось мужское гоготание в другой комнате, но Ковалева не обратила на него никакого внимания, потому что со стороны лестницы послышался шум, а через несколько секунд комнату осветил яркий свет фонаря Блэка. Она не могла видеть лица бомжа, который крепко держал ее, только лишь лицо Блэка, выражающее крайнюю степень злости. Изо рта вырвался вздох облегчения. — Отпусти девушку и с тобой все будет нормально, — раздалось такое родное рычание, что Ковалева едва ли не заплакала от радости. Он здесь. Все будет хорошо. Она не могла даже вообразить, что Блэку кто-то может навредить. Она никогда не видела его с синяками, с гематомами и царапинами, не считая тех, которые она оставила самостоятельно. Он казался ей совершенно неуязвимым, но их тут много с ножами, а он один. Теперь она снова напряглась. Она не простит себе, если ему навредят. Ковалева просто не сможет жить, осознавая тот факт, что он пострадал из-за нее. Сейчас она переживала за него больше, чем за саму себя. — Макс, у него нож, — выкрикнула она, сдержавшись, чтобы не охнуть, когда мужчина снова потянул ее за волосы с невероятной силой. — Ишь, грозный какой, — рассмеялся мужчина. — Видимо, горячая цыпочка, раз так жопу рвешь за нее. Ну, мы попробуем, оценим. А ты шуруй отсюда, коли жизнь дорога. Она не понимает, в какой момент она оказывается отброшенной в сторону. Она лишь чувствует болезненное соприкосновение с пыльным паркетом. Пытается нащупать на полу свой телефон, но тщетно. Нигде его не было видно. Повсюду слышалась ругань, куча голосов, звуки драки. Звуки были страшными, такое чувство, как будто кто-то бил камнем об стенку, а не кулаком по лицу. Она понятия не имела, что было бы с ней, если по ней пришелся удар такой силы. Клэри сидела, сжавшись в комочек, боясь пошевелиться, сдерживаясь, чтобы не зарыдать в голос. По голосам она определила, что их трое, а Блэк один, еще и безоружный. Она просто представить не могла, что будет, если кто-то из них сумеет добраться до него ножом. Нужно помочь, Ковалева. Это из-за тебя вы сейчас в такой ситуации, из-за тебя он подвергает свою жизнь опасности. Из-за тебя он может пострадать. Попыталась встать, нога отозвалась болью, а в голове уже начало все смешиваться из-за потери крови. Черт, ей ведь плохо становилось даже тогда, когда у нее брали кровь на анализы, а тут… — Клэри, беги отсюда, позови Ника и больше, блять, не спускайся сюда, — прорычал Блэк сквозь зубы на английском языке, видимо, рассчитывая на то, что необразованные бомжи ни слова не поймут из того, что он сказал. — Сядьте с Лисой в машину и ждите нас там. Без фокусов, прошу тебя. Но она все прекрасно поняла, но было страшно оставлять его здесь одного. Хотя и пользы больше она принесет, если сделает все так, как он скажет. Поэтому, не разбирая дороги, игнорируя невыносимую боль в ноге, она метнулась в сторону двери. Пожалуйста, пусть только с ним все будет в порядке.