Дышу тобой

Люди любят, как и ненавидят, без особой на то причины.

Она не опаздывала. Кажется, это было впервые, когда она приехала в пансион после каникул, на добрых двадцать минут раньше, подгоняя отца, чтобы он побыстрее привез ее на учебу, аргументируя это тем, что она очень соскучилась по учителям, по школьной библиотеке. Но отец лишь добродушно улыбался: он не верил ни одному ее слову. Он слишком хорошо знал это выражение лица, чтобы спутать его с чем-то другим. Его дочь была полностью и безоговорочно влюблена в своего школьного врага. Клэри практически бегом шла в сторону перестроенного крыла, в котором жили они с Максимом. Они не разговаривали после того случая на крыше в новогоднюю ночь. Они даже ни разу не виделись после этого. Клэри не знала, уехал Блэк или нет, потому что с ним никто не виделся. Ник отмалчивался и говорил, что если бы Блэк улетал, то, как бы обижен тот на него не был, обязательно попрощался бы. Клэри сомневалась. Она чертовски боялась, что Блэк все-таки пошел на поводу у своих страхов и улетел в Англию. Что все-таки оставил ее здесь одну. Все люди, которых она встречала по пути, оглядывались на нее, перешептывались между собой. Ну, конечно: о произошедшем гудел весь пансион. Отношения Клэри и Макса, нападение на них, сплетники прознали и про драку с Соколовской. Вся женская половина пансиона обсуждала ее стиль в одежде, ее фигуру и макияж, Клэри видела, сколько непонятных аккаунтов просматривают ее социальные сети. Люди разделились на два лагеря: первые не понимали, что Блэк в ней нашел, а вторые удивлялись тому, как после стольких лет унижений Клэри смогла полюбить его. Ковалева старалась абстрагироваться от всех сплетен. Ей было по большому счету плевать, что про нее говорят. Она была уверена в том, что совсем скоро им надоест обсуждать это, и она снова сможет спокойно существовать в стенах этого пансиона. Но только при одном условии. Что рядом обязательно будет человек, от которого она столько времени хотела избавиться. Теперь же она мечтала о том, чтобы Блэк был в их общей гостиной. Она не верила в то, что он мог так просто уехать, что действительно мог оставить ее одну. Нет. Чертов чемодан был слишком тяжелым, чтобы передвигаться по зданию быстро, поэтому Ковалева, ругаясь про себя самым отборным матом, тащила свой багаж по лестнице, вспоминая, как несколько месяцев назад на этом же месте встретилась с теплыми карими глазами Олега Туманова, который казался ей ангелом, спустившемся с небес. Слегка коснулась груди, там, где под свитером был небольшой шрам, оставшийся от пули, о которой она ни разу не пожалела. И сделала бы это снова. Слишком многое поменялось за это время. Это уже не та Кларисса Ковалева, которая была раньше. Это ее новая, улучшенная версия, которая появилась только благодаря одному человеку, который помогал ей дышать. Максим Блэк. Ее ночной кошмар во плоти и ее самая настоящая любовь. Анализируя за прошедшие свободные недели их отношения, Клэри пришла к выводу, что между ними точно никогда не было равнодушия. Наверное, они всегда обращали друг на друга слишком много внимания. Блэк слишком сильно травил заучку, на которую ему по большому счету должно было быть плевать, а она слишком остро реагировала на каждую его колкость, словно она задевала что-то внутри так сильно, что она просто не могла не реагировать. С ними было что-то не то, и они, не сговариваясь, решили, что проблема в обычной неприязни и ненависти, ведь они настолько разные, что было бы странно рассчитывать на что-то другое. Но суть была в другом. В элементарной и естественной симпатии, которую они просто не хотели принимать и понимать. Потребовалось рискнуть жизнью, чтобы осознать, что на самом деле творилось в их душах. Они дышали их ненавистью, не представляя свою жизнь без этого сильного и яркого чувства, которое наполняло их жизни эмоциями. Некоторого рода наркотик, который был необходим им обоим. А потом что-то изменилось. Они оба почувствовали это. Пропустили через сердце. И осознание ударило по голове довольно болезненно, и они отчаянно цеплялись за ненависть, словно она могла спасти, словно она исправила бы то, что они на самом деле чувствовали. Потому что ничего общего с презрением это чувство не имело. Любовь.  — Пожалуйста, — шепнула Клэри, зажмурившись, остановившись около двери. — Пожалуйста, Блэк, не заставляй меня справляться с этим в одиночку. Протянула дрожащую руку к двери, дергая за ручку. Вошла в гостиную, судорожно пробежавшись по новой обстановке глазами. Комната была абсолютно пустой и необжитой. Пустые книжные полки и вешалки для верхней одежды. Клэри провела рукой по дивану, который тоже отличался от того, что был. Ничего в новой комнате не говорило о том, что Блэк был здесь. Кожанка не висела привычно на вешалке около двери, а за шкафом не притаилось несколько бутылок дорогого коньяка. Не было привычного шума, который обычно издавала его жуткая собака, с которой она так и не успела найти общий язык. Тишина. Абсолютная. Даже запах. В комнате пахло иначе. Новой мебелью. Ей не нравилась эта новая обстановка, словно все вокруг хотело забыть о парне, который жил здесь. Но Клэри не хотела забывать о нем. Его здесь нет. Клэри была практически на сто процентов уверена в этом. Она сразу понеслась сюда, хотя ей стоило зайти к Антонине Гавриловне, которая точно ей сказала бы, вернул Блэк документы в пансион или нет. Но она предпочла узнать самостоятельно. Слезы непроизвольно начали собираться в уголках глаз, когда она подумала о том, что все кончено. Он оставил ее. Он принял это решение, посчитав его самым правильным, полностью наплевав на ее чувства. Что-то внутри начало крошиться с треском. Кажется, это была ее надежда на то, что чувства Блэка к ней все же победят в нем страх за ее жизнь. Как эгоистично с твоей стороны, Максим Блэк. Она поймала первый всхлип ладошкой, прижавшись к стенке лопатками. Она чувствовала, что его здесь нет. Блэк никогда не опаздывал, в отличие от нее, а она тащила этот чемодан как раз те двадцать минут, которые были у нее в запасе. Не было даже малейшей вероятности, что он в столовой или где-то еще. Нет, если бы он приехал, он ждал бы ее здесь, ведь она сказала ему. Сказала, что будет ждать его в общей комнате, иначе… иначе это все ничего не значило для него. Неужели он так просто от нее отказался? Похоже, одна только Клэри возвышала их чувства. Для Блэка, видимо, все было немного по-другому. Ковалева с силой оторвалась от стенки, слегка пошатываясь от внезапно накатившей на нее слабости, подошла к двери в его бывшую комнату. Сил хватило только на то, чтобы потянуть за ручку двери, слегка толкнув ту ладонью. Быть этого не может. Улыбка непроизвольно скользнула по лицо, когда ее окутал тот запах, который она выучила наизусть. Узнала бы из тысячи других. Клэри подняла улыбчивое, но такое заплаканное лицо на парня, который лежал на кровати, с деловитым видом перелистывая страницы томика с сочинениями какого-то излюбленного им французского автора. Она поверить не могла в то, что он действительно здесь. Она несколько секунд просто смотрела на него, сдерживаясь, чтобы не ущипнуть себя, чтобы проверить, не спит ли она. А потом он поднял свои серые холодные глаза, в которых озорно играли лучики солнца, на нее, отложив книгу на прикроватную тумбочку. Клэри не могла вымолвить и слова. Он действительно здесь. Максим Блэк здесь. Он приехал. Не оставил ее. Вот стоит, такой живой и настоящий, такой дьявольски красивый. — Тебя не учили, Ковалева, что перед тем, как зайти в чужую комнату, нужно постучать? — недовольно проговорил он, с трудом скрывая улыбку. — И по какому поводу разводим сырость? Пожара было недостаточно, ты решила затопить это крыло? А в следующую секунду она оказалась прижата к его теплому, родному телу, а его губы накрыли ее в самом сладком поцелуе, которого она так долго ждала.