Русская рулетка

Три месяца спустя. Солнечный зимний день. На крышах домов, навесах магазинов, припаркованных машинах расположились небольшие сугробы снега. Яркое солнце светит прямо в глаза прохожим и заставляет кутаться в теплые шарфы и куртки от морозного холода. На небе ни облачка. В офисе всё так же шумно: по коридорам бегают спешащие по своим делам сотрудники, в кабинетах то и дело раздаются телефонные звонки, а колокольчик на главном входе звенит каждые пять минут, оповещая о новых пришедших людях. Здесь не стоят на месте — здесь упорно трудятся и посвящают всего себя работе. — Хённим! Сынри с широкой улыбкой поднимается со своего места и кланяется входящему в его собственный кабинет парню. Около трех месяцев назад малыша Ри, наконец, повысили и дали звание начальника отдела по розыску пропавших людей, чему он был безмерно рад. Как и зарплате, которая также повысилась в несколько раз. Вошедшим человеком оказывается Кан Дэсон — заместитель директора и вторая главная личность в этом офисе. Его повысили в тот же день, что и Сынри. — Ты ещё долго будешь здороваться со мной в официальном тоне? — усмехается Дэ и садится на небольшой диванчик в углу комнаты. Сынри плюхается обратно в кресло и закидывает ногу на ногу, хмыкая себя под нос. — Ну что Вы… Теперь всегда так будет. — Сынри-а! — Ладно-ладно, — тихо смеется Ри и облокачивается о поверхность стола, — Больше не буду, хён. В любом случае, зачем пожаловал в мою скромную обитель? Сейчас вроде не обеденный перерыв. — Дело одно есть. Решил, что повешу на тебя. С этими словами старший кладет свой дипломат себе на колени и открывает, извлекая оттуда пачку бумаг. — Я и так занят по горло… — Я знаю, что у тебя ничего нет. Поэтому вот тебе занятие на ближайшую неделю, — мило улыбается Дэсон и протягивает ему бумаги. Сынни быстро перелистывает их с серьезным видом, а затем недовольно стонет. — Хёён, опять эти?! Серьезно, зачем ты каждый раз отправляешь мне каких-то двадцатилетних малявок?! Их родственники мне все мозги выедят! — Это чтобы тебе не скучно было. — Мне, блин, не скучно! Сынри действительно с огромной неохотой брался за подобные дела. А в особенности он не любил искать малолетних подростков именно из-за их истеричных мамаш и отцов, которые обещают закатать тебя под асфальт, если не найдешь к сроку их любимое чадо. Которое, скорее всего, либо развлекается со своей второй половинкой где-то в другом городе, забыв предупредить об этом родителей, либо просто валяется где-нибудь под деревом вдребезги пьяный и ничего не соображающий. И Ри больше всего злило то, что все последствия сваливали на него! Это, блин, уже даже не смешно, сколько он выслушал гневных речей и успокаивал крокодильи слезы (в прямом смысле крокодильи, он не мог подобрать другого синонима к раздражающим родственничкам пропавших). Всё было хорошо, когда он был просто помощником начальника отдела: делай что хочешь, езди, куда хочешь — без разницы, напарник всё равно прикроет задницу, если что. А теперь в роли старшего напарника выступал именно он — человек, который ещё одной ногой в глубоком детстве. — Как там дела продвигаются? — спрашивает Сынри и достает из ящика стола две бутылки с холодным кофе, одну из которых кидает Дэсону. — Идут потихоньку. — Чем-то сейчас занят? — Естественно, — хмыкает Дэ и делает пару глотков, — Дела от хённима, поездки в университеты на лекции, помощь со стажировкой… Чувствую, скоро потребуется отпуск. — Ты мог бы отказаться от нескольких пунктов. Однако ты этого не сделал, так что сам виноват, — кивает своим словам Ри. У него самого было задач не меньше, однако половину он скидывал на своих подчиненных, в частности — на своего нового напарника. У Сынри теперь новая должность, а значит — больше ответственности и много новых людей, с которыми придется работать. На его плечи легла забота о новичках, которые только недавно заступили за службу, и, конечно же, напарник в лице Нам Тэхёна. Этот парень подавал большие надежды в области раскрытия преступлений, поэтому его и отправили в отдел расследований, а Сынри взял под своё крыло, надеясь на взаимопомощь. Старший предоставлял напарнику все источники информации и открывал перед ним все двери, тогда как младший писал за него отчеты и проводил занятия у новичков, потому что Сынри было банально лень приходить каждый день на два часа раньше своего графика. И никто не жаловался — оба оставались в выгодных позициях и даже немного подружились, но Тэхён всё равно ещё немного боялся своего напарника из-за разницы в возрасте и высокого статуса. Хоть Ри и сказал ему забить на это и обращаться неформально. Три месяца назад со своих постов ушли несколько человек, что и было понятно при смене руководителей. Минзи, одна из уже бывших сотрудников под крылом Дэсона, ушла из-за большой нагрузки нового начальства. Вторым человеком стал Донук — вот от него Сынри даже не ожидал такого, однако с уважением принял его решение и до сих пор поддерживает с ним контакт, созваниваясь и гуляя вместе несколько раз в месяц. Потом началась нехватка кадров. Был проведен набор новых лиц — выпускников из университетов и вузов, которые были ещё совсем зелеными. Однако больше ничего не оставалось делать — многие люди, как главы, так и простые сотрудники, погибли при исполнении, некоторые ушли по собственному желанию. При новом начальстве всех тех, кто остался — повысили на одну ступень вверх. Так Сынри и стал начальником отдела, а Дэсон — заместителем хённима. — Как там Бом-нуна? Я не видел её недели две. Бом, ещё один профессионал, оставшийся в этом офисе. Её хотели перевести на более высокий статус, как это было и с другими, однако она отказалась от этой чести, сказав, что с такой ответственностью она не справится. Сынри в какой-то степени понимал девушку — на неё свалилось сразу столько смертей близких ей людей, что заметно пошатнуло её здоровье. Буквально недели две назад она упала в обморок и была отправлена в больницу, где ей поставили диагноз — утомление. Не так страшно, однако отдых ей совсем не помешал, поэтому начальство и выписало ей месяц отпуска, чего Сынри не снилось даже в прекрасных сновидениях. Бом была его хорошей подругой, поэтому он всерьез о ней беспокоился и хотел даже навестить её в больнице, но после сообщения «только попробуй появиться здесь — убью», всё рвение младшего мигом потухло и затмилось тихим раздражением. Дэсон на это только рассмеялся и сказал, что она просто не хочет показывать своему тонсэну свою слабость, как это уже было полгода назад. Ри был только рад — не пришлось тратиться на подарки для нее. — Всё с ней хорошо. Выздоравливает помаленьку. — Ты был у неё? Давно? — Вчера вечером. Она выглядела бледной и похудевшей, однако довольно бойко передвигалась по палате и даже бегала по коридору. — Она-то? — усмехнулся Ри, представив такую картину. — Увидела меня и помчалась, как сумасшедшая. Чуть не повалила меня своими пылкими объятиями. — Хм, всё-таки надо наведаться к ней. Просто интересно, как она отреагирует… — Не мучай бедную нуну, Сынри-а. Лучше займись тем делом, что я принес тебе. И не смей сваливать его на своих коллег! — Ты что, да я бы никогда. — Ты меня понял, — насмешливо прищуривается старший и поднимается с диванчика, взяв в руки свой дипломат. Сынри поднимается следом и провожает его до самых дверей кабинета. На самом деле Сынри безмерно счастлив видеть друга живым. Дэсон был буквально на волосок от смерти, однако сама судьба спасла его. Сияющая улыбка Дэ придает ему сил жить дальше и совершенствоваться в своих начинаниях. Без Дэсона он бы давно уже умер. — Хён, я так рад, что ты жив, — внезапно говорит Ри и резко обнимает друга, который от неожиданности охнул и чуть не выронил свою сумку из рук. — Ты чего это? Конечно, я жив, — всё ещё недоуменно смотрит на него старший, однако немного приобнимает того за плечи в ответ. — И никогда не умирай. — Да что с тобой, блин? — Дэ неловко отстраняет младшего от себя, — Я пошел. Не хорони меня раньше времени. — Хорошо, — широко улыбается Сынри и закрывает за ним дверь, когда тот уходит. Что бы парень без него делал. В любом случае, сейчас дело, принесенное Дэсоном, можно отложить в сторону — у Ри есть одно место, куда надо заскочить по личным причинам. И он как раз собирается ехать туда прямо сейчас. *** Сынри добирается до пригорода за полчаса, по дороге купив небольшой букет цветов и положив их на заднее сиденье автомобиля. На улице хорошо. Всё так же светит солнце, на земле лежит тонкий слой снега, а парень тепло закутывается в огромный бежевый шарф и выходит из машины, захватив с собой охапку ярко-красных роз. Неспешно идет по длинному тротуару, смотрит себе под ноги и кусает губы, ощущая во рту металлический привкус. Он поклялся себе, что бросит эту дурную привычку, однако продолжает делать это. На душе вновь скребут кошки. С каждым шагом настроение опускается всё ниже и ниже, в груди неприятно покалывает, а в уголках глаз начинают собираться соленые капли. С каждым ударом сердца внутри парня разрастается огромных размеров черная дыра, которая заполняет собой всё пространство. Из черноты внутреннего болота вылезают больные воспоминания и слова, бьющие по самому сердцу. Сынри мерным шагом ступает между одинаковых, кажущихся бесконечными рядов серых аркообразных надгробий. Останавливается, подсчитывая количество пройденных, чтобы не сбиться с пути, а затем продолжает идти дальше. «Ким Тэын, 24509» «Ли Менсу, 24561» «И Чену, 24592» Бесконечные имена, бесконечные номера надгробий. Сынри кажется, что он идет вечность. 25888. Именно этот нужен ему. 24608, 24689, 24701, 24705, 25102, 25605…. Всё одно и то же. Всё кажется одинаковым, кроме номерных знаков. Ри, наконец, останавливается у нужного номера. 25888. Смотрит на серое, почти что новое надгробие несколько секунд. — Привет, — тихо проговаривает парень и неспешно кланяется на девяносто градусов. Почтительно. Достает из кармана клеенку и стелет её перед могилой. Встает на нее коленями и бережно протягивает букет двумя руками. А затем ставит его в темно-зеленую бутылочку и складывает руки у себя на коленях. Давно он не сидел так официально. — Вот я и пришел, — начинает он тихим голосом. Молчит ещё несколько секунд и продолжает сдержанней, — После стольких дней я опять посещаю тебя. Сынри опускает голову и на миг прикрывает глаза. — В этом нельзя винить кого-то. Я не виню себя, не волнуйся. Теперь я стараюсь не вспоминать о том расследовании. Я вообще стараюсь ни о чем не думать. Хотя столько мыслей приходит на ум. Ему приходится останавливаться ещё на некоторое время. — Извини, никак не получается собраться с мыслями. Столько всего произошло за эти несколько месяцев… В тот раз я не рассказал тебе, но теперь я начальник отдела. Теперь я главный и могу управлять своими детками, как хочу, — на этих словах Сынри горько усмехается и кусает губу, — Дэсона тоже повысили. Он у нас заместитель самого директора. И я счастлив, если счастлив он. Хён действительно выглядит радостным в последние дни, даже сказал, что нашел себе какую-то подружку. Я рад за него. Несколько минут молчания. — Иногда меня посещают плохие мысли. Из-за этого я не почти не сплю по ночам, а если и сплю — снятся одни кошмары. Но я ничего не могу с собой поделать. Перед глазами те картинки прошлых месяцев… Ах, я серьезно обещал себе не вспоминать это. — Я… Извини, но я всё-таки виню себя иногда. За то, что не смог защитить тебя… Правильно ведь говорят «что имеем — не храним, потерявши — плачем». Это выражение хорошо подходит нам. Я… Не могу вернуться в прошлое и всё исправить, поэтому живу настоящим и смотрю только вперед. Это немного придает мне сил. Почти как улыбка Дэсона-хёна. Я просто хочу попросить прощения. Я… Я ужасен. Сынри опускает голову и закрывает глаза ладонью. — А ещё ужасней то, что я не могу ничего сделать. Я не могу вернуть всё назад, просто не могу. И не могу помочь сам себе. Сзади еле слышно скрипит снег. Но Сынри не замечает. — Это сложно. Сейчас сложное время для меня… Я стараюсь справляться со всем сам и… Скрип снега прекращается прямо за парнем. Теперь Ри чувствует присутствие ещё одного человека позади себя. — И поэтому я правда хочу забыть это всё, как страшный сон, и не вспоминать больше… Сынри проглатывает слезы и трет рукавом своей куртки покрасневшие глаза. Это произошло непроизвольно. Слезы опять льются по поводу и без, даже не спрашивая разрешения у хозяина. — Ты же понимаешь мою боль, — проговаривает Ри дрожащим голосом и поднимает взгляд обратно к надгробию, — Дара? … «Сандара Пак, 25888. Родилась 12 ноября 1984 года. Умерла 28 сентября 2013 года. Тепло души твоей осталось вместе с нами». Сынри обнимает себя руками и до крови закусывает дрожащую губу. И слышит. Чувствует. Ощущает. Знакомый гнусавый голос позади себя. — Сынри-а. Ри вздрагивает и закрывает рот ладонью в немом крике. Рука дрожит, как и всё тело. — Давай как-нибудь съездим на Чеджу? Ри хватает полсекунды, чтобы вытащить утонувшую в других воспоминаниях эту фразу. Сынри сгибается к земле, сжимая свои плечи пальцами и утыкаясь лбом в колени. — Если… Сможешь достать мне небольшой отпуск… — парень сглатывает слезы и почти что шепчет, — Тогда обязательно… Человек позади широко улыбается.