Три из трех

«Не всегда, когда что-то хорошо начинается, так же хорошо и заканчивается. Интернет — поле одиноких людей. Каждый ищет себе мнимых друзей, мнимую любовь. Каждый ждет и надеется, что мигающая иконка сообщения — именно от нужного человека, что про него вспомнили, что он кому-то нужен. А по сути интернет — это когда ты сидишь один в темной комнате, и тебя освещает свет от экрана компьютера. Когда у тебя нет друзей, и ты не можешь общаться нормально даже с продавцами в магазине. Это когда эффект плацебо заставляет тебя верить, что у тебя все хорошо и все есть. Но у тебя есть только ты и счет за интернет. Счет за твое вымышленное счастье». — Отправить, — Джиён набрал последние строчки для своего блога, и страница быстро обновилась, наполнилась новыми мыслями и очередным мнением очередного человека. И все такие же «очередные» принялись его читать, комментировать и лайкать. Рядом сидел Гахо и дружелюбно махал хвостом: скоро надо было гулять, а это для Джиёна был единственный повод выходить на улицу. На две недели он взял отпуск и полностью погрузился в себя и социальные сети. С тех пор как ушел Сынхён, он тщетно пытался найти хоть какие-то его контакты. Даже профиль, с которого они общались, был удален. Ни телефона, ни эмейла — только имя. Будто не существует человека! Может, Джиён его себе придумал? Хотя покусанные губы и синяки, проходящие неделю, откровенно намекали, что вряд ли это было лишь фантазией. Видимо, человек просто не хочет, чтобы его находили. Тогда Джиён пробовал искать замену. Влился в водоворот знакомств, но дело не доходило даже до встреч, на моменте виртуального общения ему уже все не нравилось, все было не так, как с Сынхёном. Это вгоняло в тоску и апатию, ведь такими темпами найти кого-то стоящего будет совсем тяжело, возможно, даже нереально. Поэтому Джиён писал философские заметки в блог, пил пиво и отказывался выходить из дома, за исключением вынужденных прогулок с Гахо. Иногда люди находили его сами, и он ловил себя на мнительности. А вдруг это Сынхён, просто под новым именем, и таким образом его проверяет? Но в итоге Джиён смеялся над собственными предположениями и надеждами, понимая, что это чертов обман и наивная вера во что-то волшебное и хорошее. И даже если бы Сынхён остался — разве Джиён соответствовал его требованиям? Сынхён ведь такой придирчивый к деталям и мелочам, намного более принципиальный, чем сам Квон. Разве смог бы Джи жить, загнанный в эти рамки бесконечных требований, ежедневно боясь дышать и оступиться? Бояться не подходить под «стандарт»? Нет, хорошо, что все закончилось именно так. Но только почему тогда до сих пор больно? Гахо начинал поскуливать, а это значило, что пора брать поводок и куртку и собираться на улицу. Джиён не брился со вчерашнего дня, и у него начинала отрастать щетина, правда, как у подростка — небольшие усики и бородка скромно прорисовывались в ограниченных местах. В совокупности с лохматой стрижкой он смахивал на запойного алкаша, который не просыхал больше недели. Но крепче одной банки пива Джи никогда ничего не употреблял, хотя иногда хотелось и побольше. Но организм всегда реагировал одинаково, и Джиён всегда засыпал, если чуть-чуть перебирал. Когда он почти обулся, собака неожиданно повела себя крайне странно: подбежав к дверям и принюхиваясь, шарпей пару раз грозно пролаял, будто снаружи кто-то был. — Гахо, ты чего? — удивился Джиён, надевая куртку. В дверь позвонили. — Соседи? — озадаченно поинтересовался Квон у собаки, которая еще громче залаяла, и, не посмотрев в глазок, открыл дверь. Перед ним стояла старушка из соседней квартиры с корзиной пирожков в руках. — Спасибо, сынок, что помогаешь выносить мой мусор. Я тебе тут принесла немного в благодарность. — Да что вы! — засмущался Джи. — Мне совсем не сложно это делать. Не стоило… Но соседка все-таки всучила ему выпечку, а вместе с ней и новый пакет с мусором. Делать нечего — Джи вместе с Гахо спустились вниз, чтобы исполнить свой долг по очищению соседской квартиры и собачьего мочевого пузыря. Прогуливаясь по аллее, Джи закурил, мысленно насмехаясь над самим собой. Он ведь на секунду подумал, что это звонил Сынхён. Но с чего бы тому это делать? Они просто использовали друг друга, и большего ждать не стоило. Не стоило. Но он ждал. Вечер был довольно теплым, и на небе уже начинали ярко разгораться звезды. Джи сделал пару затяжек и отправил окурок догорать в урну. Он решил бросать это паршивое дело, все равно от курения не становилось легче. Впрочем, как и от выпивки. Уже около дома, на входе в подъезд, он зацепился взглядом за чью-то темную фигуру, освещаемую бледным светом фонаря. Фигурой принадлежала какому-то высокому мужчине в пальто. Джиён еще подумал, что этот мужчина мог бы быть похожим на Топа — ну, или на убийцу, поджидающего свою жертву в девятом часу вечера на самом видном месте. Почему-то от этой мысли стало так тепло на душе. Квон впервые за долгое время улыбнулся и подошел ближе. Он кивнул незнакомцу чисто из вежливости, но когда рассмотрел лицо, буквально замер. Улыбка отчего-то застыла на лице и за считанные секунды, будто сломавшись, болезненно искривилась. Перед ним и правда стоял Сынхён. Настоящий, не выдуманный. Такой же идеальный, как и всегда. С отутюженным костюмом и аккуратной прической, в элегантном чёрном пальто, которое ему очень шло — впрочем, как и все другие его вещи. В руках у него было два стаканчика с кофе из ближайшей кофейни. Он надел перчатки, так как стаканчики были горячими, но уже успели немного остыть, пока Сынхён дожидался возвращения Джиёна и Гахо. — Я пришел к тебе домой, а соседка сказала, что ты с собакой гуляешь, вот я и решил… подождать, — первым нарушил неловкую паузу Сынхён и протянул собеседнику кофе. — Это тебе. — Зачем? — спросил Джиён, но машинально взял предложенное, правда, сам не решил, как ему теперь следует поступить — выпить или все-таки вылить Сынхёну содержимое стаканчика на брюки. И в свой вопрос он вкладывал не одно простое «зачем». Зачем ты пришел? Зачем ты это сказал? Зачем ты ждал? Зачем ты вернулся? Зачем ты молчишь? Зачем мне этот чертов кофе? Но ни один вопрос не был озвучен до конца, вместо них прозвучало лишь одно, пустое, обидное слово — «зачем». Столько раз Джиён представлял их новую встречу, столько раз гадал, что же они скажут друг другу… Но они молчали. Смотрели друг на друга и молчали. Джиён — обиженно, Сынхён — виновато. — Затем, — попытался сгладить неловкость Сынхён, видимо, собравшись с мыслями, — что я познакомился с тобой в интернете ради секса. Если бы я тебе предложил нечто более серьезное, что бы у нас было, кроме секса и установленных строгих рамок? Джиён задумался. — И что же? — он, пожалуй, действительно не знал ответа. — Ничего. Только отношение друг к другу как к вещам, которые нужно просто использовать. — Я не такой. Сынхён усмехнулся. — Каждый человек такой. Ты даже не особо хотел меня видеть после моих сообщений и согласился только потому, что больше никто не откликнулся на твое предложение. А значит, в конечном итоге ты использовал меня. Как и я тебя. — Я не такой… — вновь повторил Джиён, на этот раз скорее оправдываясь перед самим собой, руки нервно сжали стаканчик с кофе. — И я не такой, но все-таки, если бы я захотел остаться, кем бы я для тебя был? Немногим лучше, чем Гахо? А, может, даже его бы не переплюнул… Квону все происходящее казалось откровенным бредом, но он наконец начинал понимать, к чему ведет этот разговор. Может, не все так уж плохо, как говорит Сынхён, но на уровне подсознания они оба знали — привязываться нельзя. — Поэтому я не хотел так. — Сынхён нахмурился. — Ты ведь заслуживаешь лучшего. — Я? — Да. Но я тоже хочу быть счастливым и делать счастливым тебя, — мужчина неожиданно улыбнулся. — Это ведь больше, чем три перепихона? Поэтому я подумал, что, если не забуду тебя, если буду хотеть увидеть — обязательно начну все сначала. — Сначала? — Да, потому что это будет правильно. Без рамок. Без ограничений. Без условий. Когда есть просто мы. — Сынхён замялся. — Если ты, конечно, этого тоже захочешь. — Мы? — Джиён не верил своим ушам и лишь повторял, как умственно отсталый, короткие фразы. Топ говорил о чем-то сложном и в то же время простом, о том, что Джи хотел услышать, но сейчас просто страшно было верить. Вдруг это сон? Вдруг он проснется сейчас на диване, сморенный очередной банкой пива, и просто заплачет. Хотя пока этот сон и не думал заканчиваться. В руках был теплый кофе, а рядом — до безумия желанный человек. Сынхён едва заметно улыбнулся и неожиданно на полном серьезе добавил: — Меня зовут Чхве Сынхён. Мне 29 лет, у меня две собаки и работа, в которой я тону без остатка. Я жуткий трудоголик, и мне бывает одиноко. Мне не нравится домашняя еда, но я мечтаю о том, чтобы ты угостил меня своим ужином еще раз… Может, на втором свидании? — Втором? — еще больше удивился Джиён. — Да, понимаю все так неожиданно, но может согласишься на первое сегодня? Я бы хотел пригласить тебя на прогулку и угостить кофе. Джиён хотел было ответить, что он уже это сделал, но решил подыграть. — Меня зовут Квон Джиён. Мне 28 лет, и я еще никогда не ходил таким небритым на свидания, но я дам тебе шанс. — По-моему, тебе очень идет легкая небритость. Я бы с тобой переспал, — не удержался Чхве, маскируя усмешкой облегчение и радость от ответа Джиёна. — Фу, романтика где? На первом свидании сексом не занимаюсь. Впрочем, как и на втором. Да и на третьем, — фыркнул Джи, разворачиваясь и вместе с Сынхёном и Гахо уходя вдаль по освещенным парковым аллеям. — Это как карта ляжет, — уверенно добавил Сынхён, любуясь чужими, цвета крепко заваренного чая глазами, по которым все это время скучал и которых так не хватало. И впервые у обоих чувство страха и безнадежности, кусавшее их изнутри, беззвучно растворилось, впуская на свое место что-то теплое и новое. Никто из них не спешил. Они узнавали друг друга по секундам, по каплям, осторожно, чтобы не разбить то хрупкое и пока еще совсем невесомое доверие, что между ними наконец появилось. И лишь ночью, когда они были близки, они не сдерживались и ни в чем себе не отказывали. Порой интернет знакомства — совершенно бесполезная вещь. Но каждый пользователь в интернете — одинокий человек, ищущий спасения. Некоторым везет, и они его находят… Так же, как повезло Джиёну, который нашел Сынхёна.