Три из трех

Джиён взял отгул на работе и весь день был дома. Внутри него крутился водоворот эмоций: все, о чем он мог думать, — это вечернее свидание. Не самый лучший показатель работы. Джиён готовился совершенно досконально, начиная от состояния бровей и заканчивая носками. И чем ближе был вечер, тем больше разрасталась буря страха и беспокойства. Его гость не заставил себя долго ждать: как обычно, отличившись пунктуальностью, он ровно в назначенное время был у двери. Звонок в дверь заставил Джиёна подпрыгнуть на диване и почувствовать, как сердце совершает немыслимый кульбит, падая куда-то в желудок, а потом, дрожа и пульсируя, возвращается на место. Джиён открыл дверь. Топ шагнул на порог уже знакомого его дома. Джиён понимал, что это особенный вечер, поэтому волнение и незнакомый ранее страх его не покидали. Между ними вновь воцарилось неловкое молчание. В этот раз Квон выглядел не таким напыщенным, как раньше, но было видно, как он ждал и готовился, тщательно проверяя каждую мелочь. Например, позаботился о короткой подвеске на шее — чтобы она не терялась далеко внизу и в то же время не царапала партнера. Еще подумал о том, что кольца на пальцах могут причинить определенные неудобства, и избавился от всех мелких украшений. Сынхёна сегодня остановил выбор на чёрном классическом костюме, с белой рубашкой и синим галстуком. Идеально уложенные набок волосы и слегка приподнятые брови выгодно подчеркивали его прекрасный эстетический вкус. Сынхён, в отличие от хозяина квартиры, умело скрывал свои эмоции и одарил парня совершенно равнодушным взглядом. Трудно было даже подумать, что этот спокойный мужчина боится предстоящего вечера не меньше, чем его партнер, а еще переживает, что у него будут потеть руки. Джиён глупо улыбнулся и показал рукой на дверь спальни. Топ молча снял пиджак, но притормозил, выразительно глянув в сторону кухни. — Ужина не будет? — поинтересовался он, наученный вчерашним опытом. — Думаю, нет, — честно ответил Джиён. — Я подумал, что так будет проще попрощаться. — Логично, — быстро согласился Топ, мысленно ругая себя за сентиментальность, и принялся расстегивать запонки на рукавах. — Но я могу налить вина, если хочешь, — моментально исправился Джиён и, уловив легкий кивок гостя, отправился за бокалами. Когда парень вернулся, Сынхёна в коридоре уже не было. В гостиной он тоже отсутствовал — там в гордом одиночестве сидела собака; оставалось два варианта — ванная или спальня. Джи прошелся по коридору и, приоткрыв дверь спальни, замер от неожиданности. Напротив кровати стоял Топ, совершенно обнаженный, и аккуратно складывал брюки на краешек стула, чтобы они не помялись. Джиён невольно залюбовался рельефом его спины — такие точёные, правильные изгибы он мог видеть на картинах современных художников. Взгляд плавно опустился вниз к ягодицам, и в горле моментально пересохло от мысли, что сегодня все это великолепие будет принадлежать ему. Джиён облизнулся, как путник в пустыне, наконец увидевший колодец, но хаотичный караван его мыслей решительно перебили: — А, ты долго так. Начнем? — заметив его в дверях, Сынхён поинтересовался совершенно будничным тоном, делая вид, что не заметил, или же действительно упустив из внимания, испуганно-каменное лицо Квона. — Давай же. Вчера Джиёну показалось, что Сынхён хочет побыстрее избавиться от него и всего их договора, так что ему надо бы поспешить и закончить наконец то, что они начали. Но нарастающая внутри паника достигла пика, поэтому у парня не было ни одной мысли о том, как именно начать и продолжить. В голове не было вообще ничего. Кончики пальцев дрожали, голос бы непременно задрожал тоже, если бы только Джиён мог говорить. Все еще хотелось пить, но почему-то руки не слушались, отказываясь наливать хотя бы даже вина из принесенной с собой бутылки. Джи нерешительно шагнул в комнату и закрыл за собой дверь. Хрустальные бокалы, легко ударяясь друг о друга с негромким звоном, опустились на прикроватную тумбочку; туда же отправилось и вино. Джиён подошел еще немного ближе к Сынхёну, который, словно солдатик, вытянувшийся по стойке «смирно», просто молча ждал его у кровати. Для Квона это все выглядело еще большей нелепостью, чем-то, что они вытворяли вчера. Может, это у Топа месть такая? Сынхён стоял, словно реалистичная японская игрушка, и ждал любого приказа с его стороны. Но что делать? Неужели Джиён действительно хотел именно этого? Именно так пройдет его первый раз сверху? Холодная рука Джи коснулась мужчины, и кончики пальцев очертили рельеф его мышц на животе. Любоваться и касаться — все-таки большая разница. В голове нервно вспыхивала лишь одна мысль: «Джиён, ты делаешь все неправильно, это должно быть не так!». Но как именно должно, он не имел ни малейшего понятия, поэтому просто стоял, смотрел на тело Сынхёна и молчал. Чхве был растерян не меньше. Он не привык к тому, что кто-то решает, как ему будет — хорошо или не очень. Тем более ему не нравилось, когда так медлят. Это начинало раздражать — и одновременно пугало. Мужчина был загнан в угол своих желаний и возможностей. — Ты не хочешь меня? Тогда я оденусь и уйду, — Топ всегда поражал своей убийственной прямолинейностью. Джиён помотал головой. — Очень хочу. Но, кажется, я облажался, — его ответная честность явно пришлась Сынхёну по душе. Абсолютная открытость этого парня. То, как он отдает всего себя без остатка, будь это секс, готовка или обычный пустой разговор. Он искренен каждую минуту своей жизни, и это чертовски здорово, ведь у самого Сынхёна никогда не было подобных знакомых. Он сам никогда не был таким. И поэтому его это так восхищало. — Слушай, — Топ подошел к Джи еще ближе и, приподняв его подбородок, поцеловал сухие, немного дрожащие губы. — Скажи, почему ты никогда не делал этого раньше? Не был доминантом в сексе? Перед ответом Джиён задумался лишь на доли секунды и был уверен в каждом слове. — Потому что меня всегда все устраивало. Потому что мне было все равно, как и с кем. Но сейчас почему-то все иначе. Мужчины еще пару мгновений смотрели друг другу в глаза, будто пытаясь понять чувства друг друга, но совершенно не представляя, что же с ними каждому делать. — Хочу тебе рассказать кое-что, о чем никому не рассказывал, — прошептал Сынхён ему на ухо. Говорить о чем-то настолько личном громче он просто не мог. — Однажды мне пришлось отдаться моему деловому партнеру по бизнесу буквально на моем рабочем столе. Я был молод и заносчив. И так он показал, насколько он влиятельней, старше, сильнее и упрямее меня. Я долго не мог отойти от этого позора, долго не мог смириться с тем, что кто-то может меня поиметь. Не мог кому-то отдаваться. Но, по сути, дело было в неправильном человеке. Увидев твое объявление, я подумал — ты такой же, как и я. Тебя тоже будто имели не те люди и не в то время, и ты точно будешь ценить того, кого имеешь сам. Или я не прав? У Джиёна перехватило дыхание. Он не мог поверить, что этот замечательный человек выбрал его. А если бы он ошибся? Если бы разочаровался? А если бы ему было все равно, кого трахать? Но Топ ведь не ошибся, и это поражало еще больше. Его секрет вдохновил Джиёна и придал ему сил. Квон неожиданно понял, как сильно хотел целовать этого парня, обнимать его, заниматься с ним любовью, вот только осознание, что они стали еще ближе, немного тормозило. Зато это помогло Джиёну понять, чего же он именно хочет. Чтобы его запомнили «правильным» человеком. Тем, с кем хотелось бы сделать это снова. — Садись на кровать, — тихо, но довольно властно сказал Квон. В глазах у Топа скользнуло удивление, ведь с ним мало кто разговаривал подобным образом, но быстро исчезло, сменившись легкой улыбкой. Медленно и осторожно, но Сынхён присел на край кровати. Джиён наблюдал за ним, улыбнувшись кончиками губ в ответ, ведь его просьба была исполнена без пререканий. Уверенность в том, что теперь он все делает правильно, стремительно возрастала. Проведя рукой по своей нижней губе, Джиён снял с себя верхнюю кофту и расстегнул ремень на джинсах. Он опустился на колени, устроившись между ног Топа, и пальцами обхватил его член. — Значит, так, правила сегодня диктую я, тебе остается лишь получать удовольствие и повторять, какой же я офигенный, — без тени робости в голосе сообщил Джи. Его рука уже уверенно задвигалась вдоль чужого члена, и парень не мог не заметить вспыхнувшую красноречивую искорку в черных глазах партнера. Кажется, им обоим нравилось то, что Джиён делает, — и это чертовски заводило. Чхве хотел бы поспорить из вредности, но ему не дали, затыкая поцелуем и опрокидывая на кровать. Когда голова Топа коснулась покрывала, он почувствовал, как горячие и мягкие губы Джиёна касаются его тела, обжигая, лаская нежную кожу, и скользят все ниже, а руки поглаживают — совсем не так грубо, как он привык делать сам, но и не так плохо, как ему раньше казалось. Наконец чужие губы коснулись его плоти, а краешек языка попробовал его на вкус. Сынхён приглушенно застонал, одной рукой закрывая себе рот, а второй прикрывая глаза. Джиёна такая реакция лишь подбодрила, и он почти полностью принял в себя весь член своего партнёра. Большой, влажный, он соскользнул вдоль его неба, доходя до глотки, и быстро вышел обратно; это повторялось и повторялось. Самое главное, что это нравилось им обоим. Квон чувствовал, как у него самого член пульсирует в штанах, страстно желая разрядки. Сынхён было подорвался ему помочь, но все поползновения и попытки активных действий в свою сторону Джиён решительно прерывал, кажется, совершенно входя в роль полного доминанта. Свободная рука Квона поглаживала чужие яички, и парень, чувствуя, как плоть Сынхёна реагирует на его прикосновения, лишь незаметно ухмыльнулся, когда партнёр кончил ему прямо в рот. Более расслабленным и удовлетворенным Сынхён еще никогда себя не ощущал. Никогда и никому он не доверял свое тело настолько, насколько сейчас доверил этому парню. Все внизу приятно сводило в судорогах, а от поглаживаний Джиёна по телу пробегала легкая дрожь. Квон с наслаждением проглотил горьковатую сперму, демонстративно, чтобы Топ это видел, облизывая губы. Сынхён восхитился еще больше; Джиёна это даже немного развеселило. Он взобрался на голого Сынхёна и потерся джинсами об его вновь вставший член. — Отдохнул немного? — спросил он. Топ кивнул и привстал, выпрямляясь и потираясь упругими сосками об тело Джиёна. — Хорошо. Сложно было понять, кто потянулся за поцелуем первым — но они целовались, жадно, как и тогда, в первую ночь, кусая губы и перехватывая друг у друга рваные глотки воздуха, чтоб не задохнуться окончательно. Джи неожиданно отстранился и, потянувшись к вещам Сынхёна, подцепил оттуда синий галстук. — Ты же не возражаешь? — Но зачем… Сынхён не успел озвучить вопрос до конца или прервать происходящее — его снова толкнули на кровать и, подняв руки над головой, связали его собственным галстуком, фиксируя второй узел у основания кровати. — Это не очень удобно, — предупредил Топ. — Ничего, потом спасибо еще скажешь, — уверенно парировал Джиён, облизывая пальцы. Тело Сынхёна напряглось: все-таки первый неприятный опыт он помнил, и это не сулило ничего приятного. Но, на удивление, у Джиёна оказались очень ласковые, аккуратные руки, не похожие на мужские. Возможно, кто-то посчитал бы это минусом, но Чхве благодарил бога за эти божественные нежные пальчики. Джи одной рукой поглаживал его живот, расслабляя партнера, а второй медленно одним пальцем пытался протолкнуться внутрь. Исходя из личного опыта, Джиёну было легко понять, как можно максимально безболезненно растянуть Сынхёна и доставить ему удовольствие. Сынхён закрыл глаза, сжимая связанные руки в кулаки и с силой натягивая галстук. Он чувствовал чужие пальцы внутри себя, и это было так необычно, так страшно, волнительно, но одновременно даже приятно. Губы Джиёна вновь принялись ласкать его. Квон целовал везде, куда мог дотянуться, и, конечно, уделял особое внимание вновь вставшему и отчаянно желающему продолжения члену партнера. Джиён едва сдерживался, чтобы не снять штаны и не оседлать Сынхёна, но сегодня у них была несколько иная цель. После третьего пальца Джи нашел нужную точку. Сынхён внезапно громко застонал, и в его стоне отчетливо слышалось имя Квона. Они оба поняли, что тот самый момент, ради которого все это делалось, наконец-то наступил. Джиён развязал Сынхёну руки и снял с себя оставшуюся одежду, скидывая ее на пол. Чхве притянул его к себе, укладывая рядом и целуя. Они тянули время, просто лаская, обнимая и целуя друг друга. Топ провел рукой по давно вставшему члену Джиёна и почувствовал, как сильно он пульсирует и жаждет действий. — Хочешь меня? — спросил Сынхён, и Джиён пьяно улыбнулся, наклоняясь к нему и покусывая мочку уха. — Сейчас узнаешь, насколько сильно, — ответил он тихо, и Сынхён перевернулся на живот. Волнительный момент для обоих. Джиён переживал, понравится ли ему эта новая роль: сегодня все должно было решиться, все его мечты, фантазии и желания исполнятся через пару мгновений. Переживал и Топ, который так же хотел испытать положительные эмоции от позиции снизу и отпустить негатив из прошлого, простить себя и избавиться наконец-то от всех комплексов. Головка члена коснулась ягодиц. Направляя ее к нужному месту, Джиён медленно вошел в Сынхёна, стараясь действовать не очень резко и не слишком болезненно. Топ приподнялся на колени, стараясь игнорировать первые мгновения боли, но когда Джиён начал двигаться, постепенно стало отпускать. Мужчины открыли для себя совершенно новые ощущения. Оба, непривычные к принципиальной смене роли, будто поменялись телами и теперь четко осознавали, что испытывал каждый, будучи на его месте. Это помогало лучше понимать друг друга, понимать саму суть взаимного наслаждения — и, самое главное, становилось ясней, как можно доставить партнеру максимум удовольствия. Сынхён не ожидал, что можно искренне наслаждаться и ловить кайф от того, что кто-то нежно входит в тебя, боясь сделать больно. Джиён осознал, как это прекрасно, — когда человек тебе полностью отдается, и все, что ты делаешь, направлено не на удовлетворение самого себя, а на то, чтобы доставить удовольствие другому, получая от этого еще больше, чем ожидалось. Когда Сынхён перестал чувствовать дискомфорт и окончательно расслабился, толчки ускорились. Квон позволил себе входить в него все глубже и сильнее. Он просто сходил с ума от того, что может быть внутри такого потрясающего партнера. И наконец-то он почувствовал себя мужчиной. Не геем, не нежным мальчиком-пассивом, а мужчиной, который любит других мужчин. Которого трахают мужчины и который сам может оттрахать так, чтобы стонали до сорванного голоса, как это делал сейчас Сынхён. Чхве, в свою очередь, помогал ему, подсказывал, как лучше и как правильный двигаться, хотя Джиён отсекал любую помощь, стараясь делать все самостоятельно и проверять на собственных ощущениях и желаниях. Все закончилось очень быстро. Переполненный эмоциями и новыми чувствами, не успев опомниться, Джиён кончил в Сынхёна. Чхве почувствовал, как что-то теплое заполняет его изнутри; от этих непривычных, но приятных ощущений он кончил сам. Задыхающиеся от усталости, в стонах, в волнах экстаза, мокрые и измотанные, они оба рухнули на постель. Сынхён лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша. Джиён улегся рядом и старался не подавать знаков своего присутствия. Ему просто очень хотелось, чтобы Чхве заснул и не ушел. Просто чтобы он был здесь хотя бы до утра. А еще Джиён не мог поверить в то, что случилось, что они только что сделали это, — и, будь его воля, он бы делал это до самого утра. До конца своей жизни. Каждое мгновение с перерывами на обед и душ. — Как ты себя чувствуешь? — первым нарушил тишину Чхве. Джи немного удивился, ведь это он должен был интересоваться, но на автомате ответил: — Нормально. Вернее, лучше всех. — Пауза. — А ты? Было не очень больно? — Больно, но лучше, чем я мог ожидать. Мне понравилось. Джиён даже покраснел, полностью заворачиваясь в край покрывала. Сынхён наконец-то привстал и попытался слезть с кровати, но не смог. — Черт, а это сложнее, чем я думал. — После первого раза сначала будет болеть, потом пройдет. Может, останешься, полежишь тут? — А ты? — удивился Чхве. Квон растерялся еще сильнее. — А я в гостиной на диване посплю, — ляпнул он чисто из соображений гостеприимства. Сынхён молчал. Было понятно, что ему эта идея не очень нравилась, но отказывать он не хотел, чтобы ненароком не обидеть. — Можно я воспользуюсь ванной? А потом вызову такси. — Да, — Джиён подавил в голосе горечь разочарования. — Конечно. Вот и закончилась его сказка. Его мечта. Нужно теперь выбрать новую. Вот только как это сделать, если от старой ты еще не отказался? Пока Сынхён отмывался в душе, Джиён сидел на своей кровати, закутавшись в кокон, и смотрел на дверь, из-за которой доносился шум льющейся воды. Он старался поверить в то, что сейчас Сынхён оденется и уйдет, но никак не мог. Он все еще хотел быть в сказке, где ему скажут: «Можно я останусь, можно навсегда?». Но чем дольше Чхве был в ванне, тем больше Джиён не верил, что это сбудется. Да и возможно ли это? Кто они друг другу? По факту, просто «никто». Почему-то хотелось плакать. От всего и сразу. Он счастья пережитого вечера, от благодарности судьбе, что в его жизни появился такой человек, от того, что это было по-настоящему, пусть даже все и закончилось. От всего этого, и особенно от того, что этого никогда больше не будет. Никаких прикосновений, никаких поцелуев. Они больше ничего друг другу не должны, контракт закончил свое действие. Хотелось проснуться быстрее. Сынхён вышел из ванной и неловко посмотрел на Джиёна, а потом вдруг рассмеялся. — Ты такой милый в этом одеяле. Похож на полярного мишку. Джиён посмотрел ему в глаза, на его улыбку и губы, и не сдержался. По щекам потекли слезы, хотя Квон быстро закрыл лицо руками, чтобы Топ не увидел. Но он увидел. И знал, из-за чего. Чхве молча оделся и вышел из комнаты, подавая голос лишь в коридоре. — Закрой, пожалуйста, дверь, не хочу, чтобы ты оставался с открытой. Джиёну было стыдно за свое поведение. Нужно отпустить, ведь никто никому ничего не обещал. Никаких обязательств, никакой любви. Джи медленно встал, надел тапочки и вместе с одеялом, шаркая по полу подошвой, выбрался в коридор. Все это время Чхве грустно на него смотрел и жалел, что больше никогда его не увидит. Правда, он так и не осмелился это озвучить, ведь было бы нечестно и жестоко говорить что-то подобное, когда они обещали не привязываться и не испытывать симпатию. А ведь Джиён ему правда понравился. — Спасибо за все, — Сынхён протянул руку, чтобы попрощаться. Джиён долго рассматривал линии на его раскрытой ладони и не верил, что все складывается вот так. Ему нужно быть сильным. Он должен быть гордым, но как же хочется… А что мешает? — Действительно, — беззвучно, одними только губами проговорил Джиён. Он схватил Чхве за руку и притянул его к себе, впиваясь губами в его губы, целуя так, как тот целовал его однажды. Сынхён не отстранялся, хотя и пребывал в искреннем замешательстве. В какой-то момент губы с легкостью разомкнулись, и Джи отстранился. — Я хочу, чтобы ты всегда помнил меня как человека, с которым тебе было хорошо. Будь счастлив. И он улыбнулся. Мило, невинно. В груди у Сынхёна что-то сжалось, будто бы эта улыбка была смертельным выстрелом в голову. Он с трудом смог заставить себя кивнуть. — Прости… — и вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. Джиён, как и обещал, заперся на замок, выпустил из гостиной сонного Гахо, а потом довольно быстро уснул на диване. Не смог на кровати, потому что там все пропахло приятным парфюмом Сынхёна.