Теперь у тебя я.

      У Хосока День Рождения, на часах десять - тридцать, а его парня всё ещё нет дома, шляется неизвестно где. То есть, очень даже известно, к Юнги не зарастёт народная тропа, но лично Хосоку непонятно, какого хрена там делать человеку, когда дома его ждёт такой прекрасный, сексуальный и соблазнительный он, который сидит один одинёшенек в свой праздник и допивает второй бокал вина.       После третьего бокала, затуманенную хмелем голову начинают посещать очень интересные мысли, например, как он до такого докатился. Как из дерзкого сексуального соблазнителя-террориста он превратился в «Хосочка – сладкого сосочка» и сидит тут как примерная милая жёнушка, в ожидании муженька… Тэхёну это прозвище кажется невероятно милым и забавным, Хосоку оно таким не кажется ни в одном месте, но он молчит… Раз этому засранцу нравится – пусть будет. Хосок любит его до одури, настолько, что сам в шоке, настолько, что сегодня в свой собственный День Рождения хотел сделать роскошный подарок любимому – тот самый феерический минет «как в первый раз», о котором его просит Тэ-Тэ. Хотел, но больше не хочет, потому что время полпервого и праздник закончился, а этого говнюка всё нет. Обидно вообще-то…       В дверь звонят, на пороге запыхавшийся Чимин, на котором висит Тэхён, который лыбится и чуть ли пузыри не пускает. Хосок думает, что это уже наглость неимоверная, но при первом же взгляде на лицо Чимы поводы для ревности пропадают, потому что тот пышет если не гневом, то явным недовольством. Он цедит сквозь зубы «Вы заебали», на робкое Хосоково «Спасибо, Чим», сплёвывает, кажется, яд, и уходит, что-то громко ворча под нос и матерясь. Лифт не работает уже. А они живут на седьмом этаже. А Тэхён сейчас мало похож на человека, больше на желеобразную тушку, и Чимину было тяжело, как пить дать, учитывая разницу в росте... - Сладнький, с днём рждения – Тэхён громко икает и обдаёт волшебным ароматом перегара целуя в щёку. - Какого хуя, любимый? Что за повод? – Хосок с трудом укладывает парня на кровать. - Я готовился к твоему Дню Рждения… Готовился – готовился и переготовился… - Тэ снова икает, разводит руки, мол, вот результат подготовки. Он барахтается и пыхтит, пытаясь принять сидячее положение – Любимый, я два дня готовился! Но мне всё ещё страшно. Рыжий – Он тычет пальцем в сторону коридора – Ну ты его знаешь – Кивает сам себе, пытаясь расстегнуть пуговицы на рубашке – Он мне дал пару советиков… Он шарит … Ну ты сам знаешь. Но мне всё равно страшно, Хосокаааа… - Он прикладывает палец к губам – Только шшш, прости, я щас…       Тэхён выходит в ванную, а Хосок немножко в шоке. В голове сладким перезвоном раздаётся появление догадки, брови медленно ползут вверх, а губы растягиваются в улыбку, немного кривую и однобокую. Остатки вина выпиваются залпом, прямо из горла, потому что, вау!       Тэхён появляется, сверкая наготой, прикрывая пах ладонями, на лице блестят капельки влаги, глаза опущены, на щеках румянец… Невероятно нежный и милый, невинный даже, такой, что у Хосока дух захватывает. - Хосок, будь со мной нежным… - Он заправляет прядку волос за ухо и закусывает губу – ещё один актёр, у которого нет Оскара. Хосок подходит ближе, притягивает за талию и целует в щёку: - Ты уверен?       Тэхён кивает и прихватывает своими губами чужую.       Тэхён ползёт всё выше и выше, пока не упирается головой в спинку кровати. Два пальца прошли легко, но член Хосока – совсем не два и даже не три пальца. Очень больно… Алкоголя в крови как небывало, от страха и неловкости его передёргивает и трясёт, а Хосок зацеловывает с головы до ног, чтоб облегчить страдания. - Тэхёнааа, попробуй расслабиться… - Хосоку и самому больно, он же не железный.       И Тэхён обмякает, разводит ноги шире, прикусывает ребро ладони и громко стонет, когда Хосок начинает двигаться. Всё ещё больно, так, что в уголках глаз скапливается влага и скатывается тонкими струйками по щекам, когда Тэ жмурится, но потом, Хосок делает что-то такое… Такое что: - Ох, блять… - Тэ удивлённо вскрикивает и выгибается при следующем толчке.       Теперь уже стонет довольно, цепляясь пальцами за плечи, выстанывает громкое «Ох!» не стесняясь. Ему нравится, невероятно хорошо, ноющая боль вперемешку с яркими вспышками удовольствия, расходящимися по телу искрами, перекатываясь электричеством в кончиках пальцев и нервных окончаниях. Когда Хосок кладёт ладонь на его член и двигает пару раз в такт толчкам, у него в голове то-то щёлкает и он начинает подмахивать бёдрами, хватаясь руками за изголовье и судорожно вдыхая воздух. Ещё пару движений и он кончает с громким криком, он не чувствовал такого ни разу в жизни, хорошо настолько, что тело разбивает паралич, из глаз брызжут слёзы. Накрывает волной невероятного удовольствия и счастья, Хосок обмякает следом и лежит сверху, тяжело дыша. Тэхён прижимает его ближе, обнимает крепче, размазывая тёплую сперму по животам: - Можно, теперь я всегда буду снизу? - Вот уж хрен тебе…