На чувства гарантия не распространяется.

Щурясь от нещадно палящего этим утром солнца, Том вытряс остатки газированной жидкости себе в рот и смяв бесполезную теперь жестянку, зарядил ею по урне. Удовлетворенно хмыкнув в адрес своей меткости, которая не покинула его даже в таком, изрядно потрепанном состоянии, он завернул за угол возвышающегося перед ним грязно-серого здания и наконец оказался на пересечении 45-й и Вудворд-авеню. От конечного пункта назначения его теперь отделяла какая-то пара десятков метров и наводненная в этот час автомобилями довольно оживленная проезжая часть. Сверяться с присланным на мобильный телефон адресом нужды не было. Толпившиеся на противоположной стороне дороги зеваки и пара патрульных машин со включенными маячками красноречиво подтверждали верность проложенного им наспех маршрута. Проклиная собственную рассеянность, позволившую ему забыть солнцезащитные очки на столике и явно глумившееся над ним светило, Том соорудил защитный козырек из ладони и устремил взгляд наверх. По фигуре, одиноко торчащей на карнизе последнего этажа высотки, было понятно, что он ещё не опоздал, но поторопиться бы стоило. Показательно выставив вперед руку, он шагнул на проезжую часть и игнорируя возмущенный гудёж клаксонов, двумя короткими перебежками добрался до противоположной стороны. — Ну, наконец-то! Трюмпер, ты через Аляску до нас что ли добирался? Всегда «радушный» в его присутствии, сержант Гонзалес сегодня имел полное право на вечно извергающуюся из него язвительность, но Тома это нисколько не волновало. — Через Гудзон, — ответив в перенятом у сержанта тоне, Том вырвал из смуглых рук последнего радио-наушник. — Жаль, не я твой начальник, — смерив наглеца тяжелым взглядом, Гонзалес и не пытался скрыть кипевшей в нём неприязни. — Таких, как ты, нужно гнать взашей! — Действительно, жаль, — расплывшись в ехидной улыбке, Том театрально развел руками. — Слушай, давай побыстрее разберемся с этим психом? Я не намерен торчать здесь до второго пришествия. Раздираемому негодованием сержанту оставалось только недовольно цокнуть языком и открыть свой блокнот с записями. — Парня зовут Майкл О'Брайен. Двадцать два года, студент-первокурсник. Судимостей не имеет, только пару непогашенных штрафов за парковку в неположенном месте… — Какого дьявола он туда залез? — прервав монотонный отчет Гонзалеса, Том затолкал в ухо пластиковый динамик наушника. — Неизвестно. — Кто бы сомневался, — презрительно хмыкнув, он с удовольствием наблюдал, как беспомощно раздуваются ноздри и багровеет лицо впадающего в бешенство сержанта. — Если ты не пошевелишься, то так и не узнаем! — рявкнул тот, мотнув головой в сторону здания. — И, аккуратнее там! Мне в отчетах лишний труп не нужен. Сделав шаг назад, Том вскинул руку с оттопыренным вверх средним пальцем и пошел прочь, лишь усмехнувшись брошенному ему в затылок: — Вот ублюдок! Поднявшись на лифте до предпоследнего этажа, Том приветственно кивнул двум дежурившим здесь офицерам и дальше поднимался уже по лестнице. Ступая осторожно и практически бесшумно, он видел распахнутое настежь окно последнего пролета лестничной клетки и примостившуюся за ним худощавую фигуру. — Майкл, — тихонько позвал парня Трюмпер, стараясь не напугать и не спровоцировать на резкие движения. — Не подходи! Я прыгну! — взвизгнул тот, обернувшись на собственное имя. — Валяй, — предложил Том и едва заметно скривился от недовольного рыка Гонзалеса, раздавшегося в его ухе. Будучи теперь уверенным в том, что его присутствие обнаружено, он больше не крался, а спокойно приближался к окну. — Не подходи! — Тебе помочь? Я могу подтолкнуть, — присев на узкий подоконник, он выдернул из уха наушник, который настойчиво глушил его отборным матом. Собиравшийся расстаться с жизнью молодой человек замешкался и до белизны пальцев вцепился в помогающие держать равновесие бетонные выступы. — Ну? Прыгай что ли? — Вас сюда за этим послали? — Слушай, дружок, мне глубоко фиолетово, станешь ты лепешкой на асфальте или нет? — раздраженно бросил Том и с интересом посмотрел вниз. — Я хочу побыстрее отсюда свалить. Проследив за его взглядом, паренек судорожно облизал пересохшие губы и явно задергавшись, переступил с ноги на ногу. — Если повезет и ударишься о бордюр, то умрешь сразу, — зыркнув на незадачливого самоубийцу, он вновь посмотрел вниз, где не приемля его методики, рвал и метал сержант. — А если шмякнешься на асфальт, то… — Что? — Пару минут еще поживешь и сможешь насладиться множественными переломами костей и разрывами всех внутренних органов. — Они… Они же растянули тент, — обескровленные губы юноши теперь почти посинели и едва могли шевелиться. — Пф! — усмехнулся Трюмпер и перекинув одну ногу, оседлал оконный проем. — Я бы на них не стал так надеяться. Прикрыв глаза, паренек жадно вдыхал ещё не успевший пропитаться июньским зноем воздух и заметно дрожал. — Слушай, Майкл, здесь за углом есть уютнейший итальянский ресторанчик, где меня дожидается восхитительная лазанья, к которой я только успел прикоснуться, — произнес на одном дыхании Том, стараясь придать голосу соответствующий повествованию окрас. — Я даю тебе пятнадцать секунд. Или ты протягиваешь мне руку и мы спускаемся отсюда ногами, или ты опередишь меня в спуске на пару-тройку минут. Добровольно или же с моей помощью. Заходивший по тощей шее кадык и нервно зацарапавшие бетон пальцы, побудили Тома поставить болтающуюся ногу на карниз и протянуть вперед руку. — Раз… Вцепившиеся в его раскрытую ладонь пальцы, были немыслимо для такой жары холодными и неприятно липкими. Махом очутившись по ту сторону окна, Трюмпер не торопил своего подопечного и внимательно следил за его робкой поступью. — Не суетись, я тебя держу. Явно приближающегося к обмороку, мертвенно-бледного парня нужно было срочно втаскивать внутрь. — Эй, вы, внизу! — заорал он, обернувшись на лестницу. — Быстрее! Топот заспешивших на помощь ног придал уверенности начатым действиям и Том тащил парня на себя, зацепившись пальцами второй рукой за его футболку. Повалиться на пол, равно, как и не вывалиться обоим наружу, им не позволили подоспевшие во время руки. Вверив заботу о спасенном людям Гонзалеса, Трюмпер стряхивал нацеплявшуюся на новенькие джинсы пыль и злобно чертыхался: — Вот же кретин! Придурок чёртов! Приведя себя в порядок и немного отдышавшись, он выудил из кармана пачку сигарет и с нескрываемым удовольствием закурил. Выпуская во всё ещё распахнутое окно мутновато-белые струйки, Том только сейчас вспомнил о болтающемся на его груди наушнике. Приложив бормотавший голосом сержанта динамик к уху, он загоготал в голос, различив полные негодования вопли: «Где этот идиот? Пусть лучше сам сбросится с крыши, иначе я его пристрелю!». Едва оказавшись на улице, он мог уже «насладиться» яростью брызгавшего слюной Гонзалеса воочию. — Ты что творишь, ублюдок?! — Слушай, Маркус, парень жив. Чего ты бесишься? — бросив на ходу, Том торопился покинуть место происшествия. — Я подам на тебя рапорт! — Да, хоть письмо президенту пиши! Отмахнувшись от нависшей над ним угрозы, Том юркнул промеж припаркованных у обочины автомобилей и был уверен в том, что благополучно вырвался на свободу. — Трюмпер! Эй, Том! — окликнувший его патрульный выбрался из машины и призывно махнул зажатой в ладони рацией. Остановившись на довольно громкий призыв, он развернулся на сто восемьдесят градусов и обреченно выдохнул: — Ну, что ещё? — Тебя Картер к себе вызывает. — Прямо сейчас? — гаркнув от закипающего в нём недовольства, Том всё ещё надеялся на справедливость, определенно отвернувшихся от него этим утром высших сил. — Да. Срочно. — Вот же чёрт! Я пожру сегодня или нет?