Пираты Масляных Морей

      Открыв глаза, Гажил осмотрелся. Море, корабль, Дождь и Джувия исчезли – вокруг были лишь длинные, кирпичные, подсвеченные слабой иллюминацией коридоры. И Гажилу показалось, что он узнал эти коридоры. До конца еще не веря, что все удалось, он рванул вперед. Семь лет прошло, а он до сих пор помнил все эти повороты, развилки, комнаты и ниши. Громко стуча подошвами, он бежал вперед, и чужие голоса служили манком и сигналом об опасности одновременно. Неужели у них с Джувией получилось?       Вдруг он услышал громкий рев. Он его хорошо знал – помнил. Это кричала она… Металликана.       Не помня себя от гнева и затмившего рассудок отчаяния, Гажил с удвоенным рвением побежал вперед и, миновав несколько поворотов, ворвался в комнату. Это была хорошо знакомая лаборатория старика-ученого, а в центре, на широком столе, стянутая кожаными ремнями, металась огромная железная птица. В тот момент, когда парень вбежал, ей уже начали отвинчивать одно крыло, но стоило появиться Гажилу, как люди замерли.       – Прочь, твари!.. – скалясь, как дикий зверь, прорычал он.       – Кто это? – откликнулся один из людей.       – Не знаю. Когда мы обыскивали дом, его тут не было.       – Наверное, он пробрался позже.       – Какая разница? Нам не нужно чужое вмешательство. Этот юноша не должен…       Гажил его даже не слушал – все его внимание поглотила знакомая, до боли знакомая фигура Металликаны. Массивная, сотканная из железа и пары стеклышек-глаз, ныне распятая на лабораторном столе, точно на кресте, замершая, она смотрела прямо на Гажила. Эта огромная железная птица, которую Гажил в юности называл «драконом», как будто напрочь позабыла о том, что с ней пытаются сделать. Все ее внимание было приковано к телу Гажила, к выражению его лица, к его взгляду. А в ее собственном взгляде читалось недоумение. Металликана не могла поверить своим глазам, не понимала, как так получилось, что за считанные минуты ее воспитанник из нескладного паренька превратился в сильного юношу. Но если Металликана не верила в увиденное, то Гажил просто не верил. Или нет – скорее, боялся поверить. Поверить в то, что это все взаправду. Семь лет назад его… мать, раненая, пропала без вести. Семь лет назад ему не хватило сил ее спасти. Семь лет назад он не справился, за что проклинал себя вплоть до сегодняшнего дня. Но что сегодня за день? Тот ли, когда они с Джувией вместе шли на дно на тонущем корабле, или же тот, где он снова встретил свою мать? Неужели… Дождь все-таки оказался правдой? Неужели желание сбылось? Но такие знакомые, такие родные глаза искусственной, механической Металликаны не могли врать. Это она, и он снова здесь и сейчас. А раз так – надо действовать.       Чувствуя, что его душа сотрясается так сильно, что едва не разрывает тело на части, Гажил, невзирая на боль в простреленной ладони, с силой сжал кулаки.       – Пошли прочь от нее! – закричал Гажил и, схватив покоившийся в углу лабораторный штатив, размахнулся им.       Один из ученых отлетел к стене и, ударившись спиной, со стоном сполз вниз.       – Остановите его!.. – воскликнул кто-то из мужчин. – Остановите! Он явно опасен!       Но остановить того, кто сумел повернуть вспять само время, уже не под силу обычному человеку. И дело не в способностях или условиях – дело в решимости. А решимости в Гажиле за эти семь лет накопилось через край.       Оттолкнув подбежавшего к нему ученого, Гажил бросился к столу. Сбив с ног еще двоих, он рванул к креплениям на лапах Металликаны. Искать нож не было времени, и он просто перекусил железные защелки.       – Так это и правда ты? – низким голосом проговорила птица.       – Кто же еще? – рыкнул в ответ Гажил, оттолкнув еще одного противника. – Хватит разлеживаться! Вставай!       Расправив могучие крылья, Металликана поднялась. Словно тигрица в стане врагов, она переступила с ноги на ногу и, опустив голову, огляделась. Она не нападала – пока что лишь предупреждала о своих намерениях. Но если Металликакна была склонна обороняться, то Гажил, напротив, жаждал мести. Злость настолько поднялась в нем, что, казалось, сдавливала горло, и теперь он буквально захлебывался ею. Гнев за родное существо жег его грудь, а руки чесались от жажды мести. Но в тот самый момент, когда он уже готов был наброситься на одного из ученых, Металликана словно прочла его намерения.       – Гажил! – громко крикнула она. – Не стоит оно того. Усмири свой пыл, иначе он тебя погубит. Идем! Уходим отсюда.       Ее слова холодной водой залились за шиворот, дрожью пройдясь вниз по позвоночнику. Уйти? Вот так просто, зная, что эти нелюди в прошлом сотворили с ней? Уйти и пощадить, не воздав им по заслугам? И она хочет, чтобы он простил их? Это невозможно!       – Нельзя их выпускать! Не дайте! Не дайте им уйти! Остановите их!       Опасливо и трусливо, но люди бросились наперерез. Кто-то практически поравнялся с Гажилом, другие встали у дверей.       – Гажил! Не будь чудовищем! – Металликана взмахнула хвостом, и железные пластины на ее гребне зазвенели. – Ты лучше, чем ты думаешь, и тебе хватит сил не пятнать тьмой свою душу. Я помогу тебе!       С этими словами птица спрыгнула со стола и, второй раз тряхнув хвостом, сбила с ног двоих ученых.       – За мной! – крикнула она и, расчищая путь, выбежала в коридор.       Все еще сотрясаемый внутренними противоречиями и неверием в реальность происходящего, Гажил побежал следом. Ударив загородившего путь мужчину, он вынесся прочь из лаборатории. Простреленная Иваном ладонь тут же отдалась ноющей болью, волнами растекшейся по всему телу, но юноша заставил себя забыть о ней. Да, недавняя битва на «Призраке» и «Фиоре» отняла много сил и крови, но сейчас не время отдыхать. Сейчас как никогда нужно взять волю в кулак и, наконец, сделать это – спасти Металликану!       Ощущение боли тут же ушло, и ему взамен пришло напряжение. Голова прояснилась, а тело подобралось. Спеша следом за провожатой, Гажил помнил, что выход уже близко. Дом ученого был большим, но не настолько, чтобы оттуда нельзя было выбраться. И все же Гажил не мог просто так сбежать: в этой истории пора поставить жирную точку; перевернуть страницу, чтобы начать новую главу. А какая точка может быть жирнее, чем та, что пахнет дымом?       Металликана вбежала в гостиную, и Гажил не отставал. Рефлекторно схватив стоявшую у камина кочергу, он оглянулся: погоня тоже не сдавалась, и все шестеро людей отчаянно спешили следом. Упустить из рук столь ценный экземпляр они никак не могли, и ужас потери подгонял их, заглушив на время страх и сомнения.       «Даже хорошо, что эти ничтожества бегут следом, – подумал Гажил. – У них может быть шанс».       И, размахнувшись, он ударил кочергой по крану газовой трубы. Маленький краник тут же слетел, и оттуда стал выходить светильный газ. Выбежав в коридор, Гажил снова замахнулся: еще удар – и еще одна утечка газа. Еще удар – снова прореха в трубах.       Вот уже был виден выход. Плечом распахнув двойные двери, Металликана вырвалась наружу. Она ожидала, что Гажил окажется рядом, но, когда обернулась, увидела, что он все еще в доме.       – Что ты делаешь? Я же сказала тебе забыть об этом!       – Пират Масляных Морей никого не слушается, – стоя с кочергой наперевес, Гажил улыбнулся.       Да, теперь у него на все есть свое мнение, и этой строптивой, крылатой бестии придется принять это. Его воля ничуть не хрупче ее собственной, а теперь она еще и в долгу у него. Пираты Масляных Морей никого не слушают, покуда уверены в собственной правоте. Гажил не был уверен, но он уже принял решение.       – Не надо никого убивать! – чувствуя неладное, вновь крикнула Металликана.       Обернувшись, Гажил раздосадовано фыркнул:       – Вот же ж… Что ты, что Джувия… Мягкотелые женщины. Как же вы достали…       Но он уже знал, что сделает то, о чем просит Металликана. Дождавшись, пока преследовавшие их ученые вывернут из-за угла, Гажил замахнулся кочергой. Прошло достаточно времени, так что, наверное, уже можно.       – Эй, что он делает?! – заметив действия Гажила, воскликнул один из мужчин.       – Ги-хи, я бы на вашем месте поторопился, – бывший пират оскалил белые клыки и, занеся кочергу, ударил ей по стене.       За этим ударом последовал еще один, потом еще и еще. Да, уж Гажил точно знал, что делает. Еще пара ударов, снова удар и… Выбитая искра наконец сделала свое дело. Огонь вспыхнул не так яростно, как это произошло в маленькой каюте на «Фиоре», но и этого было достаточно. Пламя потянулось по занавескам, перекинулось вниз, на ковер. Маленькие язычки заплясали под ногами, заставляя и людей тоже пуститься в пляс. Быстро переступая, чтобы не шагнуть в огонь, ученые с громкими криками высыпали на улицу. Их больше не интересовала ни железная птица, ни этот странный парень, ни труды их коллеги-ученого. Страх, первобытный и дикий, гнал их прочь из горящего дома, заставляя цепляться только за одно – за свою жизнь. А Гажил в это время закинул кочергу на плечо и, обведя взором полыхающую комнату, улыбнулся. Теперь все научные изыскания профессора исчезнут так, будто их и не существовало вовсе. Гажил не знал, правильно ли такое решение, но он не сомневался, что это лучше, чем если они попадут не в те руки.       – Ги-хи. А вот она и точка, – улыбнулся он. И, швырнув кочергу прочь, неспешно зашагал к выходу.       Там его уже поджидала Металликана, водя по земле хвостом, будто кошка, и то и дело расправляя железные крылья.       – Едва ли оно того стоило, – фыркнула она. – Надеюсь, теперь ты доволен.       Стерев с щеки мазки сажи, Гажил посмотрел на птицу. Посмотрел спокойно, пристально – так, как смотрят на друга из прошлого. И в груди с каждой секундой становилось все спокойнее, все тише. Это больше не было прошлым – теперь, семь лет назад, оно стало настоящим.       – Идем, что ли, – прищурившись от бьющего в глаза пламени, Гажил закинул руки за голову.       – И это все? Все, что ты скажешь? – Металликана склонила голову, глядя, как Гажил развернулся и медленной походкой зашагал прочь от горящего дома. – Я хочу получить ответы на свои вопросы.       – Потом задашь их, – Гажил прикрыл глаза, вдохнув прохладный воздух улицы. – И я даже на них отвечу когда-нибудь. А сейчас я хочу отдохнуть. Я так устал.       Часовой бой заставил ее вздрогнуть, и Джувия открыла глаза. Знакомая площадь Магнолии и горожане, спокойно снующие вокруг; рядом звонили часы собора Святого Кардия. Однако… Джувия напряглась. Насколько она помнила, этот собор достроили еще с год назад: сейчас же в нем было лишь два яруса из четырех. Строительные леса до сих пор опоясывали его башни, и люди поблизости, казалось, ничуть не удивлялись, зачем его разобрали заново. Или же… Джувия вздрогнула. Нет, собор не разобрали – его еще не достроили! Именно в таком виде он был четыре года назад – тогда, в тот день, когда… Неужели желание сбылось?       Джувия резко выдохнула. Нет, в ней ничего не изменилось. Та же пропитанная масляным дождем одежда, на голове любимая треуголка. Джувия попыталась ощутить саму себя: те же навыки, что она приобрела за четыре года плавания с Гажилом, те же воспоминания, те же мысли и знания, те же синяки и боль – все осталось прежним. Значит, вернувшись в прошлое, она, ее тело и личность так и не изменились. Она исчезла из того времени так же, как и она из этого времени, и теперь существовал лишь один человек. Что ж, это даже лучше. Привычнее, наверное. И проще. А Гажилу удалось то же самое?       Новый бой часов вырвал ее из глубины задумчивости, резко заставив вспомнить, зачем она вообще оказалась здесь. Тело прошила дрожь, а в груди поселился страх.       «Надо успеть! Спешить, скорее!» – сорвавшись с места, она устремилась в известном ей направлении, совсем не замечая, как прохожие с удивлением косятся на нее.       Джувия бежала по знакомым переулкам, а сердце бешено стучало по ребрам. Она должна успеть! Сколько сейчас времени? Убежав с площади, она так и не глянула на часы. Но сейчас это было не важно: она слишком хорошо помнила тот злополучный день и прекрасно знала, что происходило и происходит сейчас. Но тогда ее роком стало неведение – сейчас же все было иначе.       Новый поворот – и вот уже показался ее дом. Стуча каблуками, Джувия подбежала к двери, боясь, что все же опоздала. Схватилась за ручку. И в этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник молодой человек.       – Джувия?       – Господин Грей!..       Юноша был раздосадован, не застав ее дома, и теперь явно смутился, не ожидая увидеть ее в таком потрепанном виде, в странной одежде, запыхавшуюся. И как будто бы немного изменившуюся. Но глаза Джувии, сиявшие каким-то пронзительным светом, заставили Грея замереть. Не зная, что сказать и как реагировать, он запустил руку в свои черные волосы и, стараясь правильно подобрать слова сквозь предательский румянец, произнес:       – Я пришел навестить тебя, но не застал дома. Я ведь говорил, что сегодня ухожу в рейд. Вот, подумал, что стоит попрощаться. Меня не будет три месяца, так что…       – Вы не можете плыть! – что есть мочи выкрикнула Джувия.       Только теперь, после того, как увидела своего возлюбленного, Джувия осознала, что происходит. Это лицо, эти по привычке немного хмурые глаза, эта сдержанная улыбка – все это выбило у Джувии почву из-под ног. Горькие воспоминания так и нахлынули на нее, едва не утопив в их потоке. Но стоило Грею сказать о своем отплытии, как поступь Джувии вновь стала твердой. Почва вернулась на место, небо перестало плыть, а голова протрезвела.       – Вам никак нельзя плыть! Только не сегодня! Нельзя!.. Отмените рейс! Не ходите туда! Прошу Вас, поговорите со своим капитаном, с командой!.. Отмените это треклятое плавание, иначе случится беда!       Слова Джувии ошарашили Грея, и в первый момент он снова растерялся. Стараясь понять, чем может быть вызвано подобное заявление, он сложил руки на груди и заговорил.       – Отменить плавание? О чем ты? Как я могу его отменить? Сроки уже установлены, у нас есть план, и, если нарушить его, это выльется большими финансовыми затратами, – Грей тряхнул головой и посмотрел на Джувию. – Я, конечно, понимаю, что ты расстроена и все такое, но не надо так реагировать. Я тебя предупреждал, что уеду, так что тут ничего не поделаешь. К тому же я вернусь через три месяца, а это не так уж много.       – Но Вы не вернетесь! – Джувия опять попыталась остановить его, но Грей только нахмурился.       – Что за глупости ты говоришь? Это абсолютно обычное плавание, вот и не стоит так убиваться.       С этими словами он подался вперед и легко, но не менее трепетно обнял ее.       – Не скучай. Когда вернусь, расскажу тебе, как все прошло, – отстранившись, он слегка улыбнулся. – Ну, значит, до встречи. Береги себя.       Когда он убрал свои прохладные ладони, Джувия вздрогнула, будто от северной стужи. Когда он зашагал прочь, она почувствовала, что умирает. Опять, опять потерять его!.. Через столькое пройти, отыскать его и теперь отпустить навсегда. Во второй раз.       – Нет… – дрожащими губами прошептала Джувия. – Нет…       Грей уходил навстречу своей судьбе, не зная, что его ждет. Он уходил, не подозревая, что уже не вернется.       – Нет! – громко крикнула ему вслед Джувия. – Нельзя! Джувия умоляет Вас!       Грей лишь покачал головой. Он никак не ожидал, что прощание выйдет таким… тяжелым. Перед долгим отсутствием он хотел напоследок повидать Джувию, но то, как это произошло, всколыхнуло его душу, лишив ее желанного спокойствия. Но у него не было выбора – работа есть работа, а поджимающее время расставило все акценты. Скоро его корабль покинет причал, и Грею нужно быть на борту.       Но Джувия думала иначе. Не отдавая себе отчета в том, что делает, и понимая только то, что теряет возлюбленного навсегда, она вытащила из кобуры пистолет. Вытянула вперед руку.       – Вы не уйдете, – дрожащим, но полным решимости голосом произнесла она. – Не уйдете. Джувия не позволит.       Незнакомые интонации в ее словах заставили Грея остановиться. Не оборачиваясь, он нутром чувствовал неладное, но так и не мог понять собственные чувства.       – Не можете уйти. Только не теперь, когда… – решимость покинула Джувию, и ее тело просело на землю. Пальцы разомкнулись.       Грей вздрогнул, услышав металлический стук. Медленно обернувшись, он увидел сгорбившуюся прямо на мостовой Джувию, а рядом валялся пистолет. Сердце в его груди забилось часто-часто, а дыхание перехватило.       – Простите Джувию, господин Грей… – не замечая, как жгучие слезы стекают по щекам, простонала девушка. – Не может отпустить Вас… Она не может… Иначе все то, что она сделала… через что прошла… Все это напрасно?..       Она подняла на Грея большие, блестящие, синие глаза. Сколько же боли и страданий в них плескалось – океана бы было мало, чтобы вобрать в себя эту соль.       – Не ходите на корабль… – воля покидала ее, и Джувия шевелила губами из последних сил. – Не ходите… Он потонет, и никто не спасется. Будет шторм… Вы не спаслись тогда… Хоть и обещали вернуться… Но Вы не вернулись!..       Вот и все. Она больше не могла бороться. Она боролась длинных четыре года. Каждый день, каждый тяжелый день она заставляла себя верить и идти дальше. Больше жизни она хотела верить в сказку, которую ей рассказал Гажил, и только ею она и жила. Она нашла друзей, нашла себе применение в жизни, хотя так и не призналась в этом; стала сильнее, взрослее, умнее. Но каждый день она надеялась на то, что сможет спасти то, что некогда потеряла. А теперь что? Она сделала невозможное, повернув время вспять, отыскала Грея, почти что смогла спасти его, но проиграла в самом конце? Неужели он снова уйдет, ускользнет, как вода сквозь пальцы?.. Что ж, вот, значит, что такое судьба – что бы ты ни делал, как бы ни бился, все будет именно так, как и должно. И, похоже, любовь для Джувии – это недостижимая роскошь. Недостижимая.       Она хотела уже закричать, когда почувствовала, как чужие руки сжимают ее в своих объятьях. Глаза распахнулись, разлепив слипшиеся от слез ресницы. Солнце ослепило их, вынудив моргать часто-часто, но, даже моргая, Джувия сомневалась, что зрение ее не подводит.       Жесткие черные волосы покалывали ее щеку, а крепкие руки, тянущиеся поперек спины, стискивали до ломоты. Что это значит? Почему Господин Грей…       – Я не знаю, что такое ты говоришь, – Грей уткнулся в ее шею и еще крепче обнял. – Я не могу просто так тебе поверить… Ты как будто другая. Изменившаяся… И эти твои слова про крушение… Что все это значит? Откуда тебе все это известно?.. Как вообще в такое можно поверить!       – Никак, – руки Джувии вспорхнули вверх и тут же оплелись вокруг груди Грея. – И Джувии едва ли достанет решимости все Вам объяснить, но она говорит правду. И если в чем-то она может поклясться своей жизнью, то только в этом.       Грей не понимал, ничего не понимал. Он даже не знал, почему сам так среагировал, – уж он-то никогда не отличался жарким темпераментом и предельной чуткостью. Но поведение Джувии, все ее существо, ее пронзительный взгляд, ее полные отчаяния слова… и тот пистолет – все это заставляло верить. Верить и вести себя так, как никогда прежде не вел.       Чувствуя, что сидеть на земле становится все прохладнее, Грей поднялся, утягивая следом Джувию.       – Я так и не понял, что все это значит, – покачав головой, протянул он, – и потому тебе придется все мне объяснить. Почему ты так выглядишь, что значит твой рассказ? Да и все остальное тоже… Я поговорю с нашим капитаном и объясню ему ситуацию, но перед этим я хотел бы понимать сам.       – Джувия расскажет, – до сих пор не веря, что ей удалось, пролепетала девушка. – Но она не обещает, что сказанное ею будет похоже на правду.       – Значит, тебе придется меня убедить, – Грей улыбнулся и, взяв Джувию за руку, потянул за собой. – Ладно, идем на пристань. Постараюсь что-нибудь придумать. Эх, капитан точно убьет меня.       Прошел уже час с тех пор, как Джувия встретила Грея на пороге своего дома. Целый час, полный нечеловеческих страданий, невероятных откровений, попыток одолеть судьбу и вездесущую коммерцию. Но вот этот час подошел к концу, а Джувия провожала его в одиночестве. Сидя рядом с портовой конторой одной из местных компаний, она глядела себе под ноги. Только сейчас она вдруг осознала, что слезы и тяготы уходящего дня оставили яркие следы на ее лице, и, тряхнув головой, она стала растирать щеки, глаза. Поправила растрепавшиеся под шляпой волосы, отряхнула грязный воротник рубашки. В этот момент дверь отворилась и показался Грей. Увидев его, Джувия вскочила на ноги, с замиранием сердца ожидая его вердикта.       – Ну, я ему кое-как описал положение дел, – пожав плечами, заговорил Грей. – Сообщение о том, что корабль столкнется с сильным штормом, все же насторожило его. Я смог-таки уговорить его отложить плавание на несколько дней. Думаю, этого будет достаточно.       – А что Вы сами? – ощущая, как в груди становится тесно, проронила Джувия. – Сами поплывете?..       – Нет, не поплыву, – Грей отвернулся, пряча выступивший на щеках румянец. – Я, в общем, верю тебе, так что…       Джувия уже не слушала: в порыве необъятного счастья она бросилась ему на шею, забыв и про правила этикета, и про невольных свидетелей, и про собственную скромность. Она была настолько счастлива, что больше и быть не может. Счастья сильнее этого и на свете-то не бывает – она это знала наверняка.       – Ну знаешь… Я тебя понимаю и все такое, но, может быть, не здесь? – предательское смущение во всю окрасило щеки Грея, и он, стараясь совладать с собственными ответными чувствами, легонько отстранил Джувию. – И не думай, кстати, что ты мне все объяснила! В твоем рассказе еще куча всего непонятного, так что я, как старший из нас двоих, не прошу, а требую детальных подробностей.       – Кстати, господин Грей, – Джувия ласково улыбнулась, смущенно отводя глаза. – Вообще-то, теперь Джувия старше вас. На два года.       – Чего это?! – опешил Грей. – Старше?! На целых два!       – Именно так.       – Ну знаешь, – Грей сложил руки на груди и досадливо нахмурился. – Вот только не думай теперь, что стала главнее меня! Ни один мужчина не потерпит, чтобы женщина…       – У Джувии и в мыслях такого не было, – она обняла его руку, с наслаждением уткнувшись в нее лицом.       – Ну… Тогда ладно.       Грей осмотрелся. Вокруг сновало много людей: рыбаков, моряков, торговцев. Кто-то из них приезжал на автомобилях, другие шли пешком. Доставлялись и погружались грузы, у самой пристани периодически гудели корабли. Вокруг было шумно и людно, а Грею сейчас меньше всего хотелось стоять в толпе.       – Пойдем отсюда, – произнес он и вновь потянул Джувию за собой.       Они шли недолго, и, придя на место, Джувия удивилась. Она считала, что Грей поведет ее домой, но его выбор оказался иным. Это была небольшая бухточка, отрезанная от основного причала и потому абсолютно пустая.       – Люблю бывать здесь, потому что масло с кораблей на пристани сюда не дотекает.       Грей разулся и, закатив штанины, шагнул в воду. Прохладная вода облизала кожу, принося облегчение и свежесть. Не став долго думать, Джувия последовала примеру и, оставив свои сапоги на песке, тоже зашла в воду.       – Все, что ты рассказала, звучит так нереально, что я даже не знаю, когда смогу все это переварить. Возможно ли подобное? Дождь… Я слышал о нем однажды, но даже и представить не мог, что он на такое способен. А еще этот Гажил… Кто он такой?       – Он…       Но договорить Джувия не успела. Их накрыла большая тень, и оба инстинктивно подняли головы.       – Что это? – щурясь на солнце, протянул Грей. – Какая-то новая модель дирижабля?       – Нет… Это, – яркая улыбка расцвела на губах Джувии. Она точно знала, что не ошибается, хотя ни разу ее не видела. – Металликана.       Какое счастье – Гажилу тоже удалось!       А в это время летевшая в облаках Металликана повернула голову и посмотрела на сидевшего у нее на спине Гажила.       – Я чувствую, что ты взволнован, – мягко откликнулась она. – Почему? Это из-за тех людей там, внизу?       – Что-то ты много болтаешь, – стянув на лоб давно починенные гогглы, фыркнул Гажил.       – Неужели? Может быть, ты не замечал, но последние три года ты был напряжен. Как будто ждал чего-то или кого-то. Странно, но, увидев тех людей, ты заволновался, а теперь как будто расслабился. Или я неправа? Кто они? Или, быть может, только один из них?       – Много вопросов задаешь, – Гажил тряхнул головой, но все же ответил: – Старая знакомая. Давно ее не видел и хотел повидать, но теперь, судя по всему, в этом нет необходимости. Я убедился.       – Убедился? И что теперь будем делать?       – Летим домой.