Het into drabbles.Get into troubles

От чтения книги меня отвлëк удар двери и чей-то кашель: - Кхм-кхм, - какой-то парень, оглядывая помещение, лохматил свои высветленные волосы на макушке. Видимо, я настолько погрузилась в сюжет, что и не заметила, как поезд добрался до следующего пункта в Тэгу и теперь просто ждал новоприбывших путешественников. Даже безмолвие рельс осталось незамеченным. Какая же я летящая... - Мы с вами, кажется, попутчики. Если я не перепутал купе, - его ленивая манера говорить дополнялась лëгкой шепелявостью, и из-за этого мне подумалось, что он немного пьян. Только внимательно пробегающие по билету глаза доказывали обратное. Я даже облегчëнно опустила плечи; меня всегда пугали подвыпившие люди. - У меня сто тринадцатое место, - захлопнув книжонку и тыкнув корешком на панельку с этим номером, прохрипела я. Матерь божья, мой голос походил на рэп Ëнгука, чья песня сейчас играла из свисающих наушников... Неудивительно, ведь я молчала с того момента, как поезд тронулся с места, оставляя мой родной Пусан позади. Парень коротко посмотрел на меня и кивнул. Не перепутал. - У меня сто четырнадцатое, - небрежно бросил он, шагнув в купе. Из багажа у него имелся только рюкзак, и это до чëртиков обрадовало меня. А то как бывает; запрутся с огромными чемоданами, а ты переминайся неловко с ноги на ногу, пытаясь не мешать запихивать их по разным углам. Не люблю смущаться, поэтому эта мелочь и правда показалась мне важной. От первого впечатления зависит, как я буду себя чувствовать: зажатой или, наоборот, спокойной. За все свои поездки я уже поняла эту незамудрëнную схему. Немногочисленные вещи плюхнулись куда-то в угол койки, а через секунду к ним присоединился и их владелец. - Мин Юнги, - сначала я даже не поняла, что это значит, так неожиданно это было сказано. И просто. Даже без неловкого вопроса. - Мин Юна, - лëгкая улыбка послужила мне ответом. Кажется, ему тоже показалось забавным то, как наши с ним имена похожи. - Судьба, наверное, - попутчик закинул ноги на койку и устало прикрыл глаза. Сразу понятно, странствующий. Себя ищет, близких душе людей и чего-то нового. Я бы даже не удивилась, если бы в его жизни творчество играло не последнюю роль. Тот, кто бежит из своего города, часто находит вдохновение в другом. Этот секрет знают все люди искусства. И я действительно не удивилась, когда под вечер застала Юнги с тетрадкой в руках. За огромным окном уже стемнело, только редкие огни столбов приближались издалека и оставались позади, на секунду успев ослепить. Очень спокойно и уютно, и этот тихий попутчик ещё сильнее оттенял атмосферу ленивого движения в никуда. Стук металлических колëс так сочетался с его приглушенным шëпотом, что у меня появилось желание замурчать и потереться о ласковую руку. О чью именно - неважно, но взгляд как-то неосознанно упал на пальцы Юнги, сжимающие карандаш. - Вы... Вы пишете? - не выдержав, спросила я, всë поглядывая с верхней полки на отбивающий ритм ластик. Видимо, это, - Стихи? Спустя какое-то время он поднял на меня свои глаза, далëкие от этого места и задумчивые. Мне даже стыдно стало из-за того, что я отвлекла человека от важного дела, но мое любопытство никогда не знает границ, особенно, когда мне что-то действительно интересно. - Ммм? - ну вот, мне стало стыдно ещё больше, и я спрятала своë лицо в страницах книги. Забудь, забудь, забудь, продолжай то, что делал. - Я пишу, да, но не стихи, - всë-таки ответил он, догадавшись, о чëм я спросила. Как будто обдумывая говорить ли дальше, Юнги перестал мучить карандаш. Ну же, не томи! - А рэп. - Рэп?! - я выбралась из своего убежища и поднялась с койки. - Это как... Как "Мохэ осо гогэль кытогичи анго"*? - конечно, я - не Бобби, но у меня в голове сразу заиграла эта песня и эта партия. Зачем я придуривалась и хрипела своим девчачьим голоском? Хотела разболтать попутчика. И увидеть его улыбку ещё раз. Одного раза было недостаточно. Какова же была моя радость, когда вместо простой улыбочки меня оглушил звонкий смех... Надеюсь, что он не разбудил соседей за стенами. Зато он разбудил в моей душе спящее вдохновение. Мне отчаянно сильно захотелось рисовать. И желательно Юнги, который, смеясь, запрокинул голову и спрятал глаза ладонью с карандашом между пальцами. Это как-то... Очень красиво, понимаете? Даже не сам Юнги красивый, хотя он, конечно, имеет шарм, а вся композиция в целом; эти стены купе, тетрадка в руках, сверкающие от редких фонарей волосы... И самая главная прелесть в том, что его холодный образ совсем не вяжется с тем, который увидела я. Резкий контраст между черным и белым. Яркое расхождение между ожиданием и реальностью. Обожаю такие моменты. - Да-да, что-то типо того. Только у нас манера разная, - закивал Юнги, когда прекратил смеяться. Призрачные остатки смеха проявлялись в широкой улыбке. Я и не заметила, что сама ответно улыбалась. - Хочешь, дам почитать тетрадку? Ты, как я понял, любишь читать, - его взгляд пробежался по обложке книги. Она, кстати, почему-то перестала быть интересной. - Хочу, конечно! - я начала путаться в простыне, чтобы спрыгнуть на холодный пол. Сделав это, я протянула парню свою книгу со словами, - а ты пока можешь почитать это! - Хорошо, давай сюда, - мы обменялись вещами, и я, незаметно поколебавшись, присела на койку Юнги. Он вроде бы не против, только слегка дернул головой, усмехнувшись. То ли от моих действий, то ли от того, что книга в его руках - сплошная романтика, где конец всегда счастливый. В отличие от нее, текст в тетрадке Юнги далеко не счастливый. Грузный очень, напористый и кричащий о том, что парень добился того, что ему никогда не пророчили. Исписан был всего лишь первый лист, но мне казалось, что я читаю чужую историю жизни. И, господи, этот сюжет намного интереснее, чем тот, в книге, которую сжимал Юнги. Я видела, как он исподтишка следил за моими эмоциями; это, в конце концов, его душа. Мне даже не было обидно, что он не заинтересовался книгой, потому что я понимала его чувства. Когда я показываю кому-то свои работы, другим людям бесполезно со мной разговаривать; я ловлю каждый вздох того, кому доверила себя. Почерк Юнги ложился на бумагу ломаными линиями, угловатыми и очень резкими. Пробегавший по строкам взгляд даже резался об них, и только этим я могла объяснить, почему же в моих глазах собрались слëзы. Нет, ну не говорить же Юнги, что я готова убить всех, кто что-то там вякал насчет его увлечений... Я же не такой близкий человек, чтобы иметь право проникать в личное. Хотя, если честно, мне хотелось бы. Глупая, очень глупая Мин Юна. Как я поняла, самые главные фразы Юнги выделил, раза три обведя буквы карандашом. Я сразу зацепилась взглядом за: - I don't give a shit, i don't give a fuck**?! - с горем пополам прочитала я. Либо из-за того, что английский язык никогда не был моей сильной стороной, либо из-за желания разрыдаться. Ну правда, я слишком ранимая... Обычно я прячу это за шутками, поэтому, - Что-то подсказывает мне, это очень-очень плохие словечки... Переведëшь? Юнги прокашлялся в кулак и сказал без особого смущения: - Мне насрать, мне поебать. - а вот мне захотелось шлëпнуть по этим бесстыдным губам. А ещё послушать исполнение написанного текста вживую. - Боооже, - испуганно округлив глаза, я приложила ладошку ко рту. - Юнги... Мат... Атата по попе, - голова укоризненно-шутливо качалась, а застывшие слëзы, к моему счастью, исчезли, стоило мне снова услышать смех попутчика. Как же красиво он звучит, а! Все песни в моëм плеере не сравнятся с этой мелодией. Я напрягла слух и даже не шелохнулась, пока слушала еë. Но и она имела свой конец, поэтому, сморгнув пару раз, я продолжила, - Если без шуток... Ты едешь выступать куда-то, да? - Угу, - повернув голову к окну, за которым начали проскакивать металлические балки и грузовые поезда, ответил Юнги. Скоро будет остановка. - Я первый раз буду выступать в Сеуле. Это моя маленькая победа. - Это точно судьба, потому что я еду туда же. Надеюсь, ты не будешь против, если я запишусь в твой фанклуб и приду посмотреть, как ты читаешь рэп. Мне кажется, это будет потрясающе. Даже круче, чем "Мохэ осо гогэль кытогичи анго". Спрятав счастливую улыбку в кулак, Юнги слегка пнул меня ногой. А кончики моих пальцев закололо желанием достать альбом и сохранить наконец очертания его лица в своей памяти. Моя память - мой альбом. И нужно очень постараться, чтобы получить в нëм место. Юнги же - моë единственное исключение - не прилагал усилий вообще. Все говорят, что мы - кузнецы своего счастья, и, мне кажется, что я - яркий этому пример. А всë потому, что на самом деле я ехала без оглядки, без конечной цели. Сканируя взглядом сгорбленную спину Юнги, который стоял на перроне и курил, я пришла к заключению, что да, в этот раз Сеул будет моим пунктом назначения. А Мин Юнги будет моим вдохновением и музой. Серый дым растворялся с тонких губ точно так же, как чувство неизвестности, давно преследовавшее меня, а небрежные линии в тетради попутчика рисовали его одинокий силуэт в темноте ночи. Тот, кто бежит из своего города, часто находит вдохновение в другом. Моë, например, было в Тэгу.