Het into drabbles.Get into troubles

Здравствуйте, Нина! Введите ваш пароль: __________

Девушка безмолвно сидела в своём кресле и наблюдала за мигающей просьбой на огромном экране. С разных сторон: слева, справа, спереди и сзади - сидели такие же, как и она, рационные. Шумно переговаривались, бегали глазами по записям, картам местности и передавали информацию своим напарникам, которые находились в опасной зоне - на поверхности. Один парень, вроде как Чимин, выполнял задание уже пятый час, из-за чего цвет его лица был похож на яйцо, настолько белым оно было. В его крови находилось уже экстремально огромное количество успокоительного, вливаемого через катетер прямо в вену. Ведь рационные никогда, ни за что, не при каких обстоятельствах не должны пугаться опасности, переживать о своём подопечном, паниковать и испытывать скачки адреналина. Хотя бы в полной мере. Нина об этом помнила. Ещё тогда, в России, ей повторяли об этом всегда; каждый раз, когда она заходила в систему, каждый раз, когда она фиксировала присоски на висках, каждый раз, когда она неумело прокалывала шприцом кожу у сгиба локтя. От них, рационных, зависит жизнь того, за чьим передвижением они наблюдают в привычной темноте, сражающейся с лучами мониторов. Поэтому Нина уже привыкла краем глаза следить за своими медицинскими показателями и краем уха слышать свой собственный пульс, приглушённый лекарствами. Чимин же, этот розоволосый и наивный на внешность парень, казался совсем новичком, хотя он им и был; совсем недавно пополнил их ряды и начал курировать Хвасу, рядовую на поверхности, которую Нина, откровенно говоря, не долюбливала. С ней было сложно; она часто игнорировала голос в голове и всё делала по-своему. Вот и сейчас, Чимин сидел практически безвольной, уставшей от детей куклой, скользил по плану здания взглядом и массировал переносицу, тихо споря о чём-то себе под нос. Со стороны это казалось даже шизофренией, но не здесь, под землёй. Увидев, как Намджун, их начальник, положил руку на чиминовское, похудевшее после начала работы здесь плечо и вызвался его подменить, Нина отвернулась и быстро забегала пальцами по клавиатуре.

Здравствуйте, Нина! Введите ваш пароль: ******** Устанавливается соединение... . .. ... . .. ... Соединение установлено. Напоминание: не забудьте подключить систему здоровья и помните, что рационные никогда, ни за что, не при каких обстоятельствах не должны пугаться опасности, переживать о своём подопечном, паниковать и испытывать скачки адреналина.

«Хотя бы в полной мере», - добавила про себя девушка, чувствуя уже ставший безболезненным укус шприца. - Итак... - глубоко вздохнув, Нина на секунду закрыла глаза и увидела очертания пустого города. Даже почувствовала лёгкое дуновение ветра с не очень приятным запахом. Но даже он не смог остановить стартанувшее забег сердце, о чём сообщил запищавший звук; настолько приятно было видеть городское солнце, а не привычную темноту экономии такого драгоценного электричества. - Ты так волнуешься из-за встречи со мной? - шепеляво отвлекли от разглядывания пейзажа рационную. - Ну-ну, не волнуйся ты так, я не кусаюсь. Напарники всегда чувствуют эмоции друг друга, потому-то корпорация и учила никогда не испытывать страх. Ведь это командная работа; нужно помнить, что вместе с тобой твои сомнения или радость разделяет ещё один человек на расстоянии. Его нельзя подводить. - У нас с тобой уже не первое свидание, чтобы я из-за тебя волновалась, - по началу Нине было трудно сфокусироваться на своём мониторе, так как чужая картинка пеленой закрывала обзор, но к этому уже привыклось как-то за восемь лет протирания кресла в разных уголках мира. - Просто соскучилась по внешнему миру. - Зато ты в безопастности. Не рискуешь стать обедом вот для этого чувака, - напарник просто махнул рукой на истекающее ядовитой, склизкой кровью тело. Труп лежал на спине, вся одежда была изорвана и испачкана, а на лбу виднелась маленькая точка от пули. Излюбленный способ Юнги. - Как тебе? - Юнги оторвался от капота машины и приблизился к лицу убитого. В нос Нины сразу ворвался тошнотворный запах гнили и почему-то кладбища. Как же она не завидовала сейчас напарнику. А тот просто, со смехом, продолжил, - прямо в середину попал, между бровками этими. Я и-де-а-лен, - с расстановкой похвалился Юнги, все ещё оставаясь с полусгнившем, расслаивавшимся лицом на расстоянии десяти сантиметров. Перед собой Нина видела эти налитые кровью глаза, в уголках которых затвердела слизь. Не без труда отыскав застреленного в базе данных, она отметила его анкету, как «Найден. Индефицирован. Устранён.», и отправила в архив, стараясь как можно скорее забыть его лицо. Подташнивало. - Всё? - Ага. - прокашлялась рационная. - Можем идти, и-де-аль-ный. Она готова была поспорить, что почувствовала, как облегченно Юнги вздохнул, отпрыгивая от трупа. На каждом задании Нина всматривалась во все эти изуродованные лица «чуваков», как говорил Юнги, но она никогда не видела лица своего напарника. Краем глаза она могла заметить его силуэт в отражении зданий, мимо которых тот бежал. Могла увидеть его руки, пальцы и ногти которых были определенно нервно пожёваны самим Юнги. Могла оценить кровавые пятна на его штанах привычной армейской расцветки. Но лицо - никогда. Единственное, что знала Нина - его голос и его истории, рассказанные впопыхах, во время лёгких операций и разведок. Всё их общение проходило в бегах. Юнги бегал, Нина помогала ему это делать. И, в принципе, обоих это устраивало. Нина вообще считала, что в этот раз ей повезло с напарником. У неё их было достаточное количество, чтобы убедиться в этом. Кто-то из них - умер, потому что не доверял своей рационной. Кто-то - потому что она не доверяла своему рядовому. А кто-то - потому что так суждено было случиться. И последнее для Нины было тяжелее всего. Тяжелее всего - смотреть на чужую смерть, как на свою собственную. Особенно, когда это происходило уже не один раз. В каких бы странах она ни была, на каком бы языке она ни разговаривала, её напарники всегда умирали одинаково. Не желая этого. Все, кроме одного. Намджуна, который сейчас сосредоточенно уставился в экран Чимина и выстраивал удобный маршрут для Хвасы. Единственный напарник, который не только не погиб, но и стал учителем для самой Нины. В каких бы страшных, разделённых на двоих ситуациях они ни оказывались, как бы сильно ни кричал монитор сердцебиения, как бы широко ни были разинуты пасти зомби, Намджун всегда удивлял. Не только своей изворотливостью и живучестью, но и словами. - Нина, рационные никогда, ни за что, не при каких обстоятельствах не должны пугаться опасности, переживать о своём подопечном, паниковать и испытывать скачки адреналина, - повторил заученное Ниной наизусть Намджун. - Знаю, - оскалилась в ответ Нина, ощущая фантомную боль в сломанной ноге Намджуна при каждом его шаге в сторону базы. Помните, напарники чувствуют друг друга? - Хотя бы в полной мере, хорошо? Я в порядке, ты спасла меня. Спасибо. - Ты спас себя сам. Пустынный, разрушенный пейзаж отрицательно покачался перед глазами Нины. Намджун не согласился. - Не сиди на краю, - отвлеклась от своих мыслей Нина. На горизонте бушевало солнце, своими пулями-лучами стреляя точно в зеркальную поверхность небоскрёбных башень. Нина зажмурилась, когда один из них был пойман тихо наблюдающим за землёй Юнги. Было, как ни странно, хорошо. Казалось, будто, заплатив за билет на аттракцион, Нина надела шлем реальности и наслаждалась возможностями широкого обзора. Где-то вдалеке, чем дальше, тем сильнее, от жары плавился танцующий рябью воздух. Вниз смотреть совершенно не хотелось; там было уже не так радужно. Юнги молчаливо ждал; болтал ногами, сидя прямо на краю крыши, пока Нина, пользуясь его глазами, впитывала в себя картинки когда-то живого города. Неродного, но всё равно любимого сердцем. Нина всегда мечтала оказаться здесь. Жаль, что мечта сбылась таким вот трагичным образом, когда осталось наблюдать только догорающий пепел корейской столицы. Юнги разговаривал мало, но весомо. О чём-то хорошем, о том, что хочет съесть острую курочку прямо сейчас, «так что живо подавайте царю его блюдо», о том, что всё никак не может дочитать книгу. Чаще всего он, конечно, говорил о том, что хочет спать. Нина уже привыкла. И была благодарна за его ленивость, из-за которой тот чаще работал на дальней дистанции. А значит, в хоть какой-то, но безопастности. В его арсенале была только складная винтовка, дополнительные обоймы на случай удачного улова и оптический бинокль, с помощью которого они находили свои цели. Привычная военная форма цвета хаки и ухмылка. На его губах она была постоянно, почему-то Нина была уверена в этом. - Там вон двое вышли на прогулочку, - Юнги мазнул пальцем по биноклю, приблизив изображение. Зомби отшиблено озирались по сторонам, волоклись по разрушенной дороге, как дырявые мешки, постоянно спотыкались и точно, определённо испытывали ужасный голод. Нина практически почувствовала это охрипшее дыхание у своего уха. А Юнги только усмехнулся, заметив, что у одного из трупов, как бы сказать помягче, отвалилась рука. - Как неромантично, они не смогут держаться за ручки. - Тогда мне не нравится это кино. Переключайте, - подыграла ему девушка, махнув по-королевски рукой. Которая у неё слава богу ещё была. Юнги выполнил её приказ двойным щелчком курка. Как и всегда - беспрекословно. Странные ассоциации, но Нина находила это очень бонниклайдовским. Сегодняшняя миссия была откровенно скучной; Юнги стрелял пару-тройку раз с периодичностью в час. Нина документировала медленно увеличивающееся количество безымянных убитых в отчёте, вполуха слушая матерящегося напарника. Где-то сзади, за другим монитором одна рационная, слегка нервничая, но четко, проговаривала безопасный очищенный маршрут своему напарнику, чтобы тот смог избавиться от погони. Видимо, наткнулся на вечеринку. Наверняка, весёлую. У Нины зашевелились волосы от воспоминаний о своих собственных вечеринках, разделённых с разными людьми. Какой бы скучной ни была их с Юнги миссия, Нина бы ни за что не вернулась на них. - Пиздец, Нин. Сколько мне ещё осталось тут сидеть? - будто сквозь вакуум услышала девушка, но, к своему собственному удивлению, она была не в силах подать голос. Губы склеились прошлым. Оно всегда рядом. - Нин? Бля, по-любому выгляжу придурком. Сижу на крыше и разговариваю с собой. Ещё и Ниной себя называю. Докатился... - П-прости, - справилась с привычной тошнотной Нина. Привычная то ли из-за постоянного успокоительного в крови, то ли из-за обосновавшихся в душе, как дома, призраков прошлого. - Здесь мёртвая зона. Немного скучновато, да? - Ты вот знаешь, совсем чуть-чуть, - Юнги практически не оставил расстояния между большим и указательным пальцами, обнажая жестами свой сарказм. - Прям капелюсечку. - Точно-точно прям капелюсечку? - Я сейчас тебя стукну, - Нина услышала его приподнявшуюся бровь. Его голос - её глаза, которыми она может его увидеть. - Как ты собираешься это сделать, скажи мне, идиот? Я под землёй вообще-то, - улыбнулась рационная, рассчитывая на мониторе оптимальный путь и время для возвращения Юнги на базу. Домой. - А вот так, - напарник ощутимо шлёпнул себя по шее. - Ох ты ж бля! - вскрикнула Нина, заткнув свой рот ладонью, чтобы, не дай бог, не отвлекать своих товарищей от такой странной, но в то же время нужной работы, когда нет ни раций, ни телефонов, абсолютно никаких средств связи, за исключением их слабо освещенного штаба под землёй. - Лучше бы у тебя рука отвалилась, а не у того чувака. Прикосновение Юнги стеснительно проступало краснотой на шее. Боль напарника и, соответсвенно, Нины впервые была для неё приятной. По ночам, когда их с Юнги не отправляли на ночную разведку, Нина всегда спала из ряда вон плохо. Наполовину сгнившие, ставшие практически родными лица сменялись быстрой киноплёнкой в каждом кошмаре девушки. Одна лента закончилась - включается новая, ещё более яркая по цветовой гамме. И так каждый раз, каждую грёбанную ночь без возможности взорвать эти окровавленные пасти вспышкой света в тесной каморке. Потому что - вечная экономия. Всего: света, электричества, пространства, еды, боеприпасов. Даже обычная питьевая вода выдавалась по расписанию. Ограниченность во всём и всегда. Чёткий расчёт собственных жизненных ресурсов для того, чтобы выжить. Нина боялась, что когда-нибудь придётся экономить и кислород. Но пока распоряжения об этом не поступало. Хоть что-то хорошее. Сегодняшняя ночь не отличалась от других. Ломающейся куклой Нина металась по кровати, до треска комкая пальцами постельное белье. По вискам стекал страх, а во сне на повторе крутились погони, глухой отстук бега вперемешку с тяжелым дыханием напарника дразнился остом на фоне. За спиной своим животным рыком подавали признаки жизни неживые. На секунду безликий напарник обернулся, позволяя Нине увидеть это месиво, и в следующий момент - спотыкается. В правое ухо сразу же врезалось гудение. Вынырнув из кошмара, девушка до сих пор улавливала этот стукающий по вискам писк. А тихое, ошарашенное - Оу, - Юнги плавало рядом, как спасательный круг. - Кошмар? - Ещё какой, - прохрипели ему в ответ, под словом «кошмар» подразумевая вовсе не сны, - Моя жизнь тот ещё кошмар. Комната Юнги была ожидаемо тёмной, если не брать во внимание маленький батареечный фонарик, чей слабый луч освещал страницы книги. Рядовым на поверхности иногда везло на такие ценные сейчас вещицы; Юнги, например, нашёл этот фонарик, когда исследовал с Ниной местность на одном из задании. Не передать словами, как Юнги тогда был счастлив. Всю дорогу обратно, на базу, он повторял, что теперь сможет, наконец, дочитать свою, «блять!», книгу. Небрежно скользнув взглядом по верху одной из страниц, Нина узнала её название. «Живи сейчас! Уроки жизни от людей, которые видели смерть.» - Весьма... прозаично, - прокомментировала его Нина, все ещё пытаясь выровнить своё бунтующее после сна дыхание. - Считаешь? - казалось, Юнги стеснялся того факта, что кто-то начал обсуждать его книгу, и поэтому даже слишком небрежно захлопнул её, после чего кинув на прикроватную тумбу. Его очки были немного большеватыми и спадали с переносицы. Указательным пальцем он, слегка подрагивая от эмоций Нины, смешавшихся со своими собственными, поправил их. Очки, значит. Нина не подозревала о том, что тот может их носить. Как-то не находилось времени подумать об этом. - Хорошая книга. Не позволяет забывать о том, кто я есть. - Ну и кто ты есть? - Нина старалась отвлечься и не нагружать своего напарника тяжелым свинцом ощущений. Как-то неудобно, что ли. - Я? - нехило так потянувшись на кровати, переспросил Юнги лениво. Его, в общем-то, не особо волновало, что сейчас произошло и по каким причинам девушка вышла с ним на связь, даже не способствуя этому. Просто случилось. Юнги никогда не задавался вопросами. Да и разговоры на ночь - это любимое ещё со времён бантан. По этому тосковалось. - Я просто Мин Юнги. Который верит, что в конце концов всё будет отлично. - парень блаженно закрыл глаза, из-за чего Нина снова очутилась в кромешной темноте своей комнаты. Хотелось, чтобы Юнги скорее вернул её обратно, поближе к нему, но тот только продолжил, - Я говорю тебе, по-другому быть не может. Пока мы с тобой не лежим с простреленными бошками где-то под развалинами города; пока у нас с тобой не отваливаются конечности; пока мы не обгладываем кости своих близких друзей - всё хорошо. - Я не обгладывала кости друзей, но я смотрела на то, как это делали, - заспорила Нина. - Обстоятельства не определяют тебя, - в ответ Юнги недовольно цокнул. - И уж точно обстоятельства не могут решить, будет всё хорошо или же всё будет плохо. Зато можем мы, - Юнги снова поправил сползающие очки. Они уже порядком раздражали. - И, например, для себя я решил, что всё будет заебись. Круто я, а? - Не могу понять, откуда ты такой позитивный вообще взялся, - напарница Юнги улыбнулась, снова принимая объятия чужой комнаты и чужих чувств. - Мне кажется, у тебя там где-то наркота спрятана. Поделись, пожалуйста, я заплачу, - жалобно, как это возможно, попросила Нина. Ну а вдруг прокатит. Прокатило тихим, немного икающим смехом Юнги. Смех этот даже мог немного раздражать, настолько он был дебильский, но в совокупности с трясущимся видом едва освещённой комнаты выходило необычно и экстремально запоминающе. Воображение помогало; глубоко в сознании выжигало худые мелко подрагивающие плечи и улыбку до дёсен. Нина даже задержала дыхание от того, каким реальным это казалось. - Нет, прости, - Юнги перевернулся на бок, подперев рукой голову и пропуская пальцы между влажными после общего душа волосами. - Ничего такого у меня нет. У меня есть только куча мыслей в голове, с сотню готовых мелодий там же и ты с жутко милым акцентом, кстати, в том же месте. Я иногда даже фанючу. - Жалеешь, что я есть только в твоей голове? - Не то, чтобы сильно, но, - Юнги призадумался, - знаешь, в книге автор дал один совет: вместо того чтобы делать нечто угнетающее, но нужное, совершите что-нибудь для себя – необычное или новое... - И? - И я бы определенно поцеловал тебя, - совсем тихо, словно на ушко, прошептал Юнги, прикусив нижнюю губу. Свою или нинину рационная как-то не поняла, ведь легкий укус чужих зубов эхом прошёлся и по её рту. Впрочем, второй вариант её устраивал. В полной мере.