Шрам в твоей душе

— Лулу, я тебя очень сильно люблю… Нежный взгляд ласкал омегу, и тот не мог скрыть появившегося румянца. Слова эти отдавали теплом и надеждой. — Я тебя тоже, Филипп… Очень сильно…

***

Омега вздрогнул и открыл глаза. Все тело сильно болело, и себя он чувствовал дико уставшим. Люций с трудом выпутался из одеяла и практически сполз на пол. В душе разливалась пустота. Добраться до ванной комнаты было нелегко. В том месте все дико болело, а колени подкашивались от слабости. Лулу поднял взгляд на зеркало. Выглядел он больным: под глазами залегли темные круги, а лицо было смертельно бледным. Лулу откинул волосы и взглянул на свое плечо. Метка опухла и сильно покраснела. Выглядела ужасно, и при каждом движении рукой или плечом отдавала болью. Омега весь пропах Заком, и от этого его тошнило. Он чувствовал себя грязным и мерзким, очень хотелось отмыться. С большим трудом он вновь прошел в комнату и нашел небольшой колокольчик у кровати, в который и позвонил. Дежуривший в соседней комнате слуга тут же примчался к господину. — Мне нужна теплая вода, чтобы выкупаться. Несколько слуг-омег, которые мне помогут помыться. И лекарь… Пусть возьмет с собой что-то обезболивающее… Слуга поклонился и побежал выполнять поручение, а Лулу тем временем вновь прилег на кровать. Хотел бы он ненавидеть Зака, но не получалось… Был бы альфа грубым или жестоким, Люций был бы больше благодарен за это. А так вышло, что альфа несмотря ни на что поступил вполне благородно — был нежен и аккуратен с девственным супругом. Обвинить в насилии Лулу Зака не мог — он сам согласился на брак, и не имел права отказать мужу в первую брачную ночь. Омега презирал в тот момент именно себя, ведь ему так и не хватило мужества покончить со всем до брака. Самоубийство стало бы предательством папы-омеги. Вскоре появился лекарь и слуги. Омегу напоили целебным отваром и искупали. Постельное белье сменили, а его переодели. Лекарь сказал, что у него небольшой жар, и ему нужно отдыхать. Сначала Лулу хотел отправиться в собственную спальню, но все же одернул себя — пока император в зáмке, лучше не показывать так явно, насколько неприятен Лулу этот брак. Негоже только что сочетавшимся браком молодым людям на следующий же день расходиться по разным комнатам. Лулу пришлось остаться в этой ненавистной комнате — с огромной кроватью по центру, где он отдал свою невинность нелюбимому человеку. Слуги немного согрели постель грелками, и омега вновь прилег. Лекарь осведомлен о его плохом самочувствии, а значит, никто не должен упрекнуть его в том, что он не присутствовал на завтраке. — Мой Лорд, — тихий голос вырвал омегу из сна. — Простите, граф. Вас на чаепитие зовет император. — Что? — сонно пробормотал омега, пытаясь отогнать сон. — Император зовет Вас на чаепитие. — Он же знает, что я неважно себя чувствую? — на всякий случай уточнил омега. — Да, господин, — ответил слуга. Лулу выругался, но все же заставил себя подняться с постели. Что от него нужно императору, он не понимал. Страха перед встречей с монархом, как ни странно, он не чувствовал. Возможно, просто устал от всех моральных переживаний последних дней. Слуга помог ему одеться. Омега особо не заботился о своем внешнем виде. Верх неприличия — вырывать больного из постели. В сопровождении слуги Лулу прошел к комнате императора. Некоторое время он не решался постучать. По правилам этикета замужний омега не должен оставаться наедине с другими альфами, кроме своего мужа. И тем не менее его позвал император… Крайне недальновидно не явиться. Лулу постучал и, дождавшись оклика, вошел в комнату. — Я прибыл, Сир, — произнес омега, слегка кланяясь. — Прекрасно. Проходи, присаживайся, — произнес Грегор. Лулу огляделся. Эти покои обычно были закрыты, и отдавались изредка только самым знатным гостям. Император сидел в кресле у небольшого столика, на котором стоял небольшой чайник, две чашки, тарелка со сладостями и тарелка с фруктами. Омега проследовал к другому креслу и сел в него. Как и полагалось по этикету, ему пришлось выпрямить спину и положить руки ладонями вниз на колени. Лулу чувствовал себя дико неуютно из-за внимательного взгляда императора. — Можешь расслабиться, — произнес император. — Это неофициальная встреча. Еле выждал момент, когда Заккари отлучится по делам. Он бы не позволил мне пообщаться с тобой наедине. Лулу позволил себе принять более расслабленную позу, и вновь поднял взгляд на императора. Он не понимал, что здесь делает. Омега был уверен, что император даже за человека его не считает. Всего лишь вещь, подаренная одному из верных генералов. — Зная твоего отца, я был не самого лучшего мнения о тебе самом, — император взял свою чашку в руки и начал медленно двигать в ней ложкой. — Лицемерный, лживый, до последнего он клялся мне в верности, а потом ударил в спину. — Лицо императора скривилось от гнева, но он быстро взял себя в руки. — Заккари верный, добрый, принципиальный. Я ни разу не пожалел, что приблизил его к себе. И вот он влюблен… Мне просто интересно, обманут ли он тобой, либо ты действительно достоин его любви… Заккари влюблен в него? Омега не верил в подобное, но и не понимал, зачем альфа вообще взял его в мужья. Хотел бы отомстить за старые раны, отыгрался бы еще в первую брачную ночь. Но Заккари не обидел его… Конечно, лучше бы вообще не трогал, но в данных обстоятельствах это было невозможно. Хотя даже если Зак все еще любит его, это мало что меняет. — Я никого не обманываю, — произнес Лулу. — Я такой, какой есть. На губах Грегора появилась усмешка. — Надеюсь, что это так, — произнес альфа. — Слушай меня внимательно: даже если ты такая же лицемерная мразь, как твой отец, я надеюсь, что при этом ты еще и не глуп. Пока жив Зак — жив ты. Так что не пытайся от него избавиться. Я хочу, чтобы мой друг был счастлив, и ты обязан все для этого сделать. Такова цена твоей жизни. Если я увижу, что он несчастен, тебе настанет конец. Я освобожу Заккари от тебя… От слов императора Лулу почувствовал недоумение и гнев. Как же так?.. Он что, шлюха, которая обязана всячески обхаживать своего клиента? — Значит, освобождайте прямо сейчас, — не сдержался омега. Он уставился прямиком императору в глаза. — Если Зак захотел, чтобы я стал его мужем — это его выбор, но я не обещал, что буду играть в любовь. Вы вынудили меня отдать ему свое тело!.. Но не надейтесь, что я забуду про свою гордость и буду ублажать его, как шлюха. Неожиданно для омеги, Грегор звонко рассмеялся. Он опалил омегу насмешливым взглядом, и сделал глоток из чашки. — Ты мне нравишься, — внезапно произнес Грегор. — Я понимаю, почему он защитил тебя. Очень многие омеги на твоем месте решили бы поддаться и «поиграть в любовь» ради собственного благополучия. Ты храбрый мальчик, и честный… Во всяком случае, еще ни разу не видел более несчастного омегу на собственной свадьбе. Мне интересно, что из этого выйдет. Поздравляю со свадьбой, благородный омега. Будь счастлив. Слова эти Лулу воспринял, как очередное издевательство. Очень странно, когда тебя заочно ненавидит человек, которому ты не сделал ничего плохого. — Могу я идти? — уже не сдерживая раздражения спросил Лулу. — Отдыхай, малыш, — разрешил император. Лулу выскочил из комнаты императора. Все это было уже слишком. Почему он обязан платить за грехи своего отца? Разве это справедливо? Люцию показалось, что все ополчились против него. В супружескую спальню омега буквально влетел, хлопнув дверью. Он залез на кровать и начал жмакать подушку в ярости. Слишком много на него свалилось, и всем от него что-то нужно. Когда его уже оставят в покое? Не сразу омега заметил конверт на тумбе у кровати. Как только увидел, сразу взял письмо в руки. На белой бумаге красивым, до боли знакомым почерком, было написано: «Любимому Лулу». Омега быстро вскрыл конверт и достал письмо. «Дорогой Лулу. В первую очередь, я хочу попросить у тебя прощения за то, что не смог защитить тебя. Я оказался в сложной ситуации, пришлось прятаться, и я не мог дать тебе знать о себе. Я сходил с ума от беспокойства о тебе, но никак не мог защитить. Прости меня, любимый. Я знаю, что тебе пришлось вступить в брак с врагом, и я ни в чем тебя не виню. Клянусь, что спасу тебя, и мы сбежим туда, где нас с тобой никто не достанет. Просто подожди еще немного. Держись, ты справишься. Скоро мы снова будем вместе. Твой Филипп». Лулу чувствовал, как по щекам бежали слезы. Он прижал письмо к груди. Его любимый человек все-таки выжил. Филипп думает о нем, обещает спасти. Возможно, все не зря, и эти испытания нужны для того, чтобы стать счастливым. Он ни за что не подведет своего альфу. Не сдастся. Он будет ждать с любовью и надеждой в сердце.