Они могли стать первыми...

Полынью песню в венок вплетай, Горчит на губах золотистый хмель Прощай, любовь моя, прощай... "Даэрон" . Айрэ и Саруман. И жжет предвиденье, как яд - Тебе уйти на путь людей... "Даэрон". Айрэ и Саруман.

( Вместо предисловия )

" У халадинов не было вождей, и жили они не кучно. Каждая усадьба стояла сама по себе, и не было у них общих законов. Их трудно было собрать вместе. Был среди них некто по имени Халдад, бесстрашный и властный; он собрал всех смельчаков, каких мог найти, и отступил в угол, образованный слиянием Аскара и Гелиона, и там от берега до берега построил крепкую загородь; за нее они отвели всех детей и женщин, кого удалось спасти. Там и отбивались они, пока не кончились припасы. У Халдада были дети–близнецы, дочь Халет и сын Халдар; и оба сражались доблестно, ибо Халет была сильная женщина с мужественным сердцем. И вот Халдад почил в вылазке против орков, а Халдар пытавшийся отбить его тело, пал рядом с ним. Тогда Халет возглавила соплеменников, хоть они и отчаялись, и многие бросались в реки, и тонули. Однако семью днями позже, когда орки бросились на последний приступ и почти разрушили загородь, вдруг запели трубы, и с севера с войском пришел Карантир и загнал орков в реку. Милостиво взирал на людей Карантир и оказал Халет великий почет, и предложил возместить ей гибель отца и брата. И, узрев доблесть аданов, молвил ей: — Если вы пожелаете переселиться севернее, то будут у вас собственные владения, а также дружба и защита эльдаров. Халет, однако, была горда и не желала ни подчиняться, ни слушать советы, и большинство халадинов были с нею согласны. Потому она поблагодарила Карантира, но ответила ему так: — Лишь одного хочу я сейчас, господин, — покинуть тени гор и уйти на запад, куда ушли уже прочие наши сородичи. И потому, когда халадины собрали уцелевших, что скрывались от орков в дебрях, и все то имущество, что осталось в их сожженных усадьбах, они избрали Халет предводительницей племени, и она увела их в Эстолад, где они и жили некоторое время. Они, однако, оставались нелюдимы. Люди и эльфы знали их как племя Халет. Халет правила ими до конца дней своих, но мужа у ней не было, и главенство потом перешло к Халдану, сыну ее брата Халдара. "

Глава 17. О том, как люди пришли на Запад. Квента Сильмариллион. Джон Р.Р. Толкин.

375 г. Первой Эпохи

Карантир полной грудью вдохнул холодный предрассветный воздух. Осень вступала в свои права, она уже тронула леса Таргелиона своими золотыми пальцами, и, казалось, с ее приходом небеса стали выше и ярче. Вороной конь под седлом сына Феанора прядал ушами и храпел, нетерпеливо бил копытом - он, как и его всадник, чуял приближение битвы. Хотя ту жалкую горсть орков, что сейчас пыталась штурмовать людское городище в его землях, он едва ли мог посчитать за соперников. Разве пара-тройка сотен отродий тьмы может дать достойный отпор вооруженной дружине нолдор? Нет, такому не бывать. Карантир, конечно, не Белое Пламя Маэдрос, но страх навести на своих врагов он мог не хуже своего старшего брата. Не даром же эти мерзкие твари выбрали людей, а не крепость у Хелеворна. - Враг что-то задумал, - заметил в то утро его оруженосец и верный друг - Инглорион. - Не зря он не шлет орков против тебя, но против атани. Он знает, что ты можешь заключить с ними союз. Карантир промолчал. О племени халадинов он знал, но не обращал на них своего внимания, не слал к ним гонцов и не встречался с ними. Людей он не любил, помня о словах своего отца, что им будет отдана Арда во владение, а потому сторонился их. Однако он все же не прогнал их - по совету Маэдроса. У Карантира был расчетливый ум и, рассудив здраво, он согласился с братом. Никогда не знаешь, как обернутся дела. Мало ли, где могут пригодиться эти эдайн. Но не прогонять - не значит одаривать своей дружбой. Живи халадины не на его земле, хоть в пол лиги от его границ, Карантир и не подумал бы идти и сражаться за них. Но все это происходило в Таргелионе, в краю, которому он отдал все свое сердце и который был пропитан его кровью и кровью его воинов, и дозволять Вражьим отродьям хозяйничать на своей земле и делать, что вздумается, он не собирался. Карантир пришел так скоро, как узнал об орочьем отряде, напавшем на людей. В том, что подоспел он лишь на седьмой день начала битвы не было его вины - люди жили далеко от его крепости, от Хелеворна до слияния Аскара и Гелиона было, по меньшей мере, три дня пути, и сын Феанора мог и вовсе не узнать, что творится на другом конце его земли, если бы по чистой случайности не решил принять участие в разъезде, что направлялся на восток. Узнать, как орки смогли проникнуть в его край незамеченными было лишь делом времени, а сейчас самой важной задачей было разбить отродий тени. - Силы их на исходе, - говорил разведчик, которого Карантир послал выведать что происходит, прежде чем вступить в бой. - Еще чуть-чуть и они будут сломлены. Я видел, как орки пытаются поджечь частокол. Если огонь перекинется на их деревянные дома, то мы ничем не сможем помочь - разве что отбить пепелище. - Тогда поспешим, - отозвался Карантир, надевая шлем. - Инглорион, вели рогам трубить наступление. Сметем этих тварей! *** Халет казалось, что еще немного, еще один удар, еще одна орочья голова и для нее все будет кончено. Пот смешался с кровью, рука все тяжелее и тяжелее опускалась на шеи врагам - сказывался голод - а ярость в сердце понемногу затмилась страхом, а это было хуже, чем усталость. Но нельзя было отступать. Где отец ее и брат? Они сложили головы здесь, подле нее, и она последняя из рода Халдада, и на нее обращены все взоры. Если ее люди увидят, что она засомневалась в победе, что она дрогнула, испугалась... Временное внезапное затишье ее не обмануло - Халет видела, что орки готовятся к последнему, решающему штурму. Ко всему прочему, они получили подкрепление - к ним пришел еще один отряд, принесший с собой таран. В том, на этот раз все точно будет кончено, она не сомневалась. Ее люди все погибнут или будут порабощены, и воля Моргота свершится. Рассвет еще не настал, но Халет все равно забралась на стену, чтобы попытаться разглядеть своих врагов, хоть приблизительно посчитать, сколько их. Чтобы понять, как скоро она умрет. - Эй, девка! - раздался хриплый, мерзкий голос из-за рва, откуда-то из мрака еще не восставшего утра. Видимо, орки увидели ее и теперь решили повеселиться. - Бросай оружие и сдавайся, тогда мы, тебя, так и быть, пощадим. Господину ты нужна живой! Господину? О ком говорит это отродье мрака? О Морготе? О ком же еще... У них нет другого. - Твоему господину я не достанусь, ни живой, ни мертвой! - ответила Халет, устремляя свой взор туда, вниз, во мрак. Ответом ей были мерзкий хохот и брань, от которой темнело в глазах. - Это мы еще посмотрим, - ответил тот же голос. - Лучше открывай ворота, да готовь ваших маленьких ублюдков, мы, знаешь ли, не жрали уже несколько дней, а жевать вашу падаль надоело! Халет вздрогнула. Эти слова слышала не она одна, но многие из оставшихся в живых халадин. Они все знали, что дети были любимым орочьим лакомством и понимали, какая судьба ожидает их, если орки прорвутся в городище... Что тогда делать отважной дочери Халдада? Был только один выход - самим умертвить детей и сбросить их тела в реку, чтобы они не достались врагу. Едва Халет спустилась со стены, орки возобновили натиск. Она вовремя смогла укрыться за широкой деревянной подпоркой, иначе черные стрелы изрешетили бы ее. Однако, многие другие ее воины не успели спрятаться, и двор крепости теперь был усеян их мертвыми телами. С каждым убитым даже та маленькая надежда на победу, что была, таяла. Но неужели она, дочь своего отца, отчается, сдастся и отступит? - Нет, не бывать этому! - прорычала Халет, покрепче сжимая рукоять. - Не бывать! - ее голос стал громче и звенел как сталь. - Халадины, не бойтесь врагов! Помните, что смерть лучше плена! Пусть мы все погибнем, но Врагу не заполучить нас себе в услужение, не сделать из нас своих рабов! В бой, Халадины! В бой! В последний наш бой! За Халдада! За Халдара! В бой! - В бой! За владычицу Халет! - голоса ее воинов были ей ответом. - За Халет! Орки, услышав боевой клич халадинов, еще раз обрушили на противников град стрел. Откуда-то повеяло едким дымом, и крепкие деревянные ворота городища содрогнулись от мощных ударов. " Они пытаются прорваться и они прорвутся", - подумала Халет. Словно отвечая ее мыслям один из затворов треснул и орочий таран стал ломиться в ворота с удвоенной силой. - Где же эльфы? - раздался голос за ее спиной. Халет обернулась и увидела своего сородича, еще совсем молодого паренька, что с ужасом смотрел на ворота. - Почему они не идут нам на помощь! Где же лорд Карантир! Неужели он обрек нас на смерть! Этот вопрос задавала себе и Халет, и многие другие. Все знали, что сын Феанора не любит людей, так может, он и впрямь, обрек их всех на смерть? Не пришел на помощь, даже несмотря на то, что все это происходит на его земле? Халдад, ее отец, вопреки мнению большинства из своего народа, верил, что спасение халадинов придет лишь от союза с эльфами. Он стремился к этому и каждый раз на вече пытался убедить старейшин, что им надо отправить гонца к лорду Карантиру и заключить с ним союз, однако каждый раз его убеждения отметали, словно сухие листья. Старейшины верили в пророчество, что пришло с ними с Востока: падет заслон эльфов и всех пожрет пламя и они не желали гореть заживо вместе с Перворожденными. Кто-то даже говорил, что эльфам люди без надобности, и видят они в них лишь щиты да копья, которые можно использовать против Врага в своей войне, а выживут те или умрут, неважно. Отец же учил Халет и Халдара, что эльфы не умеют предавать. Ее отец, как и ее брат до последних минут своих жизней ждали сына Феанора, надеялись, что он придет, даже отправили к нему гонца, но ответа так и не пришло. Не вернулся и гонец и вскоре стало ясно, что он так и не отъехал дальше стен городища: орки обрушили на поселение шквал из отрубленных голов павших халадин и среди них кто-то опознал и злосчастного вестника. Надежды, казалось, больше не было, но Халет ловила себя на мысли, что прислушивается к звукам, надеясь наконец услышать топот копыт эльфийской конницы и пение рогов, что заглушит орочьи голоса. Сейчас было слишком поздно. Лорд Карантир не придет, она это понимала, но надо было как-то подбодрить бедного юношу, потому Халет ему ответила, крепко беря за плечо: - Наш гонец не добрался до него. Сын Феанора не знает, что тут проиcходит. Мы сразимся в одиночку, но он не предавал нас. Все, что мы сейчас можем, это умереть достойно. Ворота снова треснули, на этот раз еще громче прежнего и через появившуюся брешь ворвались первые орки. Таран продолжал свои удары и времени больше не было. Орки подожгли ров и теперь пламя начинало лизать и стены городища. Халет взглянула на небо, что светлело над ее головой, где гасли звезды. Последнее ее утро. - Умри достойно, Халет, - прошептала она сама себе и, сжав рукоять короткого меча, бросилась в бой, к воротам. - За Халдада! В бой, халадины! И тут внезапно все заглушило пение серебряных рогов и последовавшие за ними боевые кличи на Высоком Наречии. Это слово - "qualme", что пронеслось над головами людей и орков, Халет знала очень хорошо, и эти голоса она узнала, хоть никогда и не встречала нолдор. Карантир, сын Феанора, все таки пришел, и надежда возродилась с новой силой, и теперь ни голоду, ни усталости, ни ранам, ни боли не удавалось ее задушить! - Смерть врагам! - кричала Халет, рубя орочьи головы. - Смерть, смерть! *** Карантир был удивлен, застав громадный орочий отряд вместо ожидаемой сотни. Теперь ему стало понятно, почему эдайн не могли сами отбиться от врагов и жалость, наравне с уважением, разлилась в его сердце. Серебряные рога нолдор пропели наступление, и эльфийская конница лавиной понеслась вниз с холма. Орки, завидев нолдор, которых они ненавидели больше людей, теперь сражались отчаяннее прежнего. Победа и награда, которую им обещал Господин, были, казалось, у них в лапах, но этот проклятый Тьмой феаноров сын, что мчался во главе своей дружины, выдрал их с кровью и смертью! - Не щадить отродья Врага! - громом раздавался голос Карантира на поле боя. - Не щадить, всех уничтожить! Эльфийское войско сражалось с такой яростью, что вскоре орки были вынуждены отступить а потом и вовсе обратиться в бегство. Теперь над полем боя зазвучала победоносная песня нолдор:

С боем, с гневом, с песней, Вперед, сыны Финвэ! Мечами, копьями, стрелами, Разбейте врага, сыны Финвэ! Рассвет несите на своих щитах, Смерть на своих клинках, сыны Финвэ!

Орочья орда таяла на глазах. Нолдорские кони рассекали одним черепа своими копытами, втаптывали их в землю, словно ядовитых змей, пока их седоки разили других, лишая их голов и лап. Всех, кто был за частоколом, уничтожили воины Карантира, а тех, что пытались ворвался в городище или же бежать, разили халадины. - Сбросить этих мразей в реку! - прокричал Карантир, снеся голову очередному порождению Морогота и, развернув своего вороного коня на месте, помчался за бегущими от него в ужасе врагами. Воины нолдор тут же последовали за ним и вскоре все было кончено: их всех вынудили броситься в хододную бурлящую воду. Ни один из орков, насланных Морготом на народ Халдада, не вернулся назад в черные подземелья Ангбанда, чтобы рассказать об этом поражении своему Господину, и нескоро еще Враг прознал, что род Феанора снова не дал свершиться его злобным замыслам.