Они могли стать первыми...

Все было кончено. Все было кончено, но не для Халет, дочери Халдада и ее народа. Эти слова Халет несколько раз повторила себе, закрывая и открывая глаза. Но эльфийская конница не исчезала, как морок или обман, нет, воины нолдор, в сияющих доспехах были на поле боя, и Звезда Феанора развевалась на высоком древке эльфийского штандарта, который кто-то из воинов Карантира воткнул в землю возле ворот. Выходит, правы были отец и брат, раз не верили, что лорд Таргелиона может быть жестоким и бросить людей в беде. Но где же он? Халет всматривалась в эльфийских воинов, что возвращались от реки, и никак не могла опознать сына Феанора. Сердце ее колотилось, как бешеное, голова кружилась и ноги едва держали, но Халет хотелось выйти за ворота и отправиться к эльфам. Она понимала, что далеко не уйдет - умудрилась получить рану чуть ли не в последние минуты сражения - но ей так хотелось увидеть нолдор, посмотреть на них, понять, что же так манило к ним сородичей халадинов - хадорингов и беорингов... Может, если она поладит с Карантиром, то и ее народ заключит союз с эльфами? Об этом мечтал Халдад, и теперь Халет решила попытаться исполнить мечту ее отца. Халадины не спешили встречаться со своими спасителями, и было понятно, почему. Многие считали, что лорд Таргелиона не больно-то и спешил на выручку, и пока Халет шла к распахнутым воротам, она слышала, как ее сородичи говорили, мол, дождался, пока нас почти всех перебили, а теперь явился в сияющих доспехах как освободитель и герой. Признаться, даже у нее самой появлялась такая мысль, но она теперь была не просто Халет, а владычицей, и каждое ее слово или решение отражалось на нее народе. А, значит, она должна была быть мудрее и следить за своим языком, тем более, отец говорил, лорд Карантир вспыльчивого нрава. Поле перед городищем было усеяно мертвыми телами, где вперемежку лежали люди и орки. Натиск нолдор был настолько внезапным и полным гнева, что они не потеряли ни одного воина, во всяком случае, Халет не видела, чтобы среди мертвых были и эльфы. Сейчас нолдор вместе с небольшим отрядом халадинов тушили пожар, и над полем брани поднимался густой пар и туман. Халет брела, держась за раненый бок, по направлению к кромке поля, где собирались нолдор, судя по всему, желая разбить там лагерь. Завидев ее, несколько из них отделились от других и направились в ее сторону. - Suilad! - Халет первая обратилась к ним, поднимая правую руку с раскрытой ладонью, как и учил ее отец, если когда-нибудь ей придется здороваться с эльфами. Синдарин она знала неплохо, во всяком случае понять, о чем идет речь, и объяснится смогла бы. - Хвала вашим мечам и копьям, вы принесли на них день и спасение! Эльфы, казалось, были в небольшом замешательстве. "Увидели женщину с мечом", - подумала Халет. - Suilad... - отозвался высокий нолдо в шлеме с серебряным гребнем, что поднимался от стальной переносицы ко лбу. Такой прекрасной работы Халет еще никогда не доводилось видеть. - Хвала и тебе, аданет, и силе и смелости твоей руки! Не думал я, что среди эдайн есть женщины, что сражаются наравне с мужчинами. Но где ваш вождь? - Их очень мало, но они есть, а у меня не было другого выхода, отец мой и брат мертвы, и я не могла полагаться на защиту от других... - Халет остановилась. - Я и есть вождь. Я Халет, дочь Халдада. Я хотела бы видеть лорда Карантира Феаноринга и поблагодарить его за то, что он пришел на помощь. Нолдор переглянулись. Один из них, с золотыми волосами, что-то сказал на Высоком Наречии, а тот, что был в шлеме, снял его и темные каштановые волосы, отдававшие рыжизной, рассыпались по его плечам. На его прекрасном лице красовалась едва заметная россыпь бледных веснушек, которая, впрочем, совсем не делала взгляд его серых глаз мягким и не оставляла ошибочного впечатления, что этот нолдо был сговорчивого и спокойного нрава. - Он перед тобой, Халет – аданет, - сказал нолдо, вскинув голову . - Я и есть Карантир, лорд Таргелиона. Халет же едва его слышала. Что-то странное с ней творилось, и смелая и гордая дочь Халдада смешалась и не знала, что ответить. Никогда прежде ей еще не доводилось видеть таких глаз, такого лица, таких волос... Не могло быть, чтобы живое существо, из плоти и крови, могло быть ... таким. Таким, как ОН. Слабость в ногах усилилась, голова закружилась, и она с трудом удержалась, чтобы не упасть. Крепкая рука Карантира поддержала ее. - Ты ранена, Халет- аданет. Тебе нужен целитель, - сказал он, поворачиваясь к золотоволосому нолдо. - Инглорион, отправляйся за ним, сейчас же... - Мне не нужен целитель, лорд Карантир, - отозвалась Халет, пытаясь высвободить свою руку из его стальной хватки. - Я поправлюсь. Лучше, помоги моему народу... Мы были в осаде шесть дней, без припасов и без воды, а в городище дети... - Шесть дней в осаде?! - воскликнул Карантир, который и понятия не имел о том, что тут происходило до его прихода. - Шесть дней... Халет удивленно посмотрела на него. Так, выходит, он и правда не знал, что халадины были в осаде столько времени? - Шесть дней, - повторила она. - Прошу тебя, лорд Карантир... Детей жалко... - Не переживай, Халет-аданет, - ответил ей Феаноринг. - Я отошлю гонца в свою крепость, и сюда пришлют обоз со всем, чем надо. Знай я загодя, что тут происходило, не пришел бы налегке... Но я был в разъезде и лишь случайно оказался здесь... Пока я могу поделиться лишь нашим походным пайком, но, поверь, через день-другой все будет исправлено. - Он покажется нам пиром, - отозвалась Халет. Боль в боку усилилась и она была вынуждена уцепиться за руку нолдо. - Прости меня, лорд Карантир... Я очень устала... - Тебе нужен лекарь, Инглорион приведет его, - сказал Карантир. К великому удивлению Халет, не спросив ее дозволения, он склонился и положил ее руку себе на шею, и едва она успела что-то вымолвить, поднял ее и понес в сторону городища. - А пока дай мне доставить тебя туда, где тебе будет удобнее его дожидаться. У Халет не было сил протестовать или доказывать, что она может идти сама. Тем более, она понимала, что не дошла бы и до ворот. Рана начала пульсировать и болеть сильнее, и аданет почувствовала, что сознание ее мутнеет. Но, прежде чем погрузится в небытие, она думала не о том, что достигла победы и ее народ был спасен, и, может, обрел могучего союзника, а о том, что ее на руках, точно королевну из сказаний, нес прекрасный нолдо. Очнулась она уже в каком-то доме, лежа на тюфяке, набитым шерстью и соломой, а над ней склонялся Карантир. - Айвенаро еще не пришел, - сказал он, - но Инглорион, мой оруженосец, его ищет. А пока, госпожа-аданет, дай мне помочь тебе тем, чем смогу. Увы, моя рука привычка к клинку, и к Исцелению я не привычен, но боль и кровь заговорить попробую. На этих словах он протянул к Халет руку и осторожно запустил пальцы ей в волосы и мягко сжал. - Смотри мне в глаза, - тихо произнес он. И Халет, всегда гордая Халет, что не признавала над собой власти ни одного мужчины, кроме отца, повиновалась. Он что-то прошептал, неслышно, лишь шевеля губами, боль начала отступать и вскоре осталась лишь воспоминанием. Карантир разжал пальцы и убрал руку, а Халет судорожно выдохнула. Что же с ней проиходит? Что?.. - Этого должно быть достаточно до того, как придет Айвенаро, - сказал Карантир отстранясь. - Прости, что не могу помочь большим... Дверь отворилась и в нее вошла Хэльда, молодая еще совсем девушка, со свертком в руках. Глаза у нее были заплаканы, а губы - сжаты, словно она все еще пыталась удержать себя от слез. - Ох, госпожа... - простонала она. Карантир поднялся и отступил к двери. - Тебе надо отдохнуть, Халет- аданет, - произнес он. - А как только тебе станет лучше, разыщи меня, и мы обсудим ущерб, который был нанесен тебе и твоему народу по моей вине и ту виру, что я тебе должен. А пока... Если тебе что-то понадобится, позови Инглориона, он будет за дверью. С этими словами он поклонился ей, приложив руку к сердцу, и вышел. Айвенаро - целитель и один из воинов Карантира - осмотрел Халет, и к великому облегчению и радости, объявил, что нет ничего опасного. Рану промыли и перевязали, и Халет заснула, напоеная напоенная душистым эльфийским отваром. У ее порога Карантир оставил Инглориона, которому было велено нести стражу и дать знать, когда владычица проснется или же ей что-нибудь понадобится. Сам же лорд Таргелиона был занят тем, что оказывал помощь халадинам. Главным после Халет по праву наследования считался ее племяник, Халдан, но он был еще очень мал, потому за людей вместе с сыном Феанаро был некий Хадбард, хмурый и несговорчивый адан. Карантиру он не понравился сразу и он даже поймал себя на мысли, что не будь у халадин Халет, он, скорее всего, просто развернулся и ушел, предоставив людей своей судьбе, успокоив свою совесть тем, что спас их от орков. Но ради этой аданет, что пришла к нему на поле брани, вся в крови и с клинком у пояса, сын Феанора готов был сделать все, что полагается, и может, даже больше - нарушить свое правило и заключить союз с людьми и призвать их к Хелеворну, чтобы они жили в плодородных землях под защитой мечей нолдор.