Скользя по лезвию ножа

Часть I Глава 4 Фактор прелюдии. Мое второе задание настигло меня через несколько дней после «уборки» в развлекательном центре. Хотя тут уместнее слова «намек на втрое задание». Хидан уехал из города на неделю, а о работе сообщил звонком, дав мне адрес места встречи, пароль и номер столика. Вот уж чертов посредник! Это его работа — бегать на сделки, лентяй! Он для того мне и нужен, чтобы никто не знал меня в лицо. Если встреча назначена с человеком, которого я не знаю, то, клянусь, убью обоих и всех свидетелей заодно. И мне глубоко насрать, что за это никто не заплатит и алиби не обеспечит. Помимо того, что на встречу идти мне пришлось одному, так еще и добираться до него оказалось на машине час. Старый маленький ресторанчик «Рамэн Ичираку» располагался в самых дальних ебенях на окраине этого проклятого города. Небольшой деревянно-кирпичный двухэтажный домик вместил в себе и мини-ресторанчик с кухней на первом этаже, и, видимо, жилое помещение на втором этаже. Такое место было мне не по душе. Хорошо, что я одел только черные брюки и черную водолазку с пиджаком, ну, и, конечно, короткие кожаные перчатки и лакированные туфли. Не то, что бы сильно по теме одежда, но хотя бы лишнего внимания я привлекать не стал, оставив сегодня косметику и наряды нетронутыми. А вот пирсинг, серебряное кольцо и перстень, а так же цепочку — я надел. Эти мелочи не только были мне милы, но и являлись частью имиджа, от которого я не мог отказаться. Два прокола на нижней губе, один на переносице, по одному в бровь, а так же уши и тело. Можно, конечно, было бы добавить и язык в коллекцию, но его надо показывать, чтобы кто-то прокол увидел. Наверное, вы зададитесь вопросом, чем же тогда отличается пирсинг тела? Ну, например, тем, что в теплых местах я люблю бывать на пляже, а женские купальники носить, увы, не мое. Поэтому спину мне украшает корсет, а пупок — серьга. В рамэнной за стойкой работал мужчина средних лет и приятной внешности. По-доброму улыбаясь, он сразу предложил мне присесть и поинтересовался, какой рамен я хочу. Увы, есть я тут не хотел, хотя пахло на удивление отменно и попробовать очень даже хотелось. — Мне бы ваш фирменный и семь нори*, — с улыбкой произнес я, замечая понимание в глазах хозяина ресторанчика. Хотя не уверен, что он именно хозяин, но предполагаю, что это так. Ладно, не важно. — Проходите, — он пригласил меня обойти столешницу, что я сразу и сделал, а после провел в свою подсобку за кухней. Оттуда, через тайную дверь — честное слово, тут мне смеяться хочется, потому что этих «тайных дверей» в моей жизни всюду полно, куда ни пойди, — меня отправили спуститься по узкой лестнице вниз, откуда из-под еще одной двери (или занавески, с такого расстояния в темноте один черт) лился блеклый красный свет. Старик же со мной не пошел. Только прикрыл дверь за собой. Лестница была довольно короткой, так что до низа я добрался быстро и оказался все же перед дверью, которую толкнул рукой. Сизам откройся, блять. Ко всем этим штучкам стиля и прочего я пока привыкнуть не могу. Каждый раз хочется нервно хихикать от антуража. Красиво, ухожено, чисто, но что-то все же не то во всем этом мрачном черно-красном интерьере. За барной стойкой тихо и ненавязчиво шуршала шейкером девушка-бармен. В помещении не играло никакой музыки, как это обычно принято в таких местах. Дальние столики в сумраке было даже почти не видно, а некоторые и вовсе отгораживались ширмой. Предположительно в таких местах и встречаются посредники со своими заказчиками. И вот, теперь тут появляюсь я. Блять, Хидан будет мне должен пожизненно. Девушка подметила меня сразу, а я же подошел узнать какой из этих столиков седьмой. Людей здесь было, конечно, крайне мало. Парочка в дальнем углу, тихоня за ширмой и один старик, пьющий у барной стойки, который на меня даже и взгляда не поднял. — Я могу вам чем-то помочь? — с понимаем улыбнулась она, однако ни интереса, ни инициативы в ней я не видел. Она улыбалась профессионально, вроде бы и сама доброжелательность, но холодком отчуждения в воздухе так и веяло. Ее дружелюбная улыбка сразу ставила ее в определенные рамки с клиентами, которые никто не должен был пересекать. — Седьмой столик, — у меня не было желания сейчас играть в улыбки и приветствия, хотя, конечно, обычная улыбка по-прежнему держалась на моих губах, поэтому я лишь узнал то, что меня интересовало. А получив наводку к тому самому тихоне за ширмой, сразу направился туда, заказав себе кофе. За столом сидел одетый в белое парень, навскидку старше меня года на два или три. Чистейшего белого цвета волосы, едва ли взъерошенные случайно, бледная кожа и светло-голубые глаза. Выражение лица обманчивое, мягкое и безмятежное. Честно скажу, что очень даже симпатичный юноша, который сидел тут и в одиночестве употреблял вино. Мило. — Я — Луна, — представился он, кладя на стол белый конверт, когда я сел напротив. Его псевдоним мне ничего не дал. Я видел этого парня впервые, так же как и слышал его позывной. Интересно, ожидает ли он от меня того, что я буду о нем знать? Взяв в руки конверт, я выудил из него один лист бумаги и пять фотографий. Вы не поверите в то, кто сегодня стал моим скорым ужином. Вот я бы поверил в такое стечение обстоятельств, а вы — не знаю даже. На бумаге меня просили зачистить семью Учиха, оставив в живых только сыновей главы. За работу предлагали сотню вперед и еще сотню, если наследники останутся в живых. В случае провала требовалось погасить штраф. Интересненько, однако, карты смотрят. Даже немного жаль, что не в моих принципах отказываться от сложных заданий. — Это все? — я сложил лист и фотографии обратно в конверт, после чего убрал его во внутренний карман пиджака. Если я все правильно понял, то деньги мне должен отдать этот парень прямо сейчас, а задание я обязан выполнить до послезавтра. Короткие сроки дело тоже не самое приятное, но не такое уж невыполнимое. — Вы принимаете заказ? — зачем-то поинтересовался он, ставя бокал на стол и, наконец, поднимая на меня взгляд своих ледяных глаз. — Разве не очевидно? — усмехнулся я в ответ. Не понимаю, к чему все эти формальности. Раз я принял конверт, не ясно ли и так, что за задание я берусь? — Мы будем вам признательны за точное выполнение наших требований, — необыкновенно нежно улыбнулся мне Луна, кладя черный чемоданчик-кейс на стол. — Прислуга в доме нас не интересует. Действуйте на свое усмотрение, — он как раз расстегнул замки, когда к нам подошла барменша, ставя на стол передо мной чашку кофе и, вежливо улыбаясь, удалилась прочь. Луна, дождавшись ее ухода, открыл мне кейс, демонстрируя пачки денег в нем. — Будете пересчитывать? — все с той же улыбкой поинтересовался он, на что я тоже ответил улыбкой и, протянув руку, сам закрыл крышку. — Нет, сойдемся на условном доверии, — щелкнув замками, я встал, забирая кейс. Задерживаться мне не хотелось. Так же, как и пить кофе, который я терпеть не могу. — Вы даже не попробуете свой кофе? — поинтересовался у меня Луна, на что я снова улыбнулся. — Я спешу. Это срочное задание, разве нет? Прощайте, — не думаю, что однажды снова встречусь с этим парнем, однако наш мир так тесен и быстротечен, что все может быть. Узнать его получше у меня желания уж точно за этот вечер не возникло, а значит, ничего хорошего от него ждать не стоит. Мои инстинкты подсказывали, что нам предпочтительно более не пересекаться. — До встречи, — многообещающе попрощался он, от чего я не удержался взглянуть на него еще раз через плечо. Скользкая личность. И при этом эта его манера милого и нежного мальчика, безусловно, сбивала с толку. Однако я тоже не дилетант, чтобы расслабиться рядом со столь непонятным субъектом. Сомневаюсь, что он или кто-либо в этом месте догадываются, что я не посредник, а наемник. Если бы я заметил хотя бы намек на догадку в их глазах, то убил не раздумывая. Видимо моя экспрессия и есть причина, по которой мама была так настойчива на работе через посредника. *** — Просто дай мне уже его номер, — Ами рычала на меня не хуже дикой кошки. За всю школьную карьеру это был первый раз, когда девушка, хватая мою одежду за грудки, прижимает меня к стене и требует номер понравившегося ей парня. К слову, чем ей так приглянулся Хидан я не в курсе, но спросить у него позже обязательно не забуду. — У него уже есть девушка, — вообще-то ее напор очень даже веселил меня, но вот отсутствие возможности пустить ей пулю в лоб, конечно, слегка огорчало. Кстати, я даже не врал по поводу девушки, ведь ею была моя мать. Забавно получается, что школьница-недоросток пытается составить конкуренцию моей маме. У нее же нет даже мизерных шансов. — Да брось. Любому дебилу ясно, что у вас ничего серьезного нет, — поморщилась она, фыркая и рывком отпуская мою блузку. Черт, теперь складки останутся. — Ты же бегала за Саске, — развивать свою лживую историю жарких гомосексуальных отношений с Хиданом у меня намерений не было с самого момента ее выдумки. А вот подвести Ами к краю ее эмоциональной выносливости намерение было, и еще какое. Одернув края блузки, я разгладил воротник и начал перевязывать бант заново. Я понимаю, когда так на меня бросаются парни, но девушки вообще отдельная тема. Наверное, все дело в том, что я младше и одет, как транс. Эх, нелегка жизнь таких красавчиков, как я. — Благодаря тебе он сейчас увлечен лобастой розовой свиньей, — скрестила руки в защитном жесте девушка, становясь ко мне боком. Она показывала мне меньше злости, чем в ней накипело в действительности. Наверное, и Хидан нужен ей был, чтобы отвлечься от Учихи, но не думаю, что это надолго. Точнее — не позволю. — Почему тогда просто не уберешь ее со своего пути? — стравливал ли я их? Именно так. Будет очень скучно, если Ами просто сдастся и не начнет борьбу за Учиху, которому скоро будет уже не до девчонок. — Хаа? — ее возмущение я могу понять, каким бы немногословным оно ни было. — Их знакомство твоих рук дело! — но как же бабы любят драматизировать… — Мы оставили вас наедине в кафе на целый час, и ничего не изменилось, — достав из кармана сумки зеркальце, я проверил макияж, краем глаза следя за девушкой. — У тебя было много шансов его вернуть. — Он не из тех, кого можно просто взять и вернуть! И он никогда не прощает измены, — только не говорите, что она собралась жаловаться мне. Я разве похож на жилетку для соплей? — А ты еще познакомил его с этой свиньей! — ну, почему сразу свиньей? Сакура очень даже милая девушка, так же, как и розовый цвет, которым она себя окружила. — Тогда привлеки его внимание к себе, — даже не знаю, как она жила раньше без моих советов. А уж того, почему Учиха обратил на такую девушку внимание и подавно понять не могу. Глупа, как пробка, постоянно некачественно крашеная, так еще и шлюха. — И как мне, по-твоему, это сделать?! Он же Учиха! Мне огромных усилий стоило отбить его у других! — на повышенных тонах говорила она, смотря на меня своим фирменным презрительно-злым взглядом. Убрав упавшую на лицо прядь, она фыркнула, отворачиваясь и ворча самой себе о неких «мерзких фанатках». Неужели Учиха настолько популярен у девушек? Хотя о чем это я, он же элита элиты среди всей этой золотой молодежи. Плюс по женским меркам красавчик. Ну, я не могу сказать, что он прямо-таки урод, но по моим меркам самый обычный заурядный подросток. — Значит, сделай то, что точно привлечет его внимание. У тебя ведь преимущество перед остальными девушками, — я говорил с усмешкой, подсказывая ей очевидные факты, которыми она не умела пользоваться. По какой-то стереотипной причине раньше я думал, что девушки в плане интриг сообразительнее мужчин. Или же это со мной что-то не так… — Что, например? — ее голос был пропитан сарказмом, а для полной картины оставалось только закатить глаза, чего она, к удивлению, не сделала. — Почему бы тебе не совершить самоубийство? — на мои смешинки в глазах она уже была готова разразиться гневной тирадой, когда я продолжил, не давая ей слова. — А что такого? Шантаж самоубийством на втором месте после беременности. Ты с Учихой встречалась, значит, какие-то чувства у него к тебе есть и на такую удочку он точно попадется, — я пожал плечами и развел руками, улыбаясь удивленной, но уже чуть более спокойной Ами. Могу поклясться, что даже слышу, как шестеренки в ее мозгу медленно начинают работать и щелкать, анализируя и заглатывая закинутую мной приманку. — И… что ты предлагаешь? — она нахмурила брови, выражая недоверие, но относясь ко мне уже не столь категорично, как минуту назад. Идея получить внимание Саске так привлекала ее, что она даже не задумалась о том, какой толк со всего этого мне. Наивное дитя. — Почему бы тебе самой что-нибудь не придумать? — закатив глаза, я вздохнул. Будет очень грустно, если придется каждый шаг ей разжевывать по кусочкам. — Пасть закрой! Это ты мне испортил с ним отношения, трансвестит больной! — о, теперь я стал виновником ее проблем с Учихой. Быстро она сориентировалась палки перекидывать. — Ладно, ладно, — подняв согнутые в локтях руки, я примирительно покачал ими, якобы успокаивая ее. — Признаю, грешен. Но в вашем разрыве вина лежит на тебе, — на мое замечание «очевидное очевидного» Ами лишь снова фыркнула, затеребив пальцами прядь волос. Но в этот раз хотя бы не начала опять ругаться. Все же мне с людьми контактировать очень сложно. Точнее с живыми людьми. К мертвым у меня претензий вообще никаких нет. Даже следы с места преступления зачищать проще, чем выдержать разговор с одной современной школьницей. — Ну, хотя бы это ты признаешь. Есть с чем работать, — добавил я иронии в свои слова, чтобы она ошибочно не решила, что я тут к ней в друзья набиваюсь. — Я тебе рожу начищу сейчас! — огрызнулась Ами в уже привычной для меня манере. Такой прямо злой презлой котеночек. Честно слово, более безобидно эта угроза еще ни разу в моей жизни не звучала. Даже умирающий от потери крови безрукий и безногий ребенок смог бы произнести эти слова куда более угрожающе. — Боюсь-боюсь, — усмехнувшись, я скептически отвел взгляд в сторону. Будет очень неловко, если я сейчас не сдержусь и просто рассмеюсь над ее важным видом. — Так есть у тебя идеи суицидальных шоу, чтобы привлечь внимание твоего Учихи? — возвращаясь к теме нашей дискуссии, поинтересовался я, прекрасно зная, что ничерта она сама делать не будет. Зачем только время трачу — непонятно. К слову, мы очень удачно ушли от темы Хидана и его телефона, за что могу со спокойной душой, если таковая имеется, себя похвалить. Не знаю, верю ли я в существование души как таковой. Ни вера, ни какая-либо религия меня никогда не интересовали, хотя одно задание, связанное с церковью, помнится, однажды было. Лет в одиннадцать меня отправили в католическую школу. Целью был священник, который в действительности оказался контрабандистом и использовал детей, как прикрытие для перевозки оружия и наркотиков через пост. В общем, давняя история, и милого в ней ничего не было. Даже одежды. — Сам придумай что-нибудь. Это же твоя безумная идея! — вальяжно отмахнулась от меня Ами, не желая брать груз ответственности на себя. А я, значит, ее брать должен? Подталкивание школоты на суициды не мой профиль. Хотя не отрицаю, что уже близок к этому… — Слабачка, — фыркнув, я достал из сумки телефон и сверился по времени со своими планами, которых на удивление оказалось до черта и больше. Эта сучка еще очень сильно пожалеет о том, что попросила моей помощи. — Так и быть. Маэстро сочинит для жалких смертных лучшее шоу, в котором ты будешь примадонной. Успех и овации гарантирую! — артистично взмахнув рукой, я сделал неумелый реверанс, однако не позабыв придержать второй рукой край юбки. Ты, девочка, еще узнаешь, что гарантии от меня проклятия хуже. *** Срок на убийство семьи Учиха был назначен до четверга. А задание я получил во вторник. Теперь, по причине крайней нехватки времени, придумать хоть какой-то качественный и сложный план действий я даже и не пытался, воспользовавшись условным дедовским методом «вора-домушника». Рассказывать об этом Хидану я не стал. Только сообщил, что заказ срочный, и я рискнул за него взяться. Иначе бы этот заядлый любитель криминальных правил проел мне плешь своими нотациями кодекса киллера. Я с самого нашего знакомства заметил, что он не желает воспринимать меня, как обычного убийцу коим я себя и считаю в силу своих замашек. Для него я больше киллер — его работа. Для себя — я, скорее, маньяк-убийца, который знает, как наиболее выгодно использовать свою жажду крови. В нынешнем задании мне не нравился только пункт, в котором я обязывался оставить отпрысков в живых. На их будущее, или зачем и кому они нужны живыми, мне все равно, а вот проникать в дом, где будет присутствовать все семейство и при этом убить только их предков, не считая прислугу, — дело еще то. Да, и нельзя забывать, что никто не должен увидеть мое лицо и, уж тем более, записать его на камеру. Хотя да, о чем это я. Для таких дел у меня всегда имеется чип. Что касается одежды, то сегодня я был не в ударе. Приспичило одеться, как какой-то подросток-неформал. Черная майка без рукавов и с бессмысленными вызывающими надписями, темно-синие джинсы с цепочкой и парой брелков, на руках браслеты и короткие перчатки, на шее кожаный ошейник. Ну, и прочее, конечно, в виде пирсинга, и ремня с вооружением на поясе. Для убийства я всегда должен оставаться парнем по всем стереотипам человечества. Ну, одежду носить не милую, короче. Но радовало меня это, как сапог собаку. Одеваться так, как принято, для меня подобно унижению, когда весь мир ставит тебя под себя раком и имеет во все дыры. Однако мне стоит успокоиться. Сейчас не время для подобных дискуссий с самим собой. Итак, вооружившись парой пистолетов и наглостью, я без всякого зазрения совести прошел в дом Учиха через парадные двери, однако вместо охраны меня встретила тишина и подозрительная пустота. Без сомнений это было странно, ведь у охраны с моим появлением точно начались проблемы с камерами и связью, а, значит, кто-то встретить меня был просто обязан. Однако парадный зал и коридоры пустовали, а в доме не было слышно ни единого звука. В идеале мне бы сейчас плюнуть на задание и деньги, развернуться и уйти, чтобы не влезть в какие-нибудь неприятности, которыми тут пахло как дерьмом в общественном туалете. И я действительно уже развернулся уходить, когда услышал щелчок передергиваемого затвора. К моей удаче звук раздался откуда-то со второго этажа, а не у меня за спиной. Это мгновение могло стоить мне жизни, а я, дурак, только сейчас соизволил достать из чехла пистолет. Итак, кто-то живой в этой могиле все еще оставался, а я, подталкиваемый любопытством и неудовлетворенной жаждой крови, не мог просто проигнорировать сей факт и не пойти на разведку. Думаю, в будущем я еще поразмышляю о том, зачем иду туда, но пока я просто поддавался порыву идти вперед. Проверять охрану я не стал. Ясное дело, что они уже мертвы, тратить время на прогулку по сторожевым местам не имеет смысла. Мой путь лег напрямую к лестнице, где уже на середине я почуял тонкий и знакомый сладко-металлический аромат, который не спутал бы даже через сто лет жизни без смертей вокруг меня. Весь второй этаж пропитал запах и цвет крови. По двум верхним ступеням лестницы стекали алые струи, которые я аккуратно обошел, чтобы не испачкаться и не оставить следов. Кровоподтеки брали свое начало из лужи, которая натекла из вспоротого горла женщины. Домработница. Ее кровь орошала чуть ли не весь коридор, запятнав брызгами стены и картины. Тот, кто убил ее, явно постарался сделать это наиболее грязно. Случайно так залить стены кровью может только безумец с бензопилой в руках. В дверях одной из комнат, пропитав кровью разбросанные полотенца, ничком лежала девушка. Я не стал ее переворачивать, чтобы проверить, но судя по всему, ранение было нанесено в грудную клетку. Скорее всего, тоже вскрыли ножом. Забавно. Все ниже и ниже. У следующего трупа будет вспорото брюхо? Я разочаруюсь, если не увижу комнату украшенную потрохами, ведь тот, кто здесь побывал или, возможно, еще есть, всю эту красоту для меня устроил. А если не для меня, то не представляю, кто еще сможет оценить весь этот вульгарный беспорядок. На полу в хозяйской спальне, простреленные раз по пять, валялись тела охранников, а с ними в придачу некоторые сломанные вещи. По-видимому, борьба была недолгой и бессмысленной, а хозяев защитить все равно не получилось. Хотя тел Учиха я пока еще не видел, но уверен, что с таким подходом к делу со стороны убийцы, где-то я их точно найду. Вопрос остается только в том, найду ли я среди них Итачи и Саске, или же братьев все равно оставили в живых, что заставляет даже меня задаться вопросом: «Почему?». Не сказал бы, что ответ меня сильно интересует. Скорее интуиция подсказывает, что сейчас не тот момент, когда все стоит оставлять на самотек. Причин ненавидеть меня много и у многих людей, поэтому бегать и вспоминать когда и кому я успел насолить занятие нескончаемое и бесполезное. Если парни живы, то я пойду по следу, начав с них. Если же они мертвы, то просто уеду из города, забив на ситуацию. Счеты — не моя проблема. Если им так принципиально, то пусть погоняются за мной по миру. Напротив спальни располагался зал-библиотека, в который я прошел следующим. А чуть дальше рабочий кабинет Фугаку — главы семейства. Его тело и тело его жены, Микото, как раз здесь на полу и лежали. Вместе с трупами в крови испачкались книги, факсы и неизвестные мне папки с документами, листы которых так же частично разлетелись по мокрому ковру. Помимо этого экран компьютера на столе был развернут и включен, что, безусловно, говорило о том, что в нем что-то искали. Я тоже подумал проверить, что именно искал убийца, но торопливые шаги со стороны выхода вынудили отвлечься от этой идеи и замереть. Судя по шагам их двое, и уж точно поработали здесь не они. Однако сбегать я не стал, хотя и должен, если не хочу, чтобы они увидели мое лицо. Интересно, на что я надеюсь? Первым в кабинет вбежал Саске и, увидев меня, замер в дверях. Кто я, он пока не знал, потому что я стоял спиной к выходу, наблюдая происходящее в отражении стекла шкафчика сбоку. Отражение было не четким, но позволяло мне наблюдать за тем, что происходит за спиной. Лицо Саске выражало ужас, страх, шок. Таким я видел его впервые, но сердце у меня екнуло именно тогда, когда я увидел его реакцию на тела родителей у моих ног. Боль, слезы, новая волна страха. Он был готов закричать, но вместо этого смог только открыть рот, пошатнувшись всем телом. — Саске! Саске, что… — Итачи вбежал в комнату через мгновение после младшего брата. На его лице так же отразилось удивление, но больше от того, что он увидел меня. А вот это уже странно. Черт. Я очень хочу их убить! Эмоции, что я вижу, возбуждают и будоражат жажду крови во мне. Адреналин так и бьет по нервам. — Саске, не смотри! — вскрик Итачи был наполнен волнением и страхом, когда он понял, что я оборачиваюсь. Не знаю, каким образом и откуда он знает мои повадки, но это, безусловно, бесит. Обхватив Саске руками, он закрыл его глаза ладонью и прижал к себе спиной, удерживая и защищая от меня. — Ублюдок, — и хотя чувствовал я гнев, лицо мое озаряла улыбка и веселье. Этот мужчина защищал своего младшего брата, но при этом сам смотрел прямо на меня. Испуганно и сосредоточенно. Слишком сосредоточенно для человека, который находится на пороге смерти. Черт. Я не могу их убить сейчас. Я ведь собирался узнать, что происходит… Однако это не помешало мне спустить курок и отправить пулю в старшего сына семейства. *** * — Сушеные водоросли.