Последняя исповедь грешницы: Часть первая - "Да, простит меня Господь, за грехи моей молодости"

<<Я бы хотела никогда не встречаться. Я бы никогда не хотела понимать. Было бы лучше если бы я никогда не знала... Я бы хотела, чтобы в тот день не было снега.

Тогда я бы никогда не узнала этой боли....>>

11069 год. Императорский дворец. Времена сменились. Наступила новая эра. Теперь прежнего мира не существовало. Реки, прежде текущие на земле, пересохли, прежние дома разрушились и превратились в пыль, люди усовершенствовались и стали по-настоящему разумными существами. Начался век спокойствия и мира. Даже солнце успело погаснуть. Закончились тысячелетия войны, угасли интриги, прекратился ужесточённый мор и голод, разруха, коррупция, боль и страдания ушли в глубокую память людей. Простой люд сумел выжить и теперь был счастлив. Уже более трёх тысяч лет люди и сверхъестественные существа живут в мире друг с другом. А покровительствует этим двум расам Император мира - он же повелитель вселенной. Именно он объединил эти две совершенно разные по сущности расы и помог им прийти к единому решению проблем. Только благодаря ему наступило это долгожданное спокойствие. Однако, этого Правителя никто никогда не видел в живую. Ходят слухи, что его и вовсе не существовало. Люди перешёптываются, пытаются найти ответ, но всё безуспешно - Император не желает выходить из тени на свет и показываться кому-либо. Он безмолвно выполняет свой долг и правит миром бесшумно, боясь потревожить свой народ, который его боготворит и им восхищается. Даже ни разу не видя своего Правителя, они безропотно доверяют ему. Ведь Император их защитит. И вот, спустя столько лет борьбы и непрестанной боли, Правитель готов лишь единожды показать свой облик. Он решил выйти к своему народу и поприветствовать его: тех, за кого он всё это время сражался, тех, ради кого он проливал кровь, кого защищал, кого любил. Сегодня народ наконец увидит своего Императора и восславит во век. Люди возле стен дворца полностью оккупировали его. Они мечтают хотя бы о миге, когда они сумеют заметить его лик. Даже не смотря на то, что этот момент должен был произойти ближе к вечеру, люди и сверхъестественные существа собирались возле замка весь день с раннего утра. Охрана, что была заранее выставлена возле замка, теперь работала без устали. Не раз уже кто-нибудь из огромной толпы пытался прорваться внутрь. На улицах было не спокойно. Больше всего среди всего этого беспорядка выделялось маленькое светлое девичье личико, мирно наблюдавшее за событиями возле дворца со своего балкончика. Девушка выглядела молодой, имела бледную кожу, медовые глаза и белоснежные волосы. На ней было лёгкое прозрачное платье, больше похожее на некий купальник или пеньюар. Она облокотилась о каменную перегородку своего балкона и, подперев голову рукой, продолжала рассматривать людишек, находящихся внизу и казавшихся с такого расстояния настоящими, мельтешащими туда-сюда, муравьями. Её взгляд был наполнен грустью, печалью и невероятной сильной болью. Казалось, эмоций так много, что она вот-вот задохнётся от них. В её глазах виднелась смерть, чувство скорби и ужасной потери. Создавалось впечатление, что она умирала... нет... было понятно, что она уже мертва, причём давно. В ней не было чего-то важного... значимого... того, что делает людей людьми, и даже животные не обделены этим... возможно речь шла о душе? Да точно, в ней не было души. Жизнь высосала из неё все соки, теперь она - живой мертвец. Она молча смотрела на бегающих внизу людей. Но вскоре её взгляд перешёл на линию горизонта, которая уже давно была стёрта временем, ведь сейчас она находилась на вершине высотного здания, откуда даже земля не просматривалась чётко. Её мёртвые глаза задержались на нескольких снежинках, которые падали с неба. Это был первый снег в этом году. Девушка испуганно расширила глаза, будто что-то вспоминая. Её скучающий облик тут же переменился. Внутри её зрачков теперь можно было углядеть ненависть, счастье и даже любовь - всё это смешалось воедино. Чувства в ней полыхали так сильно, что было ясно с первого взгляда - это всё приносит ей сейчас лишь боль. Девушка протянула ладонь вперёд, пытаясь поймать долгожданные снежинки. Холод от них обжигал её кожу, но давал ей некое облегчение. "Снег? Кажется он первый в этом году. Ненавижу снег... Он напоминает мне о том, что я так хочу забыть... Хех, о чём я только думаю? Прошло уже более девяти тысяч лет. А я до сих пор помню. Ненавижу снег. Счастливые моменты в жизни и грустные - все они БЫЛИ ВО ВРЕМЯ СНЕГОПАДА." - Ваше Величество, - позвал девушку голос позади. Это был мужской бас. Это был мужчина, весьма молодой на вид. Он наблюдал за ней и учтиво поклонился, когда вошёл. Сразу видно, что он её слуга. Девушка, не на миг не отрываясь от своего занятия, ответила тихо, будто боясь, что её услышат: - А, это ты... Я рада, что ты пришёл, - она сделала долгую протяжную паузу, - Снег навевает на меня воспоминания. - Прошу, не вспоминайте! - резко крикнул он, грустно глядя на нее. Он будто молил её выполнить его просьбу. - Уйдите в забвение, Госпожа. Не стоит себя мучить ещё больше!! Вы и так сделали всё, что могли для этого мира! Я не могу видеть то, как вы себя истязаете! Довольно этих мук, этой жертвы с вашей стороны вполне достаточно! - Это мой долг, как Монарха, - спокойным голосом ответила девушка. Парень позади неё лишь молча опустил вниз свой опечаленный до боли взгляд. - Это мой крест, и я обязана его нести до последнего своего вздоха, как мой отец. Я не могу себе позволить сдаться. Иначе я не смею называться "Императором"... кха-кха... кха-кха-гха! - девушка сильно закашлялась, и это не было простой простудой, ведь из её рта, носа и глаз лилась кровь. Слуга тут же подбежал к ней. - Ваше Величество!! Ваше Величество!! Император!!! - он кричал так громко, стараясь дозваться до уже полностью обессилевшей девушки, что сейчас лежала у него на руках. Он явно был обеспокоен, и его голос звенел от страха. "Чего он боится? Того, что я больше не очнусь? Ах да, я ведь умираю... Но разве тут есть чему печалиться?" Её взгляд выражал непонимание, будто она была в совершенно другой реальности, словно сознание медленно утекало из её разума. В глазах становилось темно, но даже так, сквозь туман в её мыслях были слышны отчаянные попытки её верного слуги и телохранителя привести её в чувство. Он звал её по имени. Так, как уже давно ни кто её не называл. Даже она сама не помнит своего собственного, данного ей когда-то имени. "С каких пор я стала забывать своё имя? С того самого момента, когда я пришла во дворец? Или когда умер мой отец? Наверное, это произошло тогда, когда я впервые надела свою корону! О Боги, прошло так много лет. Прошли столетия, десятилетия, века и целые тысячелетия с тех самых пор, когда я поняла своё предназначение. Этот проклятый чёрный мак! Как же я ненавижу этот цветок!! Он погубил внутри меня всё живое!! Забрал мою душу и выбросил в огонь. Это пламя до сих пор не угасло! Оно горит и испепеляет меня изнутри! Запах, исходящий от него, так сладок и так смертелен, что я уже давно задохнулась в его манящих объятиях. Как бы я хотела всё исправить и не дать всему этому ужасу сбыться, но я не могу, потому что именно благодаря этому я исполнила все свои мечты и желания. Чем больше я жила, тем больше у меня становилось мечтаний и тем сильнее мне хотелось их осуществить. О том, как я жила и что вытерпела, знаю лишь я и Всевышний. Только мы вдвоём ведаем о моих взлётах и падениях. Я - Император с мировым титулом. Всё, что находится на этой планете, принадлежит мне: растения, животные, даже человеческие души на ней - всё это моё. Только я этим владею. И это моя история...." Примерно девять с половиной тысяч лет назад, где-то в бедном районе на востоке Японии. Тихо зимой в лесу. Деревья покрыты снежными кружевами, они как будто спят. Высокие вершины елей украшены гирляндами шишек, которыми кормятся птицы. На поляне особняком красуются крохотные елочки. Их совсем занесло. Как хороши они теперь, как пригожи! Вьюга посеребрила пышную прическу стройных сосен. Глубок зимний сон природы, но теплится жизнь под сугробом. Если расчистить его до земли, то можно заметить кустики брусники, веточки черники и листья других растений. На лесных полянах видны следы животных: лисицы, зайца-беляка, лося. В непроходимых еловых лесах строят свои берлоги медведи. Под низко нависшими ветвями прячутся зайцы-беляки. В густых колючих ветвях ели строят свои домики-гнезда белки. Многие птицы совсем не улетают от нас на зиму. Рябчики, тетерева, глухари, куропатки живут круглый год на одном месте. Из мелких птичек воробьи никуда не улетают от нас. Остаются с нами синицы, дятлы, сойки, сороки. Своим ярким оперением украшают нашу зимнюю природу снегири. Голодом страшна зима птицам, а не холодом. Побушует метель, и лес волшебно преображается. Хорош лес в зимнем уборе! Зима так прекрасна и так неприступна, но в то же время так холодна и скрытна, что все тайны, что она бережно хранит, надежно погребены под этими пышными сугробами, наметёнными временем и ветром. Посреди огромной заснеженной поляны стояла церковь, больше напоминающая заброшенный и всеми забытый домик. Лишь гордые купола на вершине здания и красочно заснеженные узкие тропки, ведущие к уже почти разрушенному собору, выдавали некую святость этого места. От здания веяло холодом и почти могильным запахом ладана, который разносился по всему полю от уже погасших церковных свеч. Тишину ни что не смело нарушить, даже слабая, еле заметная в снежной пурге тень маленькой девочки, на вид лет пяти. Она шла медленно, переваливаясь всем телом через большие пушистые, словно шерстяные изделия, сугробы. Одета она была очень легко, всего лишь в тоненькое ситцевое платьице, которое по какой-то причине было разодрано, из-за чего её колени были полностью оголены. Пончо белого, как снег вокруг, цвета вместо зимней курточки прикрывало хрупкие плечики. Её глаза казались мёртвыми не только из-за их специфического цвета, который больше напоминал густой мёд, но и из-за пелены слёз, что застилали зрачки практически полностью. Струйки солёной воды из ее столь прекрасных глаз, маленькими ручейками стекали на её грудную клетку, после чего сливались с потоками другой жидкости, теперь уже красного цвета, больше похожей на кровь. Она была повсюду: на платье, на коже самой девочки, на её платиново-серых волосах, которые колыхались на ветру, словно морские волны, спускаясь до самых плеч. В руках девочка держала маленького зайчонка, который так же весь был пропитан алой густой жидкостью((*)-сноска). Она волочила этого бедного помятого плюшевого зверя по снегу. На голые ножки ее были надеты валенки. Эта девочка дрожала, а маленькие хрупкие ручки старались хоть как-то остановить кровь, льющуюся из её горла. Чем дальше продвигалась девочка, тем всё больше крови она теряла. Вслед за ней тянулась целая полоса алого снега, окрашенного её этой кровью, ее собственной. Ещё бы чуть-чуть и девочка бы упала замертво, прямо посреди той самой заснеженной, словно покрытой белым одеялом, поляны. Вовремя замеченная ею старая заброшенная церковь заставила девочку двигаться дальше, и она с новыми силами поплелась в сторону постройки. "Хоть бы успеть!" Её шаг ускорился, хоть и ноги стали больше заплетаться. С трудом, прилагая огромные физические усилия, девочка всё-таки дошла до церкви. Казалось, что она от кого-то убегает, иногда озираясь по сторонам, ища отчаявшимися глазами своего таинственного преследователя. Однако, вокруг не было ничего, кроме мёртвой, почти гробовой тишины, и это пугало ещё больше. Ей казалось, будто преследователь уже давно следит за ней, и даже сейчас он наблюдает от куда-то со стороны, как если бы у неё изначально не было шансов на побег. "Я знаю, ты здесь, но моё время ещё не истекло. У меня ещё есть целых восемь минут." Переборов свой, грозящий с каждой секундой перерасти в панику, страх, девочка собрала все оставшиеся в ней силы и попыталась открыть тяжёлую деревянную дверь, больше похожую на ворота, однако у неё не получилось сделать это с первого раза, и даже не с четвёртого, а только лишь с восьмого. Буквально ввалившись внутрь, девочка упала на четвереньки. Сил стоять на ногах больше просто не осталось. Её стало безбожно рвать кровью. Потоки алой жидкости в вперемешку с целыми ошмётками внутренних органов и тканей толчками выходили из её рта, прямо на каменную плитку в соборе. Терпеть больше не было сил, однако девочка не могла остановиться на середине пути. Теперь она уже буквально ползла по полу, цепляясь слабыми руками за деревянные перила. Как оказалось эта церковь вовсе не была заброшена, так как внутри было вполне светло и даже как-то уютно. Девочка почувствовала резкий холодный ветер, говорящий о том, что она в церкви не одна. Страх только усилился, а по хрупкому телу пробежала стая мурашек. Она наскоро доползла до кабинки, предназначенной для исповеди, скрипя зубами, открыла её и с трудом заползла внутрь. Всё это время по церковной плитке у неё под ногами текли маленькие несмываемые дорожки крови, идущие от начала двери до самой кабинки, как бы создавая некую неразрывную нить, след который ни как не может оборваться. Вскоре в кабинку зашёл ещё один человек. От неожиданности его появления девочку передёрнуло, а испуг усилился до предела. Ей показалось, что он - тот самый преследователь, однако, различив сквозь мелкую решётку черты священника, причём весьма молодого, девочка заметно начала успокаиваться, а страх потихоньку стал отступать. Она буквально выдохнула, когда поняла, что ОН всё ещё не нагнал её. Но это не на долго. От осознания скорой поимки, страх не мог покинуть ее окончательно, ведь неизвестность так сильно давит. - Уверуй в милосердие Господа Нашего. Признайся в своём грехе и покайся, дитя моё, - быстро проговорил заученную годами фразу из Библии молодой священник, и в воздухе повисло напряжённое молчание. Ответа долго не было, и священник даже было подумал, что он ошибся, и на самом деле ему показалось, что в исповедальне кто-то сидит. Он уже было хотел выйти, как вдруг услышал тоненький, ели слышимый голос, больше похожий на хриплые, отчаянные всхлипы. Сил говорить громче у раненной девочки просто не было, поэтому она только лишь шептала, всё ещё крепко зажимая рану на горле, дабы хоть немного унять кровотечение и не потерять сознание. - Я убила человека, - шёпот звучал так, словно в любую минуту человек по другую сторону решётки от священника может навсегда замолчать. Голос дрожал и явно принадлежал ребёнку. Священник повернулся в сторону решётки, стараясь разглядеть хотя бы малейшие черты лица своего собеседника, однако у него ничего не вышло. - Человек, которого я любила больше всего на свете, умер из-за меня. Я приму любое наказание, но сначала я заставлю заплатить тех, кто виновен в этой смерти. - Не множь свои грехи, - ответил парень в мантии и, поцеловав крест, что висел на его шее на цепочке, продолжил. - И твоя жизнь тоже превратится в Ад, если ты выберешь путь мести. - Без этого человека, я уже в Аду, - голос всё больше становился тихим и жалобным. Он, как будто медленно угасал, как и сама жизнь девочки. - Я вечно буду жить в Аду, неспособная любить и прощать за то, что случилось. - Дитя моё, видно, что крест, который ты несёшь, тяжёл для тебя. Такое случается, когда на душе человека висит большой груз. Поведай мне, почему ты так коришь себя? Возможно, я смогу помочь тебе советом, - священник изо всех сил старался выведать у девочки, что же произошло с ней и почему она говорит, как будто бы она убийца. Возможно, это было лишь любопытство, ведь не каждый же день к нему приходят такие грешники. Девочка всхлипнула, потом ещё раз. Казалось, что слёзы не переставая текли из её глаз, мешаясь с кровью, которая всё никак не хотела останавливаться. - Всё это началось ровно неделю назад...