Последняя исповедь грешницы: Часть первая - "Да, простит меня Господь, за грехи моей молодости"

<<Обними. И тогда Я почувствую вновь, Что разлуки года Не убили любовь.>>

Идти до башни было минут тридцать. Выглядела она заброшено и довольно старой. Длинная каменистая постройка с вырезанными в стенах окнами на самой верхушке. На самом верху была комнатка пустая, холодная. В ней не было ничего, кроме бетонных плит и маленького окошка, что было на стене. Так, как раньше эта башня представляла из себя тюрьму, то дверь была сделана из цельного камня, на ней было небольшое окошечко с решёткой. Закрывалась дверь только с передней стороны, при помощи нескольких железных замков, поэтому изнутри открыть дверь было невозможно. Кроме того, она была жутко тяжёлой, поэтому даже элементарно сдвинуть её с места было сложно. На внутреннем окне, а так же на небольшом окошке, что находилось на стене стояли крепкие тяжёлые решётки. Стены были потрескавшимися, по ним ползла плесень, а камень трескался. Сюда уже давно не ступала человеческая нога и это было видно невооружённым взглядом. Везде были застоялые следы ржавчины, а так же невероятно противный запах железа, то ли от крови бывших жертв, которых тут пытали, то ли просто железные предметы стали гнить и разлагаться, однако это местечко нельзя было назвать эстетичным. “Ну и что я должна найти в этом забытом самим Богом месте? Отец сказал мне подняться на самый верх заброшенной башни, что стоит на севере. Может быть я ошиблась и пришла не туда?... Да нет вроде…эта башня, она и есть.” Ещё раз убедившись в том, что я не ошиблась в направлении, ведь территория у дворца была огромной и потеряться там можно было довольно легко, я стала аккуратно подниматься по шершавым ступенькам, при этом поддерживая краешки своего халата, чтобы не запачкаться. И вот, я на самой верхушке башни. Не могу сказать, что меня это радует, так как обстановка всё-таки была слегка напряжённой. Я чувствовала какой-то подвох из-за просьбы отца, не зря же он меня сюда направил. Жаль, что я осознала это слишком поздно. У меня в голове крутились вопросы: “В заброшенной башне ничего и не должно быть, так зачем же он тогда меня сюда послал?”, ”Что я тут вообще должна найти?”. Вопросы буквально давили на меня. Я ни как не могла найти ответы, а неизвестность всё больше тяготила. Как только я зашла в самую верхнюю комнатку, как раз ту, где раньше держали пленных, я увидела, как в углу стоит новый, совершенно не вписывающийся в здешний интерьер стол, а на нём кувшин с водой и два бокала на подносе, где помимо всего этого лежал маленький листочек вроде записки. На верхушке башни было сыро и холодно, поэтому я слегка озябла, но всё равно подошла к столу. Записка состояла всего из нескольких строчек, однако я ясно знала, что это почерк моего отца и что это он написал мне послание - “Выпей за моё здоровье.” Прочитав записку с трогательным содержанием, я налила в один из бокалов воды из графина и немного отхлебнула. ”Хмм…странно…вода по вкусу странная…А, ну и ладно.” Очень необычно, но мне показалось, что вода пахнет мёдом, а на вкус, словно чернила внутри. Ещё раз сделав несколько глотков, чтобы убедиться в странном вкусе, я подумала, что скорей всего это какая-то особая добавка, которой приправили воду, что-то наподобие лимона или льда с мятой, поэтому подозрений у меня странный вкус испробованного мною напитка не вызвал. Да и что может случиться? Это ведь явно прислал мой отец. Почерк его в записке, а это значит, что и воду подал мне он. Что может сделать мне мой же родной отец? Не отравит же он меня?! Я мысленно посмеялась над всеми подозрениями, с которыми я шла в эту башню, однако вскоре улыбка спала с моего лица. Это произошло ровным счётом тогда, когда я поняла, что не могу двигаться. Руки, словно онемели, а ноги не хотели меня слушаться. Я попыталась сдвинуться с места, однако этого у меня не вышло сделать. Я и шагу не могла сделать. В глазах всё поплыло и я почувствовала сильную слабость. Буквально рухнув на прогнивший от старости пол, я стала ладонями держаться за горло, которое сейчас буквально пылало. Казалось, что ещё чуть-чуть и я задохнусь, однако боль быстро спала, оставляя в моём теле чувство лёгкой эйфории, однако особого счастья я в данный момент не испытывала, некогда было. Я отчаянно хотела что-то сказать, прокричать, однако и этого у меня просто не удалось сделать. Получилось лишь какое-то шипение. - Ты…кха-кха…гхтт.. Я в тот же миг прокляла своего собственного отца. Только лишь он мог подсыпать мне паралитик в тот момент, когда я меньше всего ожидаю подвоха. Но даже если так, однако сознание от такого вещества я не потеряю, да и чувствую я всё хорошо. Я могу прекрасно рассуждать, даже в таком состоянии, да и ветер, что сейчас сочится у меня под телом я тоже прекрасно чувствую. Зачем же тогда меня травить? Его целью было лишь моё обездвижение? Но зачем? Все мои вопросы сняло, как рукой, когда вслед за мной зашли трое сильных мужчин в форме стражников и теперь стаяли у меня сзади. Они стояли и смотрели на то, как я стараюсь изо всех сил выдавить из себя, хотя бы звук и лишь потирали ладони, при этом ухмыляясь. Их глаза…чего они хотят? Страх окутал моё тело, голос пропал сам собой, я сама не знаю почему, но в данный момент я, словно на подсознательном уровне, была уверена в том, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я отчаянно пыталась что-то сказать, но голос не слушался, я хотела позвать на помощь, но, кто меня здесь услышит? В эту часть дворца вообще практически никто не ходит, даже охрана. Один из них поднял меня на руки и понёс к столу. Двое других так же пошли за ним, при этом слащаво и так противно скалясь. Я уже знала, что произойдёт и кто за всем этим стоит, однако от осознание всего этого мне становилось не легче, а только ещё больнее, страх практически полностью завладел моим сознанием. Подобное нельзя сравнить с войной, это гораздо страшнее, потому что в данный момент, забирают не жизнь, а гордость и свободу. Те чувства, что испытывает человек, когда к нему применяют насилие, не описать словами. А, когда ты знаешь об этом и вынуждена ожидать этого самого действия, то тогда становится только ещё хуже. В данный момент понятно лишь одно, помощь не придёт и даже если я закричу, то это лишь усугубит ситуацию. Обида и прожигающая сердце насквозь ненависть к человеку, которого ты считала родным, захватывали и накрывали меня с головой. Я знала, что произойдёт и от этого мне хотелось смеяться. Только от одной мысли о том, что меня опорочат эти люди, эти трое мужчин, да ещё и то, что это всё дело рук моего отца, а так же, что всё это неизбежно и шанса сбежать у меня нет, приводили меня в настоящий ужас. Такого я ещё никогда не испытывала. Даже от того, что меня взял на руки и несёт куда-то этот мерзкий человек – всё это казалось для меня омерзительным. Каждый вздох, словно пытка. Я ожидала своей участи, считала секунды и молилась только об одном, чтобы боль, что я испытываю внутри себя наконец прошла, чтобы меня перестали терзать и мучить. Внутри всё трепыхалось от бессилия, от душевных ран и от только одной мысли о том, что произойдёт со мной дальше. Слёзы сами полились из моих глаз и от этого мне стало только ещё противнее. Я чувствовала полную беспомощность и злость, то ли на саму себя, то ли на отца. Я не плакала даже тогда, когда мне приставил пистолет один из наёмников, что пришёл, чтобы убить всю нашу команду. Даже тогда я не проронила и слезинки, а ведь у меня оружия с собой тогда не было и мне пришлось убить его голыми руками. Я одна пошла против вооружённого натренированного киллера. Меня ранили в руку, но даже так, я всё равно сломала тому шею, а теперь я чувствую лишь огромный страх вперемешку с полным бессилием. Меня положили на тот самый стол, что стоял в углу камеры, перед этим скинув с него кувшин с отравленной водой и теми злосчастными бокалами, из которых я пила. Дверь в эту комнату была заперта, один из мужчин закрыл её, словно захлопнул. Свет, что падал от луны и проникал через ребристое стекло, падал на меня и освещал моё тело. Я не могла сдвинуться даже для того, чтобы руку поднять, мне требовались неимоверные усилия. А уж драться с тремя здоровыми парнями без оружия в таком состоянии было просто невозможно. Тот мужчина, что нёс меня, стал резкими движениями буквально срывать куски моей ночной сорочки и халата с меня, а двое других помогали ему. Так, как делали они всё это наспех, то и разорвать всю одежду они не смогли, а просто сняли халат и нижнюю часть сорочки порвали, для того, чтобы оголить верхнюю часть ног. Мои трусики, что сейчас были на мне, они тоже сорвали. Даже, если я не могла двигаться, но чувствовала я сейчас всё прекрасно, всё, что они делали, отражалось на мне и на моём теле, всё, что говорили, их смех звучал у меня в ушах. Я никогда не смогу забыть этот смех, смех людей, которые меня изнасиловали. “Ах!... Как больно!... Я хочу умереть!...(плак-клак)…ААААА!!!!” Я буду вспоминать по ночам эти за утробные ужасные звуки, я буду до конца своих дней ощущать эти мерзкие прикосновения и боль внизу живота, которую я испытала, когда один из мужчин вошёл внутрь меня. В тот момент, меня будто разорвало на кусочки, я стала плавиться изнутри и молить о смерти, однако даже зная то, что эти самые мольбы не будут ни кем услышаны, не отцом, не даже самим Богом, ведь он отвернулся от меня, ещё когда мне было пять, но даже так, смерть сейчас казалась мне спасением. “АААА!!!...АААА!!...кха-кха…я чувствую их руки у себя на коже!! Я хочу соскоблить эту кожу!! Хочу, чтобы с меня сняли эту обжигающую мерзкую кожу!!...АААА!!!...Отец!!!...Отец, я проклинаю тебя!!...Я твоя родная дочь, та, кто связана с тобой единой кровью, кто является частью твоей семьи, проклинаю тебя!...ААААААААААААА!!!!!!!!!....Я желаю тебе смерти!!...Желаю тебе гореть в Гиене до скончание веков!!!...” Эта боль, эта ненависть разрывали и поглощали каждую частичку моего сознания. Каждое движение вперёд, что он совершал ко мне на встречу, все те, до нельзя противные мне звуки, что он издавал, когда желал меня, отдавались во всём моём теле пламенем, синим пламенем называемым отчаянием. Они смеялись, словно хвастаясь победой, я слышу и вижу их смех, их лица, с которыми они прикасались ко мне. Боль всё больше рассеивалась я чувствовала, что на мне кровь. Это моя кровь! Она текла по моим ногам, по столу и падала вниз на бетонный пол залитый грязью и застоялой пылью. Я старалась кричать но вместо этого из моего горла вылетали лишь жалобный писк и изредкое по-скулевание, словно щенок, что был выброшен на улицу и не знал, куда деться. С каждым движением, что совершал этот мужчина, боль лишь росла и теперь внизу моего живота была бомба с часовым механизмом. Вскоре я почувствовала лёгкое давление внизу у себя между ног и глупо понадеялась на то, что моя пытка окончена, однако это было лишь начало того Ада, который мне придётся пройти этой ночью. Мужчина вышел из меня и отстранился и снова на его лице та подлая улыбка, и слова эта боль внутри и тот огонь…. – им нет конца. Он победно дал пять своему товарищу, что стоял на очереди и ухмыльнувшись отошёл назад. Тот, кто подошёл ко мне следующим, был явно не доволен тем, что я всё ещё одета и тут же принялся дорывать остатки моей ночной сорочки. Живот перестал быть прикрытым, а ноги уж и подавно. Разорвав ткань возле грудной клетки, на мне не осталось больше ткани, кроме нескольких ошмётков, что сейчас висели у меня на бёдрах, однако нисколько не прикрывали мои самые срамные места. Теперь всем троим было видно то на, что я порой и сама смотреть стесняюсь. Никогда ещё я не испытывала подобного унижения. Казалось, что мою гордость растоптали и вытерли об неё ноги. Мою честь уничтожили. А вот тем парням, что имели меня по кругу похоже это зрелище очень даже нравилось. “Гха!!... За что!!!!.... Почему?!!!... Как это возможно?!!!...ААААА!!! Почему?!!....Почему ты сделал это, отец!!!!....АААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!” И снова эта боль, и снова этот смех, и снова это отчаяние. Опять эти омерзительные движения внутри меня, что отдавались в каждой клеточке моего тела и приносили мне ужасное недомогание, боль и страх. Он нагнулся вперёд ко мне и стал облизывать мою шею, целовать грудь – всё это было так противно, что я снова начала плакать начала скулить. Он прерывисто дышал и возбуждённо стонал. Ему было приятно. А я внутри молилась о смерти, о том, чтобы Бог смерти Аид отнял у меня душу, забрал мою жизнь, тогда бы я никогда не познала этой боли, этого отчаяния, не узнала бы той агонии, когда поняла, что за всем этим стоит он! Он – тот, кого я любила больше, чем кого бы то ни было, больше, чем сестру, больше, чем собственного брата, больше, чем собственную жизнь. Он был настолько дорог мне, что даже моё собственное дыхание не имело для меня большего веса, чем его одобрение, его улыбка в мою сторону, его голос и слова, что он говорил мне в детстве. “О Боги!!... АААААААА!!!!... Это отчаяние!!... ААА!!! ....АААА!!!!” Его дыхание опаляло мою шею, кожа так и горела от этого жара, мне хотелось незамедлительно содрать с себя кожу, к которой он прикасался, я бы не побрезговала даже своими собственными половыми органами, которые в данный момент сочились кровью и невыносимой болью. Всё это было сущим пустяком по сравнением с тем, какое отвращение я испытывала с каждым движением вперёд, с каждым его вдалбливанием и поцелуем на своей шее, которую он продолжал смачно облизывать. Всю мою грудную клетку медленно сжигал огонь, мои внутренности: сердце и лёгкие. Казалось, что мне совсем нечем дышать. Каждый вздох, словно лезвие бритвы, будто оно скользило по моим гландам и языку, по моему сердцу. Третий мужчина не стал осторожничать и предпочёл взять меня сзади. Аккуратно переложив меня на живот, он откинул подальше мешающиеся кусочки ткани и смачно ударил меня по филейной части, словно наслаждаясь моментом. Ещё пару секунд и всё моё тело накрыла волна адской боли, меня опять будто резали изнутри. Резкие и глубокие толчки вперёд и каждый такой толчок всё больше ломал моё тело. Мне даже порой казалось, что кости скрипели внутри. Боль была неимоверной и она всё больше рассеивалась, с каждым движением всё больше. В тот момент он держал меня за волосы и хихикал прямо мне в ухо. Меня чуть не стошнило от отвращения ко всему этому, что нахлынуло на меня в тот момент. Казалось, что моя боль никогда не уйдёт и я никогда не почувствую облегчения. Я точно не помню сколько длилась эта пытка, так как моё сознание стало медленно уплывать от меня, глаза сами собой закрывались. Боль проедала мои внутренности, кости и даже разум насквозь. Но, даже если картинки перед глазами не было, однако я всё ещё продолжала слышать их мерзкий, отвратительный смех, он не прекращал звенеть у меня в голове. Отвращение, что я испытывала в тот момент не давало мне окончательно пасть в бездну, пропасть именуемую безумием. Мне казалось, что ещё чуть-чуть и я расстанусь с собственным разумом навсегда, про крайней мере тогда у меня было бы оправдание для того, чтобы прожить простую, обычную жизнь и пусть это произойдёт среди пустых каменных стен, от которых веет замогильным холодом, однако тогда я могла бы спастись от боли и того странного чувства пожирающего мою душу. Что это? Отчаяние? Ненависть? Или может быть холод, который появляется в человеке, когда все ограничения спадают, когда больше не за что цепляться, когда ты стоишь на краю пропасти и без сожаления ступаешь вниз в самую глубину тьмы, где нету границ, нету морали, а самое главное нету конца. Я не вижу края этой бездны, этой пропасти и этой тьмы. Представьте, что вы стоите на берегу моря и солнце ласкает вашу кожу, ветер перебирает ваши волосы, но вы всего этого не видите, так как внутри вас лишь выжженная пустыня и нету там и лучика солнышка и дуновения малейшего ветерка. Всё теряет значение. Вся красота мира исчезает, всё становится серым, медленно горит, тлеет и наконец превращается в пыль. Ограничители, словно спали и вместо которых передо мной открылось масса дорог, каждой из которой нет конца и края. “Ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!...Это до безумия смешно!!!...Гха-кха!!...Я мечтаю уплыть в заснеженные дали, в те самые, где я жила когда-то. Я больше не желаю жить среди всей этой боли, но моё желание ни как не сходится с моей реальностью. Я не могу уйти, не могу отказаться, я должна лишь терпеть, я обязана. То чувство, которое ты чувствуешь, когда ты не можешь защитить себя, но обязан защищать других – это такая боль, такая пустота…АААА!!!...Я лишь хочу, чтобы наконец прекратилась эта боль, это страдание!” Я всё ещё слышала их тихое перешёптывание между собой, победный смех и…звук открывающейся двери? Сквозь остатки сознания, я слышала знакомый голос. Это был Фумито и кажется Аскетилл тоже был вместе с ним и ещё несколько мужских голосов, только вот я не смогла разобрать сколько именно. Скорей всего это охрана. Сквозь туман в моей голове, я отчётливо слышала чужие голоса, изредка сменяющиеся полнейшей тьмой. “Вы закончили?” – прогремел строгий и властный голос вблизи меня и с каждым сказанным словом всё больше усиливался и в итоге звон стоял такой, что казалось будто он рядом со мной, он близко и смотрит на меня. Этот взгляд на мне и этот голос я не могу спутать не с каким другим. Это Фумито. ”Да, Господин. Всё, как вы и велели…”, – проговорил один из мужчин и незаметно хихикнул, - ”Мы можем идти?” – как на духу, спросил парень. Видимо ему насулили золотые горы и он полностью уверен в том, что выйдет от сюда живым и невредимым. А вопрос задал так, для вежливости. ”Хех, о чём вы?” – с ехидной и хитроватой улыбочкой спросил Фумито и сделал наигранное лицо, мол не знает и не понимает о чём тот говорит. ”Как? Вы ведь обещали…”, – начал нервно говорить другой мужчина, однако Император их тут же перебил. ”…Я обещал вам, что позволю лишить девственности мою дочь, принцессу моего клана и семьи, моего рода, однако я не говорил вам, что после этого оставлю вас в живых. Вы опорочили мою самую большую драгоценность, мою жемчужину и я не могу пустить это на самотёк”, – скорчив злорадную улыбку на своём лице, сказал Император. Он накинул на моё оголённое, лишь слегка прикрытое тряпками тело свой пиджак от костюма и нежно взял меня на руки. ”Так вы ведь сами приказали нам это сделать….В-вы ведь…”, – нервно изо всех сил старались оправдаться мужчины. ”Я отдал вам такой приказ только потому, что это нужно было для дела. Я использовал вас. А теперь вы мне больше не нужны…Аскетилл, убей их и сделай так, чтоб они помучились”, – злорадным голосом приказал своему охраннику Фумито и его глаза засветились ярко-красным огнём. Он тут же пошёл на выход, при этом аккуратно, словно фарфоровую вазу, неся моё обессиленное тело на своих руках. ”Как прикажете, Ваше Величество”, – коротко ответил парень со светлыми волосами и тут же приступил к исполнению приказа. Закрыв за своим Господином каменную дверь, всё, что происходило дальше за её пределами я не видела и не слышала. Лишь громкие крики пробивались сквозь уши. “ААА!!...УААА!!!!” - Всё хорошо, моя девочка. Потерпи ещё немного, скоро тебе полегчает, – нежным голосом прошептал мне мой отец на ухо, а после я окончательно потеряла сознание.